Чтение онлайн

— Ждите.

Торжественной походкой огромный человек вернулся в особняк. Через две минуты он снова был с нами и отворил чугунную резную дверцу: — Господин Березовский ждёт вас.

Ни хуя себе! Это была действительно неожиданность! Стряхнув снег с ботинок, мы вошли в дом миллионера. Приключения продолжаются!

Большая передняя была сплошь увешана ценными восточными коврами и уставлена китайскими и японскими статуэтками. Александру страстно захотелось спиздить одну такую статуэтку, но его остановило странное чувство, что господин Березовский следит за ним в эту самую минуту в специальное устройство. Не нужно пиздить, подождём!

Молодая горничная в строгом чёрном платье провела нас в прекрасную светлую гостиную. Здесь действительно только что жрали вишнёвый торт со сливками! На белой скатерти ещё оставались крошки, а две служанки срочно заканчивали уборку и уносили последние тарелки с объедками.

Мы лихорадочно вспоминали те фразы, которые заготовили заранее для миллионера Березовского. Нашу просьбу, чёрт возьми! Наше денежное прошение!

А вот, кажется, и сам миллионер! Мы уже видели его фотографии в газетах. Да, это господин Березовский собственной персоной. Здравствуйте!

Как только он появился, мы сразу поняли, что денег он нам ни хуя не даст. Может, чаю, однако, предложит? Может, хотя бы стул? Ну хотя бы стул! А?

— Садитесь, пожалуйста! — сказал Березовский. — Чем могу вам служить?

Да ничем, просто мечтали посидеть у миллионера в гостях! Просто поглядеть хотели на вас, господин Березовский! Вот единственное и последнее желание, клянёмся! Просто посмотреть на вас пришли.

Так мы ему и сказали.

Тогда он угостил нас чаем и сухими бисквитами. Вишнёвый торт, видимо, к этому моменту совсем уже кончился. Жаль!

Посидели мы с ним полчаса или даже минут сорок. Посмотрели последние новости по телевизору. Кудрявцев выкурил пару сигарет «Gitanes», а Березовский отказался: сказал, что бросил курить два года назад.

Пришло время прощаться. Березовский на прощанье предупредил, что уезжает через неделю на Канарские острова. Пригласил заходить ещё.

Телохранитель его проводил нас до самой калитки.

 

ДОЛОЙ ГАНГСТЕРИЗМ!

А теперь давайте-ка хором: долой гангстеризм! Все вместе: долой гангстеризм! Погромче: долой гангстеризм!!! И не только прямой гангстеризм с револьверами и выстрелами в спину, но и косвенный гангстеризм масс-медиального поганства, правительственного беспредела и экономического ограбления. Долой всю эту российскую бесчинствующую клику! Когда же на этой замороженной земле начнётся настоящее сопротивление? Не большевистский произвол и деспотия, не перестроечный кэгэбэшный реформизм, не ельцинское неолиберальное хищничество, а настоящее анархисткое сопротивление?! Когда наконец? Никогда?! А за это никогда можно палец откусить, горло перегрызть от ярости и бессилия! Никогда!!! Да за этот пессимизм можно яйца себе оторвать, клитор себе отрубить, соски и пупок отдавить! Господи, какая ёбаная безысходность! И главное: в этой ночной безнадёжности и заниматься-то ничем больше нельзя! Культура? Искусство? Литература? Нет, невозможно! Невозможно в этой мракобесной клоаке никакое творчество! Никакое мало-мальское свободное усилие невозможно! Поэтому и занимаются местные культурные деятели добычей власти и популярности, что и помыслить ничего другого не умеют! Всё вокруг ведь пропитано только властью и деньгами, только желанием власти и денег! Где же тут художественной воле сыскаться? Где тут литературе обитать? Где поэзии приютиться? Разве что у дьявола в прямой кишке? А? Мы вас спрашиваем! А?! У дьявола в кишке?!

 

УЖЕ НЕ СТИХОТВОРЕНИЕ, А ЦЕЛАЯ ПОЭМА

Вдруг как-то резко устали мы в Москве. Сникли как-то вдруг. Может, слишком уж пылью надышались в валериной мастерской. Или это поганая городская атмосфера так на нас подействовала. Купаться мы ведь редко совсем стали. И делать стало нечего. Кудрявцева мы повидали, а что ещё? Не было у нас больше никаких интересов и привязанностей в Москве. Оставалось только сходить на конференцию по актуальному политическому искусству. И всё.

Что это была за конференция и кто в ней участвовал? Об этом, как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать. Только поэму написать ещё можно. Вот мы её и написали. Она прямо так и называется:

 

КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ПОЛИТИЧЕСКОМУ ИСКУССТВУ В ГОРОДЕ МОСКВЕ

На конференцию, Организованную Кудрявцевым В чёрном и длинном подвале, Пришли:

Художник Гутов в гегелевском одеяле,

Художник Лейдерман с кафкианской плешью,

Четыре девушки в полушубках

Верблюжьем,

Нейлоновом,

Каракулевом

И медвежьем,

Художник-изобретатель ^

Фишкин, а^яД^

Фотографирующий ангелов у

И конструирующий

Самовозгорающиеся кочерыжки,

А также художник-радикал

Анатолий Осмоловский

— С идеологией полутроцкистской,

Полупоповской.

Наконец, явился и художник-собака

Олег Кулик,

Передвигающийся раком:

Прыг, прыг, прыг! Все они друг друга Не очень любили, Но всё же терпели,

А иногда даже водку пили

Вместе,

Словно волосы в тесте.

Короче, всё это были не люди,

А моря дары в неглубокой посуде.

Последними пришли

Бренер и Шурц — главные докладчики:

Настоящие анархисты, а не аппаратчики.

И что же было? А?

Бренер и Шурц что-то докладывали

О культурных методах анархизма.

Докладывали, докладывали... Клизма! Клизма!

Их, к сожалению, никто не слушал!

Фишкин девушек глазами кушал.

Девушки щебетали, как галки.

Лейдерман ощупывал в кармане палку.

Кулик стонал,

Как мастурбирующий бульдог,

Осмоловский ковырял в носу,

Как обосравшийся господь Бог

Гутов думал, какой он могучий,

А Кудрявцев молчал,

Нависая, как туча.

Ну и ну... Как ебану!

Видя, что доклад не имеет успеха,

Докладчикам стало отнюдь не до смеха.

Докладчики разозлились

И кровью налились, напузырились.

Бренер быстро сбежал со сцены

И прыгнул к Кулику на колени:

Дал ему в зубы и прямо в пятак! Кулик ведь действительно жлоб и мудак!

А Барбара Шурц, памятуя о Тайсоне

И Ван-Гоге,

Откусила ухо Лейдерману или Фишкину

В темноте. (Непонятно кому, в итоге.)

Те-те-те!

Вот это скандал!

Кто-то на пол упал!

Кто-то ребро поломал!

Осмоловский наступил прямо на кал!

Чей это кал?

Чей это кал?

О, девический кал!

Свежий девический кал!

Свежий, дымящийся девичий кал!

Обвал!

Завал!!

 

ПОСЛЕДНИЕ БЛИНЫ

В общем, осознали мы, что пора нам из Москвы уматывать. Настала пора. План выполнен. Дела закончены. Пылью и утробным ужасом мы уже надышались. На ничтожество местной художественной жизни насмотрелись. Свою беспомощность перед животной властью ощутили. Деньги окончательно растранжирили. Оставалось только поужинать с другом Кудрявцевым блинами с икрой. Или с вареньем — на прощанье.

Пошли мы в модный трактир «Ёлки-палки». Кормят там грибочками, окрошкой, блинами, кашей гречневой, пельменями да варениками. Барбара заказала вареники с вишней, Сергей — пельмени со сметаной, а Александр — блины с грибами. Так и поужинали. Ну, и чаю попили, ну, и по рюмке водки выпили, а Барбара ещё и кружку пива. Всё, как полагается, отметили отъезд. Конечно, это было поражение. Конечно, бегство. А что. Кремль, что ли, было взрывать? Лужкова из засады обстреливать? Ельцина? Эх, ёб твою мать, прощайте, блины и берёзы! Прощай, симулянт Осмоловский! Прощайте, холуи и волкодавы! Общий привет!