Чтение онлайн

Дарнила, как всегда, стремительно прошла по коридору больницы в свой кабинет, зорко подмечая по пути малейший непорядок. Однако все замеченные мелочи вкупе не стоили одного вопиющего факта — на столе не лежали и не ожидали подписи документы: ведомости о постановке и снятии с довольствия больных, расходные на материалы, зелья и белье, использованные для обеспечения лечения, акты списания продуктов и прочие крайне важные для функционирования этого учреждения бумаги. Дата её возвращения была всем известна… впрочем, не лежат ли эти документы у Торсилезы? Но скорее всего нет.

Миринилла заглянула в кабинет, услышав грозный рык, и не успела открыть рот, как на неё посыпался град обвинений в некомпетентности, распущенности, вседозволенности… и прочая, и прочая — с обещанием всех поувольнять и на арбалетный выстрел не подпускать более к больнице, где люди мучаются, перебарывая болезни, в то время как отдельные вертихвостки манкируют своими обязанностями, даже не пытаясь облегчить участь пациентов. Затем, скорбно вздохнув, мрачно спросила, давно ли умерли дедушка-сердечник и Норбиано с паучьей болезнью. Она вроде как видела, проходя по коридору, пустую палату для безнадёжных с распахнутой настежь дверью и сделала свои выводы. И вот тут-то — Миринилла выдержала длинную театральную паузу — ей и объяснили, что документы не подготовлены в связи с полным отсутствием больных.

Бедная заведующая аж за сердце схватилась — что с ними? Что этот мальчишка здесь натворил? Ой, много чего натворил! Вылечил! Да по домам разогнал… в том числе и обоих безнадёжных. В последнее она долго не могла поверить, пока ей не рассказали, как сердечник стал ухлестывать за кладовщицей, а дед егеря подарил господину лекарю заветный бочонок бардиньяка, после чего упоил весь постоялый двор. Долго командующая больницей не могла поверить во всё это: прошлась по пустым палатам с аккуратно заправленными койками, заглянула на кухню, где половина котлов покоилась на полке, а не на плите, и наконец просмотрела карты последних больных. Добило её сообщение о пожертвовании господином Боантиром пятисот корон в фонд больницы.

Теперь весь персонал взахлёб пересказывает друг другу эту сцену, как положено, приукрашивая и добавляя всё новые и новые подробности.

— Ой, девочки, я сама видела — она как услышала, что Норбиано здоров и намедни укушался вместе с господином лекарем на постоялом дворе, так глаза у ней стали такие большие-пребольшие, круглые-прекруглые… и говорит тихо-тихо, никогда от неё не слышала такого: «Девочки, накапайте успокоительного». Вот! Ей, почитай, целый фиал выпить пришлось.

— Это ещё что! А вот когда ей показали договор с Боантиром, она раз пять его перечитала, а потом таким слабым голосом, прямо как пациентка из безнадёжных, спрашивает, я, мол, в Бардиносе или случайно в другой город заехала? Хи-хи.

Одна маленькая, но, я подозреваю, неизбежная в нашей семейной жизни деталь немного попортила нам со Свентой праздник встречи. Господин лейтенант, с первого завтрака докучавший жене своими комплиментами, не оставил своих попыток закрутить с ней роман, старательно делая вид, что мужа у неё нет и не было. Остальные местные сердцееды довольно быстро поняли, что им не светит, и переключились обратно на юную графиню. Этот же продемонстрировал неуместное упорство и терпение, при каждом нашем появлении в ресторане назойливо оказывая моей жене знаки внимания, в основном словесные, вычитанные в той самой книге, о которой я говорил ранее. Надо отдать ему должное, книжные комплименты он творчески перерабатывал применительно к объекту своего интереса. Так, например, во время одного из ужинов он с апломбом произнёс:

— Леди! Ваши изумрудные очи своим сиянием и изумрудностью соперничают с самим небом!

Свента не выдержала и расхохоталась:

— Может быть, вам стоит показаться моему мужу? Боюсь, что-то у вас со зрением не то. Где же вы видели зелёное небо? Особенно здесь, в горах?

— Для меня теперь всё в этом мире — под цвет ваших очаровательных глаз! — не растерявшись, выпалил лейтенант.

— Благодарю вас за комплимент, но мы с мужем, — особо подчеркнула Свента своё семейное положение, — хотели бы продолжить ужин.

Лейтенант не понял или сделал вид, что не понял, намёка и продолжил осаду крепости, явная неприступность которой только разжигала в нём азарт. Следуя непреложной истине — нет таких крепостей, которых не могли бы взять бравые офицеры, — он сменил тактику и вместо лобового штурма пошёл в обход… как и все нормальные герои. Покинув на время район боевых действий и присоединившись к компании сослуживцев, он стал громко обсуждать мои «достоинства». Его друзья морщились и пытались вежливо одернуть зарвавшегося ловеласа, но тот не унимался.

Вдруг на весь ресторан — шум разговоров в это мгновение почему-то на минуту стих — прозвучал один из его остроумных и оригинальных пассажей: «Толстая клистирная трубка плохо смотрится рядом с прекрасной жар-птицей». Свента мгновенно подобралась, как кобра перед броском, в глазах её хищно блеснули две ледяные молнии. Она гибким, почти змеиным движением выскользнула из-за стола и молниеносно оказалась совсем рядом с этим шутником. Того прямо шатнуло от такой стремительности.

— Господин офицер… правда, и не знаю, офицер ли вы, ибо прилюдно оскорбляете благородную даму…

— Чем же я вас оскорбил, милая леди? — не на шутку удивился лейтенант.

— Вы знаете, что муж и жена, соединенные богиней жизни, считаются одним целым? Так какой же частью клистирной трубки вы считаете меня? — И в приступе острого любопытства взмолилась: — Скажите же мне, не томите. Я прямо умираю от желания узнать, как выгляжу со стороны.

Офицера явно шокировала такая трактовка его высказываний.

— А-а-а… что? К-как вы сказали?

Открытый рот и вытаращенные глаза свидетельствовали о его глубочайшем изумлении. По-видимому, он не представлял, как выпутаться из сложившейся ситуации. Свента милостиво пришла ему на помощь:

— Впрочем, я не расслышала. Может, вы и не говорили ничего подобного?

— Да-да, — ухватился за подсказку лейтенант, — вам послышалась! А я ничего такого…

— Тогда прошу меня извинить. Показалось. — Она с притворным облегчением вздохнула. — А я уже стала строить всякие несуразные предположения… Знаете, — доверительно, понизив голос, стала объяснять эта проказница, — муж мой не может себя сдержать при одном только намёке на то, что меня обидели, он такой чувствительный. Поэтому с обидчиками я предпочитаю разбираться сама — так у них больше шансов выжить.

— Если вы считаете, что меня можно запугать…

— Ни в коем случае! За кого вы меня принимаете? Пугать бравых лейтенантов… В жизни есть и поинтереснее занятия. Например, тренировка по рукопашному бою. Кстати, вы не могли бы похлопотать за нас перед капитаном?

— Чем я могу вам помочь? — спросил совсем сбитый с толку лейтенант.

— Разрешить нам по утрам пользоваться вашим полигоном для разминки, а вашим бойцам — быть нам партнёрами в тренировочных боях, в том числе, я вижу, и вы могли бы стать достойным противником моему мужу.