Чтение онлайн

— Адам Булатович, — Саша встретила меня на кухне, — у меня просьба… — и подала мне чашечку турецкого кофе. Она делала его для меня каждый день, такой бартер за помощь с лагерем для Тима. Олененок неукоснительно соблюдала это условие. А я просто обожал все, что делали ее руки.

— Что-то случилось, Александра? — я принял кофе, стараясь не гладить тонкие пальцы, но взглядом показывал, что ждал ее решения. Надежду для себя.

— Сегодня приезжают мой отец с мачехой, можно я возьму Сабину с нами? Погуляем в центре города. Вы позволите? Я предупредилав лагере, что нас сегодня не будет.

Хотелось закатить глаза и сказать, что ей можно все! Но Саша предпочитала на данном этапе держать дистанцию. Возможно… Она реально меня больше не любила? Или никогда не любила? Но я чувствовал, Что в ней горит то же пламя, что и во мне. Оно откликнулось и танцевало со мной парой, и никак иначе. В ней жила та же тяга.

— Можно, Александра, — тетя Роза как раз поставила передо мной тарелку с кашей и фруктами. — Только держите меня в курсе. Если смогу вырваться пораньше, заберу вас троих.

В клинике суета с самого утра: плановые операции, как и в принципе жизнь в больнице, но ко мне пожаловала целая делегация во главе с отцом…

— Пройдемте в предоперационную, — пригласил министерское начальство.

Уже началась операция пациента с ишемической болезнью: хирурги раскрыли сердце, чтобы провести аортокоронарное шунтирование и восстановить кровоток в сердечной мышце. Оперировала Регина, ассистировал Марк. Он хорошо себя зарекомендовал, скоро сам с командой работать будет.

Мы наблюдали через стекло: я тихо комментировал процесс министерским и коллегам из других медицинских учреждений. Все шло по плану: я постоянно смотрел то на монитор, то на Борика, контролировавшего дыхание пациента. Что-то пошло не так абсолютно неожиданно.

— Черт, — Регина занервничала, — задела сосуд, кровит. Подсушите!

— Давление падает! — Борис смотрел на монитор. Я тоже. — Быстрее!

— Кровоток прекратился, начинаем реанимацию! — я знал Регину как специалиста и понял, что необходимо вмешаться.

— Извините, — сухо произнес и бросился в комнату переодеться. — Халат! — пока операционная сестра завязывала его на спине, вымыл руки и продезинфицировал. — Готовьте адреналин, — скомандовал и подошел к столу.

— Адам, я не знаю… — Регина казалась растерянной. Здесь мы в первую очередь профессиональные врачи и обид быть не может. Мы людей спасали!

— Передохни, — коротко велел и взялся за прямой массаж сердца. Монитор пищал в ритме смерти, но сегодня в моей больнице никто не умрет!

Я положил одну руку на сердечную мышцу, другую под и начал интенсивно сжимать.

— Давай же! Давай! — сквозь зубы заклинал. — Борик, дефибриллятор.

— Отходи, Булатович, — он был готов, но я буквально ощутил импульс в ладонь. Завел! — Есть ответ! — мы оба повернулись к монитору.

— Работаем, скальпель…

Как итог — из операционной вышел только через два часа. Отец ждал меня в кабинете вместе с чаем и обедом.

— Ты все-таки не сможешь быть чиновником, — скупо улыбнулся. — Ты перфекционист и спасатель до мозга костей.

— Это похвала или отповедь?

— Я горжусь тобой. Ты хороший врач и хороший сын, — а вот это уже как-то с намеком. — В пятницу вечером гуляем, помнишь?

— По-дагестански? — не сдержал улыбку. Мне хотелось бы, чтобы Саша увидела, как мы умеем отмечать! Естественно, поедем всей семьей! Это даже не обсуждалось!

— Конечно! — и запел: — Да, да, да, да, да — это Кавказ! Вай, вай, вай, вай, вай — солнечный край!

— С пиджаками когда? — это негласное определение провластных людей, не связанных с диаспорой.

— На неделе встретимся за ужином.

Мы посидели еще, пообщались, ничего такого не обсуждали больше. Я рассказывал про успехи Сабины и про Тима. Папа слушал молча. Тему Саши мы больше не поднимали. Нам хватило обменяться взглядами, тогда, на кухне. Отец понял, что эта тема не обсуждается и лезть у мою личную жизнь чревато.

Телефон проверил ближе к вечеру — Саша звонила. Устал, поеду к ним.

— Привет, — набрал ее. — Вы уже дома?

— Нет, мы в центре еще, — голос мне не понравился. Какой-то обреченный.

— Скинь геолокацию. Заберу вас.

Саша не отказала. Может, устала? Целый день гостей развлекала, плюс за детьми глаз да глаз! Дождавшись сообщения с «точкой», выехал за своими. Мне было интересно увидеть отца Саши. Мамау нее умерла, но папа жив. Хотелось бы пообщаться с человеком, который воспитал такую добрую девушку.

Своих нашел в районе МЦД: видимо, ее отец с мачехой в Подольске решили остановиться.

— Здравствуйте, — подошел и протянул руку мужчине лет хорошо за пятьдесят, ближе к шестидесяти, наверное. — Адам — отец этой девочки, — и подхватил Сабину на руки. — Вы как тут? — спросил у Тима. — Устали? — посмотрел на Сашу.

— Яков Николаевич, — протянул руку отец Саши. — Моя супруга Виктория, — представил. Обычная женщина, коих тысячи по всей России.

— Где вы остановились?

— В моей квартире, — Саша пыталась бодриться. — Адам Булатович, заберите детей, а я провожу отца…

Виктория как-то преувеличенно громко вздохнула. Саша закатила глаза, чтобы только я видел. Так, а что происходит?

— Понимаете, Адам, — эта женщина пыталась молодиться и, черт возьми, кокетничать со мной! — Из Подольска так долго добираться… А у нас завтра планы. Вот не можем компромисс найти: говорю, что заночевать лучше в гостинице. Ну его, этот Подольск!

— Замечательно, — Саша развела руками, — и положила ключи обратно в сумочку.

— Вика, я сказал тебе… — тихо ответил Яков Николаевич, не договаривая что-то. Его жена громко фыркнула.

Проблема, кажется, относительно «пить хочу, аж переночевать негде».

— Можно в моем доме остаться на ночь, — предложил, встретившись глазами с Сашей. Почему-то мое джентльменское предложение ей не понравилось, а вот мачеха ухватилась за него резво.

Почему Олененок была не рада, понял позже: пока Саша укладывала детей, я сообразил легкий перекус. Так, ничего особенного: сыр, оливки, мяса настругал, помидоры с луком и домашней брынзой, хлеб, свежий и хрустящий — тетя Роза сама пекла.