Чтение онлайн

Возможно. Не исключаю так же психического расстройства, потому что иногда я с ней мысленно разговариваю через эти фото. Рассказываю, что обошел конкурентов, что к тендеру готовлюсь, спрашиваю, как у нее дела.

Мне кажется, она слышит меня. Отвечать — не отвечает, но все чувствует и понимает.

Довольствуюсь пока этим.

— Руслан, — отвлекает от раздумий тихий голос Амелии, — можно вопрос?

— Какой?

— У тебя кто-то появился?

Обернувшись, с досадой на нее смотрю. Снова лезет, куда не просят.

— С чего решила?

— Ну… — тянет, глядя на то, как скользят глянцевые пряди ее волос между ее же пальцев, — ты сам дал повод так думать…

— Ты хочешь обсудить это?

— Хочу, — отвечает поспешно, — я… скучаю…

— Правда? — ухмыляюсь я, — а мне шепнули, у тебя любовник новый появился…

Перемена на ее лице столь разительна, что тут же жалею о вылетевших словах.

Страх, растерянность, замешательство, переходящее в женское злорадство и, наконец, плохо скрытое удовлетворение.

— Ты что, следишь за мной?

— Нет.

— Может, ревнуешь?

— Нет, Амелия, не ревную…

Одарив снисходительной улыбкой, она придвигается ближе. Поддев меня под локоть, кладет голову на плечо.

— Я могу быть верной, Руслан. Не только в бизнесе, но и в постели. Только ты… хочешь?..

— Мне все равно.

— Врешь. Ты ревнуешь, — трется об меня, как кошка, — а я ведь могу быть только твоей, милый… навсегда… Только скажи.

— Мне этого не надо, — проговариваю тихо, — я думал, ты это понимаешь.

— Ты обижен, Руслан, но… подумай над моим предложением… если мы создадим союз не только в работе, но и… в личной жизни, нас никто не догонит.

— Приехали, — легонько дергаю плечом, когда Миша останавливает машину во дворе ее дома.

— Пойдем ко мне.

— Нет.

— Русла-а-а-а-н… хватит дуться, я буду только с тобой, клянусь!..

— Иди спать, Амелия.

Хрипло засмеявшись, она выбирается из салона. Стоя у раскрытой двери, ждет, когда Михаил достанет из багажника ее дорожную сумку.

— Не забудь, завтра вечером мы идем на мероприятие.

— Помню.

— Хочу, чтобы ты с Васильевым лично познакомился…

— Ладно, — киваю, широко зевнув, — спокойной ночи.

Дверь, наконец, закрывается, и я, уронив голову на подголовник, прикрываю глаза.

Уволить бы ее по статье прямо сейчас, но чем больше под нее роют, тем интереснее всплывают факты. Поначалу мы думали, что все сворованное Майер прячет на счетах в зарубежных банках, но буквально вчера выяснилось, что она все инвестирует в малоизвестную фирму, занимающуюся примерно тем же самым, чем и мы.

Забавно, что организована она была незадолго до того, как Амелия ко мне устроилась.

Охренеть, как все просто и сложно одновременно. Интересная схема, до которой не додумался бы даже я. Раскрутить свой бизнес за бабки своего же конкурента.

Брезгливо отряхнув плечо, о которое она терлась, сжимаю переносицу двумя пальцами.

Отвратительное чувство, когда тебя держат за лоха. Сука, неужто она не успела меня как следует узнать? Неужели, все еще мечтает на пи*ду свою поймать?..

Идиотка.

Ты сильно удивишься, узнав, на что я способен.

Но еще отвратительнее понимать, что не раскусил ее сразу, что позволил какое-то время ей в дамках ходить.

И, бл*дь… что, упиваясь вместе с ней эйфорией от успеха, Машу упустил.

Маша… девочка моя светлая… Раненый, обиженный малыш.

Не забывай меня, Маша… Проклинай, ненавидь, но не переставай любить.

Упав на диван в гостиной после душа, открываю то, что прислал мне Сафрон.

Глядя на фото, невольно улыбаюсь. У нее новое пальто. Очень ей идет… хотя, ей все идет — любая тряпка смотрится на ней дизайнерской вещью.

Открываю следующее снимок — прижав к боку висящую на плече сумку, идет к своей машине. Запутавшийся в волосах ветер, поднимает пряди, бьет ими по лицу. Фото настолько живое, что я тоже чувствую ее волосы на своем лице и ощущаю их запах. Даже затягиваюсь неосознанно, пытаясь его поймать. Но ничего. Только вкус пустоты и разочарования на языке.

Шумно выдохнув, листаю дальше.

Маша заходит во французский ресторан. Сидит за столиком с какой-то брюнеткой… И вот здесь я инстинктивно напрягаюсь, заражаясь Машиными эмоциями через фото.

Ровная спина, расправленные плечи, сощуренный взгляд и поджатые губы. Все кричит о том, что разговор для нее крайне неприятный. Я даже приподнимаюсь на локте — так хочется мне оказаться там, рядом с ней.

Просмотрев отчет до конца, убеждаюсь, что до дома она добралась благополучно и сразу ставлю перед Сафроном задачу.

«Узнай, с кем она вчера встречалась».

Отложив телефон в сторону, переворачиваюсь на живот и обнимаю подушку. Думаю о Маше. Я всегда о ней думаю, когда засыпаю. Хочу, чтобы она тоже в этот момент думала обо мне.

А если не думает?.. Если о начальнике своем новом думает?.. Переписывается с ним вечерами.

Под кожу пробирается холод. Тот самый страх от осознания, что упускаешь главное, основное.

Бл*дь… нет, даже думать об этом не собираюсь.

Главные цели перед глазами, я их вижу и иду к ним, не упуская их из виду. Я точно знаю, чего хочу от жизни и так же точно знаю, для кого я этого хочу.

И знаю, что добьюсь. Что там, на вершине, я буду с ней.

Затем мысли все равно сворачивают другую строну, на территорию сожалений и угрызений совести. Я редко сюда захожу, потому что считаю, что это место обитания слабаков и неудачников.

Но прогуляться по ней иногда полезно даже мне. Пройтись, рискуя наступить в собственное дерьмо — все равно, что признать, что где-то облажался.

А я облажался. Несясь вперед без оглядки, скинул не только балласт, но и собственную душу. Идти стало легче, но… сука… уже не так интересно, как раньше. Муторно.

Кажется, с уходом Маши во мне поломалась железа, отвечающая за выработку эндорфинов. Ни счастья, ни удовольствия.

Все дни серы, монотонны и безвкусны. Одна радость в жизни осталась — присутствовать в ее жизни хотя бы незримо.