Чтение онлайн

— Анаид Саркисовна как? — спросил про тещу. Это главная причина, почему я реже стал приезжать к родителям и, соответственно, привозить дочку к бабушке с дедушкой.

Так вышло, что, потеряв единственного ребенка, семья Кучаевых лишилась и главы — тесть ушел буквально через полгода вслед за дочерью. Анаид Саркисовна очень тяжело переживала потерю, и мой отец буквально взял женщину под опеку. Без каких-либо подводных камней: за его нравственность отвечала мама. Они все жили в одном элитном поселке, и все бы ничего, но теща начала требовать Сабину себе: кричала, что я молод и в силе родить еще много детей. Потом начала меня винить в смерти Мадины, и вообще я оказался повинен во всех смертных грехах. Психическое расстройство на фоне потрясений — такой диагноз мог бы поставить, хотя я далеко не психотерапевт. Я готов был помочь с диагностикой и лечением, но Анаид Саркисовна отказывалась от контактов с врачами, а я в ответ опасался привозить к ней дочь. Сабина очень чутко и тонко реагировала на агрессию и крики. К бабушке по матери она ездить не любила и сразу бросалась в слезы. Для меня это четкий знак — не нужно!

— По-разному, — отец пытался быть деликатным в память о друге и товарище. Мама картинно закатила Глаза.

— Я отойду, — она поднялась, едва заметно сжав мою руку. Так, а в чем дело? Это наш маленький секрет, тайный знак, считываемый маркер. Мама сколько бы ни была той самой шеей, но отец — голова, которая требовала подчинения и не любила, когда оспаривали авторитет. Мать, как мудрая женщина, уступала либо там, где это не принципиально, либо там, где дети и сами могли отбиться. Я вроде как давно уже к «детям» не относился, справлюсь.

— Сын, — отец посмотрел на меня серьезно, — пора заканчивать с трауром.

— Я разве в трауре? — знаком подозвал официанта. — Кофе, черный, по-турецки.

— Ты прекрасно меня понял! — отец наградил строгим коронным взглядом. — У Зурабовых дочка в самом соку. Они породниться хотят.

Я только выругался тихо и пригубил горький кофе.

— Пап, мне тридцать семь лет, а ты мне реально невест ищешь?! — это уже смешно.

— А как иначе, Адам?! Сам ты не женишься никогда, а если женишься, то… — вовремя остановился. — Лучше бы ты не давал того слова, — закончил уже без эмоций.

— Этот брак подарил мне дочь, — холодно обрубил. Меня и самого рвало от того решения: что тогда, что сейчас, но раз Всевышний благословил наш брак с Мадиной ребенком, значит, все было не зря. Так говорила святая книга.

— Я люблю внучку! — в сердцах воскликнул папа. — Но тебе сыновья нужны! Наследники! Нам с твоей матерью тоже!

— У вас куча внуков: Шейла с мужем старается, — улыбнулся, вспомнив сестру и зятя. Правда, они на Юге жили, и виделись мы не так часто, как хотелось бы.

— Ты мой первенец и единственный сын, Адам. Это другое, — гнул свою линию.

— Пап, у меня у самого яйца седые, не нужно учить меня и опекать!

— Да бог с твоими яйцами! Тебе женщина нужна! Молодая, здоровая. Малика сыновей тебе нарожает. Уют в дом принесет. Ласку и нежность подарит.

— С этим у меня нет проблем, — ответил сухо.

— Я не про твоих баб, я про семью. Забота тебе нужна, а Сабине мать, — продолжал настаивать.

— Слабо представляю двадцатилетнюю девочку матерью для моей дочери.

— Сын…

— Хватит, отец! — хлопнул по столу, а приборы вторили мне звенящим писком. — И не вздумай сговариваться за моей спиной: я за твои слова ответ держать не буду.

— Да как ты… Ух, щенок!

— Я уже взрослый кобель, пап, — поднялся, — и сам выберу себе и сучку для случки, если приспичит, и жену, если понадобится.

На том и порешили. Хочется верить, что отец не будет плести интриги за моей спиной, чтобы потом своей честью передо мной козырять. Иначе самому придется вторую жену брать. Упаси Аллах тогда его яички! Евнухом станет, точно!

На следующий день я как раз созванивался с научным лагерем на базе частного детского сада, относившегося к школе для интеллектуалов и технарей. Решал вопрос о зачислении. Тим — мальчишка с головой, нагонит сверстников, а потом уже и в самом саду останется. Потом школа: с его головой нужна хорошая правильная база. Да, Саша дала понять, что им не по карману коммерческие учреждения, но этими вопросами займусь я. Во-первых, так будет удобнее: школа рядом с домом. Отсюда вытекает второе — Олененок с сыном будут жить с нами. Изначально мы обговаривали контракт на год, но теперь кажется, что срок не актуален. Я бы хотел, чтобы наши дети вместе ходили в школу: Саша встречала их, кормила, любила, а я обеспечу, чтобы никто в моей семье ни в чем не нуждался. А на каких условиях все это будет… Решим. Если меня продолжит так же колбасить от Лисицыной Александры-Олененка, то мы ляжем в одну постель, это только вопрос времени.

— Сафаров, слушаю, — отрывисто бросил в телефон. — Что?! — ошарашенно слушал, что мою дочь вместе с Сашей задержала полиция в торговом центре. Олененку инкриминировали похищение. Я был в полнейшем ахтунге! — Еду!

Саша

— Дети, садимся и берем ручки! — в третий раз крикнула. Я думала, со спокойной Сабиной будет полегче, чем с деятельным Тимой, но такими темпами из папиной принцессы она превратится в кудрявого пацаненка. Мой сын сейчас не ходил в садик и устроил его здесь, по крайней мере, активную часть: Тима учил подругу лазить по деревьям, играть в московские прятки, копать червяков, мастерить удочки из палок и лески. Втроем мы ходили на гребной канал и удили рыбу. Естественно, ничего не ловилось, но время проводили здорово. Покрывало, бутерброды, ягодный морс и ласковое летнее солнце.

— Тима, Сабина! — снова выглянула в окно. Я купила прописи, будем ставить почерк перед школой. Сыну на следующий год идти, а юная Сафарова чтобы не скучала. Она способная девочка, и ей нравилось не отставать от Тимоши. Это хорошо: соревновательный интерес — отличный мотиватор. — Что такое… — нахмурилась. — Вот черт!

Сабина упала и разодрала колени: не сильно, но достаточно, чтобы ее отец настучал мне по шапке. Какой ребенок не сбивал коленки в детстве! Я сама мама, и мой сын летом в принципе не ходил с целыми, но есть опасение, что господин Сафаров считал иначе.

— Что случилось? — усадила девочку в плетеное кресло у накрытого бассейна. — Тима?

— Бегали… — опустил глаза, виноватым себя считал. — Но Саби вообще не плакала! Вообще! — начал нахваливать. Сабина широко улыбнулась. Хм, ей важно, что Тима думал о ней. Как они сдружились, удивительно! Или нет… Родная кровь-таки.

— Не больно? — подула на детские коленки. Губы задрожали: больно, но готова терпеть.

— Нужно обработать, — вздохнула. — А потом съедим по булочке с молоком, идет?

Уже на кухне я смотрела на этих двух хитрюг, которые уговорили меня отменить правописание, потому что один боец раненый. Пишем вроде не ногами, но я согласилась.

После отбоя я мониторила сайт детского научного лагеря, про который упомянул Адам. Сын загорелся идеей: постоянно спрашивал, ждал, переживал. Я запретила ему напоминать о своеобразном обещании: Адам врач и занятой человек, ему вполне могло быть не до того. Или забыл. Возможно, внял моим словам и лезть с опекой больше не станет. Только вот ребенок уже загорелся… Мне жалко было разочаровывать и расстраивать сына, куплю ему путевку сама, без помощи «работодателя».