Чтение онлайн

— Вы можете этим управлять?

— Увы, нет, — соврал я. — Есть предположение, что нам со Свентой надо очень сильно захотеть увидеть друг друга, чтобы такой сон получился. Но это происходит спонтанно. Впрочем, вернувшись в столицу, думаю заняться экспериментами. С согласия жены, разумеется.

Я немного помялся, не зная, стоит ли об этом говорить.

Кламириан, видимо, понял мои терзания и поощряющее кивнул:

— Говорите всё как на духу. Мне можно. — И он чуть улыбнулся.

— В таком случае прошу обратить особое внимание на служанку графини, Лесиозу. Это тоже был сон, но если вы знаете про некий лабиринт… — Я с сомнением приостановился, но порученец меня успокоил:

— Я знаю про лабиринт и какое он имеет значение для целителей. Рассказывайте.

Я рассказал свой сон, где стоял вместе с Леси перед входом в этот самый лабиринт. Порученец всё тщательно записал до малейшей подробности, потом в волнении встал и заходил по комнате из угла в угол.

— Вы понимаете, какие перспективы открываются?! Если мы сможем определять потенциальных целителей, это же будет такой прорыв, это как же очереди сократятся! Каждый гражданин сможет сам, без решения высших инстанций и короля, обратиться к такому специалисту и получить помощь…

— И как вы себе это представляете? — несколько охладил я его восторги. — Мне что, сидеть безвылазно в этой пещере и спать в компании абитуриентов?

К моему удивлению, эта идиотская мысль не вызвала в нём и тени улыбки. Он серьёзно кивнул:

— Возможно, именно так и надо будет сделать.

— Ну знаете! — возмутилось всё моё нутро. — Каждый мой поход в горы — это монстры, лоперская разведка, завалы, камнепады, пещеры… Я в горы больше не пойду!

— Ну что вы, право, так встрепенулись, — успокаивающе заговорил Кламириан. — Может, и без вас обойдутся. Да, скорее всего без вас. Точно. Ну может, один только разок… показать где… А вообще ещё ничего не решено. Вот доложим господину генералу, посоветуемся с целителями…

Что-то не внушает мне доверия его простодушная физиономия, ой, не внушает! И говорит он точь-в-точь как Греллиана, успокаивая пациента перед рискованной операцией. Но что я могу сейчас поделать? Ничего. Так что остаётся сидеть и кивать головой в такт его словам — верю, мол, так всё и будет, а как же иначе?

— Благодарю вас, господин Филлиниан. Всё, что вы рассказали, крайне важно. Мои записи незамедлительно будут переправлены господину генералу лично. Надеюсь, вас не надо предупреждать о хранении тайны?

Я молча кивнул.

— Записи у дознавателя уже изъяты, со служащими мы побеседовали. Когда сам господин Саллиниан вернётся, мы с ним тоже поговорим…

— Надеюсь, ему ничего не грозит? Мне он показался человеком порядочным.

— Нет, ничего такого, наоборот, мы ему благодарность от имени КСОР объявим. Не беспокойтесь. А вот некто Боантир… мне кажется, вы не очень переживаете за его судьбу? С ним будет несколько иначе. Боюсь, его место в магистрате совсем скоро станет вакантным.

Далее Кламириан предупредил, что к Леси будет приставлена тайная охрана, дабы я не удивлялся и виду не подавал, если замечу. Жену мою тоже предупредят. На этом мы с порученцем раскланялись.

Свента по своему обыкновению сняла для нас самые лучшие апартаменты, и я туда с удовольствием переехал, оставив Протиса в гордом одиночестве. Этой ночью мне было не до Финь Ю… и две последующие тоже.

Дни, которые мы провели в этом славном городке, дожидаясь Ирритано, можно было бы назвать каникулами в горах. А что — чистейший горный воздух, тёплая ясная погода, здоровое питание, мирные доброжелательные жители, если бы не одно «но». Свента на третий день, когда первые восторги и радости встречи помаленьку улеглись, страшно затосковала по малышке. Буквально места себе не находила: как она там? что бабушки делают? хорош ли пригляд? не заболела ли? Мои уверения, что Греллиана не допустит никаких болезней, мало помогали. Думал, не попробовать ли установить связь да поглядеть, как обстоят дела с ребёнком, но испугался — мало ли как это на младенце скажется. Я, хоть и перехватываю узором отток энергии, однако же не мгновенно — совсем чуть-чуть, но теряется… по меркам взрослого человека чуть-чуть. А малышу и это может навредить. Решил на всякий случай спросить у Финь Ю. Заодно и повод имеется с ним поговорить, шарик мой показать, успехами похвастаться.

Первые три дня мы с женой провели в основном в обществе друг друга, не желая расставаться ни на минуту. Изредка совершали прогулки, по пути здороваясь со всеми встречными, питались в ресторане постоялого двора, а иногда ходили в гости. Некоторые бывшие пациенты уж очень настойчиво приглашали, не хотелось их обижать, да и времени свободного полно, поскольку больница опустела совсем и делать там почти нечего было. Приём велся в основном амбулаторный — в течение четырёх часов после обеда. В большинстве своём жители приходили с мелкими болячками, с которыми за несколько дней справился бы и травник.

Мне было откровенно скучно так вести приём, и я не жалел своих способностей, исцеляя фактически бесплатно. То есть я конечно же не говорил, что исцелял, представляя всё в таком свете, будто столь незначительные проблемы — это разок далеко плюнуть для хорошего травника. Однако был и один сравнительно сложный случай. Пришла как-то ко мне на приём одна бабулька и принесла в подарок действительно редкие горные травки. В качестве ответной любезности попросила вернуть ей зрение, так как теперь она только по запаху, как собака, может эти самые травки различать, а когда-то была, дескать, лучшей собирательницей. Её и в самом Заллире знали. Тамошние травники и лекари очень ценили её сборы.

Мне было интересно, а риск сравнительно небольшой, и я взялся. Восстановил хрусталики, нарастил до нормы и усилил косые мышцы глаз, настроил аккомодацию, в конце операции дал выпить укрепляющее зелье и прописал три дня по два раза в день на пять минут прикладывать к глазам настой одной из горных травок. Такая травка, кстати, тоже была среди подаренных. Думаю, проблем, где её взять, у бабушки явно не будет, а как готовить настой, я ей подробно объяснил.

На следующий день после этой операции мрачный вид и тяжкие вздохи помощниц заставили меня разговорить одну из них. Выяснилось, что эта бабушка, «былинка на ветру», славилась не только умением собирать травы, но и всё подмечать. Особенно за молодёжью. До того как ослабло зрение, от неё просто спасу не было — она всегда знала, кто с кем, почему, как часто и как… Родители, бывало, озабоченные сердечными проблемами детей, приходили к ней за сведениями, и она никому не отказывала, рассказывая всё… вплоть до, казалось бы, самых потаенных мест свиданий их чад. Даже невинный поцелуй с парнем — глубокой ночью, за пределами города, в густом кустарнике — моментально становился достоянием столь замечательной старушки.

Таким образом, своей операцией я расстроил все нежные планы местной молодёжи, фактически выведя влюбленных из густой тени на яркий свет сцены королевского театра. Однако, даже заранее зная всё это, отказать бабушке я бы всё равно не смог. А молодёжь… здесь же будущие охотники да егеря — вот пусть себе тренируются в скрытых перемещениях, маскировке и соблюдении секретности контактов… а бабушка их проэкзаменует.

На второй день после приезда жены мы выписали последнего болящего, прошедшего самый полный курс реабилитации, какой только было можно назначить. Не хотели помощницы оставаться совсем без больных, но пришлось. Жалованье-то шло исправно, однако, как они признались, в пустой больнице было откровенно скучно. Немного развлекла их… заведующая, госпожа Дарнила, приехавшая из Заллира как раз на следующий день после этого. Мне потом в лицах — лицедейка прямо — всё передала Миринилла.