Чтение онлайн

– Ну да, я уже понял, что тебе не угодить, – последнее, что слышу, скрываясь за дверью ванной, что подтверждает мои догадки.

Влад

Это было отвратительной идеей – взять с собой на завтрак в простое, незамысловатое кафе Ангелину. Я ведь отлично знал все ее снобистские замашки, но привычка строить планы без учета чужих интересов пересилила. Не зря мать твердит мне, что я безнадежный эгоист и циник. Все делаю только с учетом собственных желаний и выгоды.

Пожалуй, можно даже сказать, что я сплю с Ангелиной по тем же мотивам. Наши родители давно дружат, а отец девушки – мой потенциальный деловой партнер. Да, знаю, звучит пошло. Успокаиваю себя тем, что помимо этого Ангелина меня по-настоящему привлекает физически, хороша в постели, покладиста во многих вопросах.

В любовь я не верю, только во взаимовыгодное сотрудничество. Ни разу в жизни не испытывал сильных эмоций к женщине. Лишь желание, симпатию.

В кафе «Ромашка» Ангелина убила всю мою симпатию буквально на корню, открылась с другой, совсем неприятной стороны. Кто бы мог подумать, что она такая стерва. Если бы не этот ее снобизм, ничего бы не произошло. Дети не стали бы защищать мать, машина и документы не пострадали бы.

А я не мучился бы в данный момент от желания, наблюдая из окна кухни, словно прыщавый подросток, подглядывая за красоткой, намывающей автомобиль моей любовницы.

Вся эта ситуация совершенно абсурдна! Самое дурацкое – не могу оторваться от созерцания девушки.

Женщины. Какая девушка? У нее двое детей. Удивительно, как при этом ей удалось сохранить стройную фигуру. Как тростинка, но все нужные выпуклости на месте.

Ее движения, когда проводит тряпкой по автомобилю, полны чувственности. Или у меня едет крыша? Почему я не могу оторвать взгляд, почему мне все это кажется таким соблазнительным?

Черт, это уже невозможно выносить, хочу прекратить мучение, но в следующий момент моя добровольная мойщица не справляется с Керхером и струя бьет ей прямо в грудь. Девушка взвизгивает, продолжая мужественно сражаться с коварным аппаратом.

Это и забавно, и невероятно притягательно, нарочно и не придумаешь. Мысленно ее фотографирую, жадно вбирая каждую деталь, а потом все же бросаюсь на помощь.

На улице градусов тринадцать, совсем не жара, если что. Но упрямица полна решимости в таком виде, мокрая до нитки, покинуть мой дом.

Чуть ли не силой в помещение затаскиваю.

Хотя в мозгу сигналит красным – опасно. Она меня заводит. Сильно. Практически голову теряю. С ума схожу от желания сжать в объятиях.

Может быть, все ее сигналы «стоп» и дистанция – игра? Приехала сюда, вся такая правильная и невинная, ошибку детей исправлять.

Нет, она выглядит очень искренней. И вчера была такой, вспоминаю ее лицо, когда она безропотно стояла и слушала оскорбления Ангелины. Мрачнею.

Может, я вчера и переборщил с суровостью. Рассердился, потому что сильно мне жизнь усложнила, точнее дети ее. Многомиллионный контракт был безнадежно испорчен.

Когда я посмотрел на серо-буро-малиновое безобразие, растекающееся по бумаге, не мог подавить злость от бессилия. Немало людей приложили массу трудов, чтобы этот контракт был подписан, оставалось несколько часов до того знаменательного часа, когда начнется работа по интернациональному проекту.

Но, благодаря креативному парнишке лет пяти, всё встанет на неделю, а то и больше. Планы сорваны, даты сдвинутся.

Безусловно, в произошедшем была и моя доля вины. Потому что оставил важные бумаги в незапертом автомобиле.

Кого винить в этой ситуации – маленьких негодников, заливших его краской; или же Ангелину, своими королевскими замашками вызвавшую это варварское нападение?

Я даже не помню, как сунул свой адрес матери хулигана, всё как в тумане. В тот момент, вчера, я был поглощен мысленными подсчетами убытков, планировал, как возместить ущерб и восстановить контракт. Ну и параллельно ругал себя за то, что привел любовницу в дешевое кафе.

Знал ведь, что Ангелина вряд ли способна оценить простоту, и в то же время хорошую качественную кухню. Может, и к лучшему, теперь знаю подноготную той, о которой уже начал подумывать как о невесте. Не очень-то приятно жить с женщиной, считающей людей другого класса слугами и отребьем.

Если разобраться, хозяйка «Ромашки» и ее дети не заслужили той грубой отповеди. Если бы не испорченный контракт, я бы просто посмеялся над тем, что дети разрисовали машину Ангелины. Находчивые сорванцы, мамины защитники.

Сейчас мне даже стыдно, что сказал вчера этой девушке что-то про расплату за порчу бумаг. Был зол и взвинчен, наговорил сгоряча. Всерьез не рассматривал ничего подобного, знал, что справлюсь с потерями по контракту.

Чем и занимался до глубокой ночи, так что от переговоров гудела голова, а еще нужно было придумать удобоваримый вариант для партнеров, что случилось с бумагами. Не скажешь же правду.

Я серьезный бизнесмен, не могу позволить, чтобы меня считали растяпой, который оставил важные документы в свободном доступе.

Чай остывает, а гостьи так и не видно. С ее стеснительностью вполне возможно, что час в ванной просидит, ожидая, пока белье высушится.

Поэтому решаю поторопить скромницу.

Внезапно приходит в голову, что мы даже имен своих друг другу не назвали. Так странно. Незнакомка в моей ванной, а я не знаю, как обратиться к ней.

Со мной такое впервые. Обычно общение начинаю иначе, и это тоже забавляет, заставляет думать о красотке-мамочке снова и снова. Вспоминать. Анализировать.

Забавно, больше месяца прошло с того момента, как я открыл для себя ее кафе. Заезжал с удовольствием, с первого раза вкус и качество кухни меня подкупили. Отмечал симпатичную девушку, снующую между столиками. Еще одна, вторая, повыше, покрупнее, не в моем вкусе.

Но мне даже в голову не пришло имя повара спросить. Или узнать, кто хозяин заведения. Слишком простое место, совсем не моего уровня. Так, может, я тоже сноб?

В ванной тишина. Кажется, даже свет не горит.

Толкаю дверь, и она распахивается с тихим скрипом.

Вижу девушку, стоящую возле зеркала. Она обнажена.

Никакого халата на ней нет, даже полотенца.

Она тихо вскрикивает, а я действую на инстинктах.

Пара шагов – и я рядом, обнимаю за плечи. Разворачиваю к себе.

– Не нашла халат? – спрашиваю тихо.

На меня смотрят огромные васильковые глаза, в них плещется животный страх.

Скорее всего, она играет, эта милая мамаша. Я знаю, что нравлюсь женщинам, исключений практически не бывает. Даже если бы был страшен как смертный грех, деньги – это самый сильный афродизиак. Гордой мамочке понравился мой дом, и она решила поиграть дальше?