Чтение онлайн

— Это лишний довод в ее пользу, — отвечал, улыбаясь, г-н Жефруа. — Сговариваться друг с другом нужно лгунам, люди правдивые об этом не думают! Смущаясь душою, будем искать прибежища в Церкви. Она всегда непогрешима.

Кому присуща непогрешимость?

Базельский и Констанцский соборы приписывают ее соборам. Но часто соборы раскалываются, о чем свидетельствует их отношение к Афанасию и Арию. Флорентинский и Латеранский соборы наделяют ею папу. Но Адриан VI объявляет, что папа, как и всякий другой, может ошибаться.

Крючкотворство! Все это нимало не влияет на устойчивость догматов.

Луи Эрвье в своем сочинении указывает, как они видоизменяются: крещение некогда было привилегией взрослых, соборование стало таинством только в IX столетии; пресуществление декретировано было в VIII веке, очищение признано в XV веке, непорочное зачатие — совсем недавно.

И Пекюше дошел в конце концов до того, что уж не знал, как ему смотреть на Иисуса. Три евангелия рисуют его человеком; в одном месте у св. Иоанна он как будто равняет себя с богом, в другом — признает себя ниже его.

Аббат, возражая, ссылался на послание царя Абгара, действия Пилата и пророчества Сивилл, «которые в основе истинны». Он находил деву у галлов, предвозвещение искупителя в Китае, троицу — повсюду, крест — на головном уборе далай-ламы, в Египте — на кулаке богов; и показал даже гравюру, изображающую ниломер, который был фаллосом по мнению Пекюше.

Г-н Жефруа потихоньку советовался с другом своим Прюно, который выискивал для него доказательства в книгах. Возгорелось состязание в эрудиции; и подхлестываемый самолюбием, Пекюше сделался трансцендентальным мифологом.

Он уподоблял богородицу Изиде, евхаристию — персидскому homa, Вакха — Моисею, Ноев ковчег — кораблю Кситура; эти черты сходства, по его мнению, доказывали тождество религий.

Но не может существовать нескольких религий, так как есть один только бог; и когда у человека в сутане иссякали аргументы, он восклицал:

— Это — тайна!

Что значит это слово? Недостаток знания: очень хорошо! Но если оно означает некое понятие, в определении которого кроется противоречие, то это бессмыслица; и Пекюше уже не отставал от Жефруа. Он его ловил в саду, поджидал перед исповедальней, отыскивал в ризнице.

Священник прибегал к уловкам, спасаясь от него.

Однажды, когда он отправился в Сассето напутствовать кого-то, Пекюше пошел ему навстречу по той же дороге, чем сделал беседу неизбежной.

Это было вечером, в конце августа. Багровое небо потемнело, и образовалась большая туча, правильной формы в нижней своей части, с завитками в верхней.

Пекюше заговорил сначала о вещах посторонних, затем, ввернув слово «мученик», спросил:

— Сколько их было, по-вашему?

— Миллионов двадцать, не меньше.

— Число их не так велико, говорит Ориген.

— Ориген, знаете ли, подозрителен!

Пронесся сильный порыв ветра, пригнув к земле траву в оврагах и оба ряда вязов до самого горизонта.

Пекюше продолжал:

— К мученикам причисляют много галльских епископов, убитых при оказании сопротивления варварам, что не относится к делу.

— Не собираетесь ли вы защищать императоров?

По мнению Пекюше, их оклеветали.

— История Фиванского легиона — басня. Я считаю также вымышленными Симфороса и его семь сыновей, Фелицитату и ее семь дочерей, и семь ансирских дев, изнасилованных, несмотря на семидесятилетний свой возраст, и одиннадцать тысяч дев св. Урсулы, из которых одна называлась именем, принятым за число, Undecemilla, и уж подавно — десять александрийских мучеников!

— Однако!.. Однако о них упоминают авторы, заслуживающие доверия.

Стали падать дождевые капли. Священник раскрыл зонтик, и Пекюше, спрятавшись под ним, осмелился высказать мысль, что католики наплодили больше мучеников среди евреев, мусульман, протестантов и вольнодумцев, чем все древние римляне.

Служитель церкви возмутился:

— Но ведь насчитывается десять гонений со времени Нерона и до Цезаря Гальбы.

— Так что же! А избиения альбигойцев? А Варфоломеевская ночь? А отмена Нантского эдикта?

— Это, конечно, плачевные эксцессы, но не станете же вы сравнивать этих людей со св. Стефаном, св. Лаврентием, Киприаном, Поликарпом, множеством миссионеров.

— Простите! Я напомню вам Ипатию, Иеронима пражского, Яна Гуса, Бруно, Ванини, Анна Дюбур!

Дождь усиливался, и его стрелы били так сильно, что отскакивали от земли в виде маленьких белых ракет. Пекюше и г-н Жефруа медленно шли, прижавшись друг к другу, и кюре говорил:

— После ужасных пыток их бросали в котлы!

— Инквизиция также применяла пытку и отличнейшим образом сжигала людей.

— Благороднейших женщин выставляли в лупанарах!

— А драгуны Людовика XIV вели себя, по-вашему, прилично?

— И заметьте, что христиане не злоумышляли против государства!

— Гугеноты — тоже!

Ветер гнал, метал дождь по воздуху. Ливень хлестал по листьям, струился ручьями по краям дороги, и мутное небо сливалось с оголенными после жатвы полями. Никакого жилья. Только вдали виднелся шалаш пастуха.

Плохонькое пальтишко Пекюше промокло насквозь. Вода стекала у него по спине, проникала в сапоги, в уши, в глаза, несмотря на козырек Аморосова картуза; кюре одной рукою приподымал подол сутаны над ногами, а концы его треуголки обливали ему плечи водою, как желоба на соборе.

Пришлось остановиться, и, повернувшись спиной к буре, они стояли нос к носу, живот к животу, и четырьмя руками удерживали трепыхавшийся зонтик.

Г-н Жефруа не прервал своей защиты католиков:

— Разве распинали они ваших протестантов, как распят был св. Симеон? Разве бросали человека на съедение двум тиграм, как это случилось со св. Игнатием?

— А, по-вашему, ничего не значит разлучать стольких женщин с их мужьями, вырывать младенцев из рук матерей! А бедняки, подвергнутые изгнанию, блуждающие среди снегов и оврагов! Тюрьмы были переполнены ими; не успевали они умереть, как их уже вон волокли.

Аббат захихикал:

— Позвольте мне ничему этому не верить! Наши же мученики менее сомнительны. Св. Бландина была голая брошена в сетке бешеной корове. Св. Юлия погибла от побоев. Св. Тарану, св. Пробу и св. Андронику выбили зубы молотком, железными гребнями разодрали бока, пронзили руки раскаленными гвоздями, содрали кожу с черепов.

— Вы преувеличиваете, — сказал Пекюше. — Смерть мучеников была в ту пору предметом риторических гипербол.

— Как риторических?

— Конечно! Я же, сударь, рассказываю вам исторические факты. Католики в Ирландии вспарывали животы беременным женщинам, чтобы отнять у них младенцев…