Чтение онлайн

Все поняли, что вавилонянин пришел с вызовом и с захватническими целями. Учитывая, что они были только впятером, это еще не значило, что они здесь одни. За «туманом» могут находиться 100, а может и 1000 солдат чужестранцев. Не смотря на то, что Абуд полностью скопировал расслабленную позу Рим-Сина, его четверо охранников сидели в боевой позе готовности к мгновенному отражению атаки: как будто они собирались помолиться на коленях, но передумали и сделав шаг одной ногой вперед, застыли в этой позе.

Южане и сыновья Рим-Сина продолжали с ненавистью сверлить взглядом чужаков, пока слуги разносили мясо, каши и бульон. Первым, после Рим-Сина, начал пробовать еду один из его охранников из тарелки, предназначенной Абуду. Лугаль восхищенно захлопал по столу ладонью, таким образом, выражая свое одобрение.

– Не-нет-нет! У-нас-та-ко-е-не-прак-ти-ку-ют. Э-та-зем-ля-свя-щен-на-я. Здесь-сту-па-ли-но-ги-бо-гов-сне-ба!

Абуд кивнул, он понимал, когда лугаль говорил медленно и протяжно:

– Ввас-не-сом-ни-ва-юсь у-ва-жа-е-мый лу-галь Рим-Син. Ва-ши-гос-ти-не-из-э-тих-зе-мель

Азад мгновенно покраснел от злости, когда до него дошел смысл слов чужака, но отец удержал его за плечо от опрометчивого шага. Сын лугальбаша Южного Аморея уже черной ненавистью истекал к Абуду, ибо тот пришел за тем, что по праву принадлежит ему. За его женой – за Милат. Ибо Милат была той самой короной на голове будущего хозяина этих мест. Азаду плевать на все царства мира, но он на смерть будет бороться за свою любимую.

Он представлял себе, как перемахивает через весь стол, махает левой ногой, где из пятки торчит широкий кинжал, которым исполосует горло двоих справа от Абуда. Правой рукой он пройдет саблей по шеям двоих слева и мгновенно воткнет ее в горло Абуду, глубоко и с хрустом – услышит, как ломается его позвонки и ребра…

Абуд пристально посмотрел на Азада, как будто услышал его мысли, но все его тело было все так же в расслабленной и небрежной позе, с показным спокойствием:

– Спа-си-бо за у-жин. Мо-гу я при-сту-пить к пе-ре-го-во-рам?

Рим-Син улыбался и похлопал в ладоши, призывая вынести сладости и напитки. Он напоминал доброго царя из сказок, который всегда оказывался отцом царевны:

– Да. Да, сы-нок. Слу-ша-ем!

Абуд выпрямился и сел, скрестив ноги в позе йога, небрежно попивая цветочный напиток из круглой чашки странной формы, но все его тело источало угрозу и опасность:

– Я при-шел за ди-ва-ном Белого Аморея. Я за-яв-ля-ю пра-ва Апель-Сина на Белый Аморей и все его вла-де-ни-я.

Южане и сыновья Рим-Сина дернули головы в сторону Абуда, он продолжал смотреть на Рим-Сина:

– Для про-то-ко-ла за во-ро-та-ми сто-ит ко-ри-дор из 25-ти мо-их сол-дат че-рез «ту-ман», Вос-точ-ный А-мо-рей у-же за-хва-чен.

Зият-Сина прошиб пот. Начался неизбежный захват Аморейских земель. Азада не покидала мысль, что если он совершит свое задуманное, то сможет спасти от порабощения уже не просто Милат, а всех Амореев. Сыновья Рим-Сина бездумно подскочили, но лугаль закричал непривычно стальным голосом:

– Сели! Оба! – Абуд впервые посмотрел на лугаля другим трезвым взглядом, перед ним сидел далеко не слабый, далеко не добрый, а очень хитрый и мудрый лугаль.

В отличии от наивного Азада, Зият-Син понимал, кто сидят на другом конце стола. Когда-то в далекой юности, когда он путешествовал вместе с торговцами из Юга по Великой Пустыне, и попал в дальние страны на обратной стороне от нее, он столкнулся с такой мощной силой, как Черные Плащи Вавилона. Страна, в которой он пребывал проездом, называлась Крайнон, и она подчинялась Вавилону. Крайнон был маленькой страной, на которую делали набеги люди с кожей черного цвета. Это им сильно мешало жить, ибо их грабили, а женщин насиловали. Поэтому среди детей было много мулатов, которых это общество презирало, а сами черные люди не принимали их, считая белыми. И вот Зият-Син стал свидетелем, как прискакала компания на огромных лошадях в черных плащах и спасла Крайнон от очередного жестокого нападения черных людей. Они выглядели как воины света из легенд, которые ловили огромных драконов и спасали целые миры от разумных ящеров. Это были тархи Вавилона численностью примерно 200 человек, входящие в Лигу Черных Плащей Вавилона. Они смогли не просто прогнать, а разрубить и покарать 3000-ное войско черных людей. И никто из этих 200 вавилонян даже не пострадал, отделалавшись мелкими царапинами. И одним из них тогда был еще молодой Апель-Син. И его 200 родных, двоюродных и троюродных братьев, то есть только лугальдины* (лугальдин – дети королевской крови, не имеющих никаких прав на престол, но обязанные стать военными и защитой королевства) и тархи Вавилона и ни одного простого воина. Тогда Зият-Син был еще подростком лет 13-14 и с удивлением смотрел, как черные плащи на своих огромных боевых конях за несколько часов разогнали тысячную армию черных и перебили как диких собак, тех, кто осмелился сопротивляться. При том сам Апель-Син тогда являлся всего лишь вторым сыном царя и защитником трона, слыл самой опасной угрозой, как для врагов, так и для самой правящей верхушки Вавилона, ибо уже был легендой и любимцем народа. Во время бойни он превращался в мощную стихию из стали, лука и стрел, способной один разгромить войско из 100 человек, с легкой грацией перебивая десятки черных воинов, и спас жизнь Зият-Сина, ибо последний потерялся на рынке и не успел спрятаться от надвигающейся бойни. Тогда у маленького мальчика осталась глубокая благодарность к черному плащу Апель-Сину, он запомнил его имя, так как все простые люди вокруг произносили его имя вместо молитвы. Цвет кожи Зият-Сина вовсе не был светлым, как у людей Крайнона или Вавилона, он смуглый носатый и кудрявый как большинство амореев. Его поразило, что Апель-Син спас мальчика Зията и не посчитал его чужим или не белым, как обычно относились белые люди к людям другого цвета кожи.

И вот сейчас, спустя 30 лет, он сидел за одним столом с пятью молодыми мужчинами, одетые точно такую же одежду, как черные плащи Вавилона. Одежда, мягко говоря, жарковатая для аморейских земель. И Зият единственный знал, что один из пятерых, при том самый молодой и мелкий из них, с легкостью может перебить всех сидячих за столом 12 амореев, как котят и даже не устанет. Еще раз он убедился в мудрости и хитроумности Рим-Сина, который единственный, из всех присутствующих, сидел и распивал напитки со сладостями, как будто за столом напротив сидели не враги, а дальние родственники.

– Я-про-шу-вас-сдать-ся-ти-хо-и-мир-но. Я не-сто-рон-ник на-си-ли-я, – продолжил свою спокойную речь Абуд, продолжая, как и Рим-Син, попивать горячий цветочный напиток и заедая ее приторно сладким шариком. Он уже вел себя очень свободно и спокойно, как король, который уже победил в поединке.

Азад не удержался и заметнул в него нож-медузу, целясь между глаз Абуда, но ее на лету поймал ближний справа охранник. Абуд запустил что-то блестящее, что задело верхний слой кожи над кадыком Азада, отчего юноша подлетел. Зият-Син испугался, что его сына смертельно ранили и, схватив его за плечи, стал трясти и проверять рану. Когда понял, что это царапина, он извинился перед всеми и увел сына в умывальню.

– Ты щенок умереть решил?! Ты что себе позволяешь?! – полушипел-полукричал он на сына, чтобы их не услышали в зале.

– Отец, о чем вы?! Они пришли забрать мое, мою жену, мою жизнь! – Азад вскипал от гнева и некоего чувства предательства со стороны отца.

– Все! Заткнисссссь и успокойссссся! – шипел на него отец от негодования и желания подавить и образумить отпрыска. – Нет тут больше ничего ни твоего, ни моего, понял! И никогда не было!

– А как же Милат… она же моя жена. Я не готов отдать ее… никому

Зият закатил глаза, помоги ему Энлиль, сберечь эту горячую голову. У него много сыновей, но этот мил ему больше всех.

– Азад, это Черные Плащи Вавилона. Все. Конец всему.

Зият-Син произнес слова четко и медленно, чтобы дошло до сына вся серьезность и опстность сложившейся ситуации. Лицо Азада побелело. Он с детства слушал, как сказку, рассказы отца о Черных плащах из Вавилона, что один из них был силен как 100 обычных смертных воинов и перебил 1000 черных мужей.

– Па… я думал это сказки. Но даже если они и существуют, этот Вавилон, он же далеко, и ты говорил, что они сюда никогда не доберутся. Великая Пустыня…