Чтение онлайн

Пока снимаю и выбрасываю презерватив и обмываюсь, смотрю на свое отражение.

Мразь конченная… Куда к Маше с этим дерьмом?.. Не надо — сломаю ведь…

Выхожу, в ванную тут же Амелия юркает. Пока приводит себя в порядок, я наливаю себе виски и стреляю у нее сигарету. Открыв окно, сажусь на подоконник.

Вижу боковым зрением, как входит в комнату, тихо, крадучись, будто боится, подбирается ко мне.

— Давай… оскорбленную и униженную не строй из себя… — усмехаюсь, выпуская из себя сизую струю.

— Я и не строю… У тебя ссадина на виске. Это не я тебя так?..

— Не ты.

Выбивает из пачки сигарету для себя, прикуривает и встает рядом. Щурясь от дыма, открыто ее разглядываю.

Перегнул малость. Веки опухшие, глаза красные, кожа лица воспалена, а в уголках губ трещины.

— Больно?.. Прости…

— Нормально… Все, как я люблю, — смеется хрипло, а потом, облизав губы, тихо спрашивает, — не вернулась, значит?

Отворачиваюсь к окну. Впившись в тонкий фильтр, втягиваю едва ли не половину сигареты. Грудь ремнями стягивает.

— Нет. На развод подает…

— Черт… Может, одумается еще?..

— Не одумается. Пусть подает…

— Руслан!.. Ты чего?.. Какой развод?.. Она же нас по миру пустит…

Я как следует, подумать не успеваю, выкидываю руку и обхватываю горло Амелии пальцами. Та, глухо вскрикнув, повисает на моем предплечье.

— Ни слова о Маше… поняла?..

Судорожный кивок, выкатывающиеся из орбит карие глаза.

— Я разведусь и отдам ей все, что она попросит. Тебя никак не касается.

Я так и не смогла уснуть и теперь совершенно не представляю, что делать со своим лицом. Закрыв глаза, прикладываю к нему холодное полотенце. Шмыгая распухшим носом, жду несколько минут.

Не знаю, как я пережила эту ночь. Металась как в бреду, кружила по комнате, давясь слезами. И страдания… такие сильные, что плавили ребра. Были моменты, когда мне хотелось открыть окно и кричать в него боль во все горло, причинить себе физический вред, чтобы телесная боль заглушила душевную.

Но по итогу досталось лишь моей подушке.

Я не знала, что способна такое чувствовать. Я не думала, что любила его так сильно. И уж точно не подозревала, что поступки и слова могут ранить так глубоко.

Закрыв ладонью рот, подавляю очередной всхлип.

— Дочка, все в порядке? — доносится из-за двери обеспокоенный голос папы.

Глубоко вздохнув, отвечаю:

— Да, пап… нормально, уже выхожу…

Кажется, он тоже сегодня не сомкнул глаз. Я слышала, как он ходил под моей дверью ночью.

Еще раз умывшись холодной водой, наношу на лицо слой тона и подкрашиваю ресницы. Увы, сегодня это все, на что я способна.

Потом под хмурым папиным взглядом, молча собираюсь на работу. В последний раз, он об этом знает и не одобряет.

Но иначе я не могу. После того, что я вчера узнала, я не задержусь там ни на день.

Изрядно покопавшись ночью в своей памяти, я вспомнила момент, когда в агентстве все резко изменилось. Это случилось примерно два года назад. Я работала там рядовым менеджером в отделе наружной рекламы.

Дела шли не очень хорошо, заказов было мало, соответственно, и зарплату платили плохо. Часть сотрудников уволились, остались всего 7 человек, включая руководителя.

Руслан и меня уговаривал оставить работу и сесть дома, но я встала в позу, заявив, что на шее у него сидеть никогда не буду. Это было не бахвальство и не бравада — я занималась любимым делом и мечтала сделать в этой сфере карьеру.

Тогда мы сильно поругались и впервые спали отдельно. А буквально через неделю дела агентства резко пошли в гору. Наш владелец, Трофимов, снял новое помещение, расширил штат, заказал рекламную кампанию по телевидению, радио и в интернете.

Пошли новые заказы, да такие, какие раньше нам и не снились. Тогда же мне доверили первый самостоятельный проект и утроили зарплату.

Помню, как я радовалась! Гордилась, сопричастной к общему успеху себя чувствовала. Руслан на мои восторженные речи лишь молча улыбался.

А на деле… на деле он купил мне хобби и платил за него зарплату. А теперь вот моськой в дерьмо макнул.

Приезжаю на работу и сижу в машине еще минут десять. Глядя через лобовое стекло на серый фасад офисного здания, собираюсь с мыслями.

Решаюсь, когда замечаю спешащую через стоянку Таню. Поглядывая на наручные часы, она быстро взбегает по ступенькам.

— Таня! — окликаю подругу.

Замерев у входной двери, она оборачивается и дожидается, когда я нагоню ее.

— Привет… — сузив глаза, осматривает мое лицо, — снова ревела?

— Так заметно?..

— Угу… — заходим вместе внутрь и идем к лестнице, — сегодня суббота, могла бы и отдохнуть.

— Я увольняться приехала, — проговариваю тихо, когда нас обгоняет группа наших коллег.

— Что?!

Подтолкнув в спину раззинувшую рот Таню вперед, отсчитываю ногами ступени.

— В смысле увольняться, Лебедева?! Как увольняться?

— Не кричи, пожалуйста, — прошу, сглатывая вязкую слюну.

— Зачем увольняться?! — шипит, пытаясь поймать мой взгляд.

— Я так решила. Хочу с чистого листа.

Такой ответ я придумала по дороге сюда, потому что рассказывать о том, кто на самом деле является владельцем агентства я, наверное, не имею права. Уходить с громким скандалом по принципу «после меня хоть потоп» я не хочу. Привлекать к себе ненужное внимание — тоже.

— Вы вчера встречались? Ты из-за этого увольняешься?

— Нет, — вру, глядя поверх ее головы, — я сама так решила, еще на прошлой неделе.

— Маша! Работа тут при чем? Куда ты устроишься? Где зарплату такую найдешь?!

Вот, и Таня в меня не верит. Неужели, я на самом деле ничего из себя не представляю?..

Боже… может, и проекты мне Руслан подгонял?..

Ровно в центр груди приходится болезненный укол. Горло снова опоясывает спазм.

— Не пропаду, — выдавливаю с трудом.