Бывший муж
Шрифт:
Пока не знаю.
Вызов прекращается, и следом от него приходит смс.
«Обижаешься?»
«Привет. Нет, все в порядке»
«Сходим куда-нибудь?» — пишет тут же и сразу добавляет, — «Обещаю, что не в клуб»
«Прости, Сереж, сегодня никак. Сильно занята» — вру без зазрения совести.
А может, и не вру. Я действительно сегодня занята самобичеванием.
«Понял. Не буду отвлекать. До завтра»
Не успеваю написать ему ответ, как слышу трель дверного звонка. Прижав к груди ведро с мороженым, плетусь в прихожую и смотрю в глазок. В поле видимости попадает лишь ярко-зеленая бейсболка. Снова доставщик ошибся квартирой.
Открыв дверь, собираюсь отправить курьера к соседям напротив, но тут мой взгляд натыкается на огромную корзину кремовых роз.
Паренек деловито протягивает мне планшет для подписи, а потом, отодвинув меня в сторону, шустро затаскивает цветы в мою квартиру.
Уходит, а я, обойдя корзину, возвращаюсь к просмотру мелодрамы. Она заканчивается свадьбой и большим животом с двойней внутри.
Ну, хоть у кого-то сложилось…
Уже вечером, идя из душа в комнату, останавливаюсь у роз и вынимаю зажатый меж тугих бутонов розовый конвертик. На карточке размашистым почерком написано:
«Я люблю тебя. Просто знай это»
Моя выдержка с хрустом ломается. Подлетаю к окну на кухне и, разорвав картон на сотню мелких клочков, выкидываю его в окно.
Что мне делать с твоей любовью, Руслан?! Зачем она мне сейчас?! Мне не надо! Мертвое не воскресить!
Потом бегу в прихожую с намерением вытащить подарок на мусорку. Даже надеваю куртку и ботинки, но в последний момент останавливаюсь.
Там зима, а цветы не виноваты.
Реву от злости и бессилия, но тащу корзину в кухню и устанавливаю ее на столе. Ничего, через несколько дней они сами завянут. Так же, как и внезапно проснувшаяся ко мне любовь Руслана.
Глава 44
Руслан.
Солнца совсем нет. Я не ощущаю ни холода, ни жара. Бегу в тумане по влажной траве на голос Маши. Он смеется, мелькает перед глазами смазанным пятном, а я все равно догнать не могу.
— Маша! Стой!
Она лишь пуще хохочет. Вдруг выскакивает прямо передо мной, я, радостный, тяну к ней руки, но изворачивается и буквально просачивается сквозь них. Смеется звонко, зовет «Руслан! Руслан!..»
Я как слепой котенок шарю руками, запах ее чувствую, как волосы ее распущенные по плечам моим бьют, а ухватиться не могу.
— Маша! Девочка!..
И вдруг вижу ее спину в белом сарафане. Она стоит и не шевелится. Несусь на нее, имя ее выкрикиваю. Добегаю, Маша оборачивается, и тут я вижу, что стоит она на самом краю пропасти.
Я затормозить не успеваю, понимаю, что вот-вот сорвусь и полечу вниз, но Маша в последний момент вскидывает руку и бьет по лицу так, что меня отбрасывает назад.
Просыпаюсь в то же мгновение, хватаюсь за щеку и болезненно морщусь. Сколько затрещин я вчера получил? Пять, семь, десять?.. Сбился со счета.
Да хоть сотню, если ей от этого хоть чуточку легче стало.
Перевернувшись на спину, пытаюсь разлепить глаза. Это простое движение отдается в голове грохотом тамтамов. Свет режет глаза и добавляет страданий.
Неудивительно, учитывая, сколько я влил в себя вчера вискаря. Пил, пока он обратно лезть не начал, пока мозги не отключились.
Опять, что ли, нажраться?.. Соблазнительная идея, но… бл*дь… работа… Вечером Черенцов прилетает, встретить надо.
Лежу трупом, настраиваясь, что надо встать, чтобы хотя бы выпить две таблетки аспирина. Где-то вдалеке надрывается мой телефон. Насрать.
Сквозь адскую головную боль и клочья пьяного дурмана просачиваются воспоминания о вчерашнем вечере. И первым делом, конечно, слова Маши.
Слова — пули. Слова — отравленные стрелы.
«Сосала… глотала… вкусно…»
Не верю. Не могла она. Она бы не стала, как я…
Не могу верить, потому что знаю, что не вывезу этой правды. Не знаю, как Маша с этим справилась, как живет дальше, каждый день на работу ходит, улыбается даже, с Волковым…
Произнесенная мысленно его фамилия вызывает приступ острой боли.
Если она с ним же так же, как со мной вчера… Если целовать, трогать себя разрешает… Если нравится ей это…
То я ее потерял. Пздц!
Телефон звонить не перестает. Приходится встать.
Ковыляю в прихожую, долго ищу его в ворохе одежды, а потом иду за аспирином на кухню.
Жека звонил, Майер, Миша два раза, пять раз мама и ни одного — Маша.
Перезваниваю только маме.
— Руслан, почему трубку не берешь? — раздается в трубке ее обеспокоенный голос.
— Спал.
— В полдень? Ты пил вчера?
— Пил, мам… — отвечаю тихо, жмурясь от того, как сильно кружится голова.
— Что случилось? Повод-то хороший хоть?
— Нет.
— Мне приехать? — спрашивает спустя короткую паузу.
— Не надо… — раздумываю всего секунду и меняю свое решение, — да, приезжай, мам. Я водителя за тобой отправлю.
— Хорошо, я жду.
Да, правильно, пусть приедет. Иначе свихнусь я здесь один.
Закинувшись колесами, перезваниваю на все пропущенные. Заслушиваю отчет Жени, Михаилу даю указания.
Мама приезжает через час. Обходя квартиру, бросает на меня недовольные взгляды. А мне настолько хреново, что я заваливаюсь на диван и зарываюсь мордой в подушку.
— Вот же… заводы покупает, водители его возят, — проникает в уши тихий мамин голос, — а живет как бомж привокзальный.
Слышу удаляющиеся шаги, бормотание со стороны кухни.
— Холодильник пустой… одни бутылки и окурки…
Аспирин начинает действовать, боль, постепенно стихая, сменяется сонливость и слабостью. Под звон посуды и звук льющейся из крана воды проваливаюсь в глубокий сон. На этот раз без сновидений.
Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по голове. Первая реакция — Маша. Сердце, внезапно ожив, подпрыгивает на месте. Но тут я слышу мамин голос:
— Руслан…
— М?..
— Просыпайся, ты когда ел в последний раз?
— А… вчера…
— Вставай, я суп сварила.
— С фрикадельками? — обожал в детстве ее суп с фрикадельками.
— С фрикадельками, — улыбается мама, — душ прими только, а то воняешь, как бродячий пес.
Откинув плед, поднимаюсь с дивана. Мать, окинув меня взглядом, смущенно отворачивается. Давно в трусах меня не видела.