Чтение онлайн

— Маша… девочка моя… прости… что хочешь, со мной делай, но прости…

Я не могу это слышать. Зачем он портит момент? Зачем в душу лезет?..

— Молчи.

— Маша… — стонет с отчаянием и, замерев на миг, начинает содрогаться.

Потом мы просто сидим, обнявшись. Руслан лениво водит губами по моей щеке, у меня же просто нет ни физических, ни моральных сил, чтобы его оттолкнуть.

В сознании мелькает картинка, где я точно так же сижу на коленях Сережи, и в груди вспыхивает иррациональное чувство вины и стыда перед бывшим мужем. А еще совершенно неуместный страх, что он узнает.

Потому что он уверен, что у нас с Волковым ничего не было. Будь иначе, мы бы не сидели сейчас, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Руслан собственник до мозга костей, он бы никогда не согласился делить свою женщину с другим.

Поежившись, как от мороза, я начинаю выбираться из его объятий.

— Куда?

— Мне домой пора.

— Нет.

Через несколько мгновений мы оказываемся на кровати. Руслан сверху. Обхватив мое лицо ладонью, медленно во мне двигается. Смотрит в глаза… на губы…

Нельзя.

Но так хочется, мать твою!

Но, нельзя… если я разрешу, то останусь здесь с ним до утра.

Этот оргазм самый сладкий и самый горький, с привкусом моих слез и нашей общей крови.

Руслан.

Выхожу из знания суда и останавливаюсь на широком крыльце. Мимо по проезжей части медленно катится снегоуборочная машина. Со вчерашнего вечера намело такие сугробы, что продвигаться по дороге было проблематично даже моему джипу.

Дверь за спиной открывается, и мимо меня проходят Амелия и два ее адвоката. Чиркнув по мне полным ненависти взглядом, она спускается по ступеням и широким шагом идет к своей машине.

Позади уже второе судебное заседание. Шансов выйти сухой из воды у нее нет. Светят выплаты компенсаций и условный срок. Помимо этого ей угрожает Емельянов. Как она собирается с ним разбираться, я не знаю, и знать не хочу, но от себя напомнил ему, что яйца его теперь у меня в кулаке.

Снегоуборочная машина проезжает мимо, и на ее место тут подъезжает Миша.

Сажусь на пассажирское и вынимаю из кармана телефон. Несколько пропущенных по работе, от Маши — ничего.

Наши встречи продолжаются уже почти два месяца. Раз в неделю мы встречаемся в гостиницах по ее инициативе. Чаще жестко трахаемся, иногда занимаемся любовью, и никогда не разговариваем. На любое мое проявление чувств она тут же закрывается и уходит в себя.

Я чувствую, что она еще любит, я читаю это в ее глазах, но как добраться до ее сердца, совершенно не представляю.

Мы забуксовали. Маша боится.

От грустных мыслей отвлекает телефонный звонок.

— Да, Глеб.

— Здорово! Ну все, деньги на счете! В добрый путь, братан!

— Отлично. Давайте там, времени не теряйте.

Я инвестировал в их очень крутой проект. В долю не вошел, но удовлетворение получил немалое. Тянет меня, все-таки, в то направление.

В голове мелькает мысль предложить пацанам отметить это дело, но сегодня пятница, и я очень надеюсь на сообщение от жены.

— Ты в офисе? Я могу подскочить, — предлагаю Глебу.

— Да, нет, у нас сегодня сокращенный день, мы у меня на даче собираемся.

Раньше нас с Машей тоже всегда приглашали. Днем катались на лыжах, а вечером жарили мясо и парились в бане.

— Понятно.

— Рус, ты не в обиде, я надеюсь?

— Нет, конечно, — отвечаю я, — отдыхайте, в понедельник созвонимся.

— Рус, тут просто… Маша с нами…

Бл*дь! Значит, встреча на этой неделе отменяется.

— Маша?.. — тяну время, отчаянно намекая на приглашение.

— Да… сам понимаешь… Я хотел тебя позвать, но Светланка говорит, будет неудобно…

— Ну, да. Я понял.

Собираюсь попрощаться и отключиться, как меня осеняет и тут же бросает в холодный пот.

— Волков с вами?

— Нет… Маша одна.

Дышать становится легче. Попрощавшись, отключаюсь и обращаюсь к Мише:

— Планы немного меняются. В офис не едем.

— Домой?

— Да. А потом загород меня отвезешь.

Дома быстро собираюсь, по пути на дачу Резниковых заезжаю в супермаркет.

На место прибываю уже затемно. На стоянке под высоким каменным забором стоят машины Просекиных и Маши. Из-за забора доносятся голоса и смех, пахнет жареным мясом.

Нажимаю на кнопку звонка и жду, когда мне откроют. Слышу лай собаки, а следом калитка отворяется и передо мной встает Глеб.

Задрав брови, неверяще усмехается.

— Сюрприз, — скалюсь я.

— Света меня убьет, — проговаривает он тихо, отходя в сторону и пропуская меня внутрь.

— Не убьет…

— Маша может психануть.

Идем по вычищенной от снега дорожке. Я впереди, Глеб — за мной.

Может, еще как может. Только друзьям нашим общим это вряд ли продемонстрирует. Скорее, сделает вид, что не замечает моего присутствия. Но я согласен даже на это.

Проходим мимо заснеженных елей и останавливаемся перед широкой террасой. Голоса стихают.

Вижу боковым зрением, как Глеб разводит руками.

— Всем привет!

— Привет, — обескураженно улыбается хозяйка дома.

В белой вязанной шапке, голубой куртке и белых сапожках выглядит как Снегурочка. Просекины, видимо, только что перестали кидаться снежками. Лицо Олега мокрое, Иры — румяное и довольное.

Маша, сидя на корточках у детских санок, мажет по мне безразличным взглядом и, склонившись над сыном Глеба и Светланки, поправляет на его голове капюшон пуховика.

— Опоздавшему штрафную! — восклицает Просекин и стремительно идет ко мне.

По-дружески обнимаемся. У них с Ирой перемирие сейчас, все леваки прекратили и, кажется, даже ходят к семейному психологу. Соответственно, и настроение его в последнее время благодушное.

— Глебас говорил, не будет тебя… — бормочет тихо.

— Ага… а я все равно приехал.

— Молодец. К Машке подкатить хочешь?

— Посмотрим…

Потом целую в щечки дам и тащу сумки в дом.

— Здравствуй, Маша, — посылаю в спину.