Чтение онлайн

— Нет.

— У меня там была одна сцена. Скажите, вы так много сегодня фотографировали… Вы что, помешаны на фотографиях?

— Я профессиональный фотограф.

— А, значит, вы снимаете свадьбы и все в таком роде?

— Нет. Я снимаю портреты. Для журналов.

— Так вы, значит, можете отдать мой портрет в журнал?

— Надеюсь, что так. Зависит от того, получился ли он. Но мне кажется, что снимки будут превосходными. Вот потому-то я и подошел к вам, мне хотелось бы кое-что о вас разузнать.

— О, как же иначе!.. — в ее голосе послышалась слегка колючая, если не сказать ехидная нотка.

Он усмехнулся.

— Не верите? Возможно, вы и сами видели мои работы в журналах. Меня зовут Джим Кэй. А как ваше имя?

— Джанет. — Она задумалась, потом сказала: — Джим Кэй? Джим Кэй — забавное имя.

— Вот потому-то я и выбрал его. Короткое, и легко запомнить.

— Нет, кажется, ваше имя мне нигде не попадалось.

— Джанет? Джанет… А дальше как?

— Джанет Деррингер.

— Дер-рин-гер?

— Да, совершенно верно.

— Джанет Деррингер!..

— А в каких журналах? О кино или что-нибудь в этом роде?

— Что-нибудь в этом роде.

— А вы снимали портреты кинозвезд?

— Приходилось.

— И Джеймса Нелсона?

— Вообще-то кинозвезд я снимаю редко, не люблю их снимать.

— А я обожаю Джеймса Нелсона. Вы смотрели фильмы с ним?

— Нет. Но я делал портрет Джекки Гилберта.

Он почувствовал некоторую неловкость, не в его правилах было использовать имена знаменитостей, чтобы произвести впечатление на девушку.

— Да? — на ее лице появилось едва заметное недоверие и даже хмурость. — Что-то мне не верится. Если вы сделали портрет Джона Гилберта, почему же вы тогда не хотите сделать мой портрет как полагается, а щелкаете на ходу? — На лице ее возникло всезнающее бесстрастное выражение. — Наверное, это непросто было сделать портрет Джона Гилберта?

— Как сказать… Мне предлагают большие деньги за портреты такого сорта. Но, как я говорил, мне не очень нравится их снимать.

"Почему, черт возьми, я так хочу заинтересовать ее? — думал он. — Надо просто взять ее данные, имя, возраст, откуда она родом, где работает, ее интересы, замужем она или одинока, а я тут черт знает что накручиваю ей про знаменитостей… Разве фотография девушки нуждается в большем, чем подпись под ней в несколько строк?"

— Что вы будете делать, когда выйдете отсюда? — спросил он.

Она пожала плечами. Это был обычный вопрос с подходом, и так она его и поняла.

— Домой пойду.

— Скажите мне вот что… Мне надо разузнать о вас побольше. Вы хотите есть?

— Да, хочу, — ответила она, но неуверенно.

— Тогда это займет немного времени. У меня тут машина, я довезу вас до вашего дома, а по пути мы заглянем в одно местечко и съедим по гамбургеру.

— Нет, извините, этот вариант не годится.

— Почему же?

— Я не хожу с клиентами, — ответила она прямо, но вежливо. — Если хотите, можете забрать ваши билеты, вы ведь использовали только четыре. Остальные вам пригодятся для кого-нибудь еще.

Он нетерпеливо вздохнул.

— Разве я выгляжу искателем приключений? Хотите, я покажу вам мою журналистскую карточку? Ну хорошо, я покажу вам кое-что еще… Он перестал танцевать, обдумывая свою идею, сравнительно дешевую идею, но ничего другого не приходило в голову. — Давайте присядем на минутку.

Он посадил ее на один из маленьких столиков, сам сел на соседний, чуть придвинув его, и вытащил бумажник.

— Гляди-ка! — смеясь, сказала она. — Вижу, что вам нечем заняться и вы в самом деле ищете приключений. Но я ведь сказала вам, что не хожу с клиентами.

— Да постойте! Я достал бумажник не для того, чтобы предлагать вам деньги. Я хочу показать вам один документ, чтобы вы поверили, что я, как обо мне иногда пишут, серьезный, достойный уважения фотограф. Вы слышали о журнале "Ярмарка тщеславия"?

Джим Кэй достал из бумажника листок, свернутый несколько раз и протянул ей.

— Смотрите.

Она взяла листок, развернула его и прочитала, но выражение се лица мало изменилось, даже, пожалуй, стало более недоверчивым. В руках у нее был чек компании на восемьсот пятьдесят долларов от журнала "Ярмарка тщеславия", выписанный на имя Джима Кэя за фотоработы.

— Восемьсот пятьдесят долларов! Ничего себе! Только за то, что вы сделали фотографию? В таком случае, думаю, можно и вправду не возвращать вам ваших билетов.

— Ну а я думаю, что могу себе позволить раскошелиться и купить нам по гамбургеру, поскольку не испытываю финансовых затруднений, — сказал он, смеясь.

— Ладно, серьезный и достойный уважения фотограф, так и быть, позвольте себе это.

Ночь стояла тяжелая. Весь день небо предвещало бурю, но она все еще не собралась разразиться, — в этой части света бури часто только приходят к назначенному времени, но, постояв над вами, так ни на что и не решаются и проходят мимо. Звезд видно не было, а на месте луны мерцало только тощее серебрящееся пятнышко. Огни нижней части Лос-Анжелеса пробивались в мозг через раздраженные зрительные нервы разными сообщениями: слово "Шевролет" вспыхивало побуквенно, с косым сиянием и триумфальной серией коротких вспышек, образующих слова Лучшие шины"; в другом месте вам сообщалось о чем-то, что "Не имеет медицинских противопоказаний"; бесконечно более честолюбивый шедевр царствовал еще выше, прямо в небе, изображая женщину, попавшую под дождь: ее зонт мгновенно раскрывался, обнаруживая этикетку; еще выше были только размашисто начертанные красным неоном слова: "Иисус нас спасет, Иисус нас спасет". А над тем местом, где в темноте расположился Голливуд, пара прожекторов обшаривала глубины небес в тщетных поисках неизвестно чего. Джим Кэй и девушка подошли к пересечению Весенней и Восьмой, где он припарковал свой взятый напрокат "паккард".

— Куда бы вам хотелось пойти? — спросил он, заранее радуясь приятной возможности повести девушку в такое место, где она, возможно, никогда не была. — Может, в ночной клуб?

— Нет, что вы! В этой одежде?..

— Вы прекрасно выглядите.

— Нет, нет, нечего и думать… давайте просто съедим по гамбургеру, как вы и предлагали.

— Прекрасно. Где?

— Где-нибудь около океана.

— О'кэй. Там есть пара мест возле пристани Санта-Моники. Кафе-поплавок? Или "Нэт Гудвин"?

— Это ведь все места, куда ходят кинозвезды. Я читала в газетах… Нет, что-то меня туда не тянет.

— Хорошо, поедем куда-нибудь. По дороге множество разных мест. Вы можете выбрать, какое хотите. Своим посещением мы сделаем это место знаменитым. Ну как?

— Вы смешной, — сказала она, садясь в автомобиль, дверцу которого он придерживал.

— Почему?

— Не знаю. Просто… Смешной, и все тут.

Он не понимал ее. Она будто удивлена тем, что он знаменитый фотограф; она поверила в это, но его изменившийся в ее глазах статус не изменил ее отношения к нему. Она осталась все так же недоверчива, и это слегка задевало его, поскольку многие девушки везде и повсюду узнавал его и оборачивались, когда он проходил. Свернув с Гранд-авеню, он не поехал, как хотел сначала, по дороге к Санта-Монике, а выбрал маршрут, пролегающий по бульвару Сансет. Девушка спокойно и как-то уютно сидела рядом, не чувствуя, очевидно, себя обязанной поддерживать беседу. И хотя она была серьезна по отношению к нему, когда она смотрела на него, то едва ли не так же, как на тех, других мужчин, с которыми танцевала, которые тесно прижимали ее тело, получая, видимо, от этого какое-никакое удовольствие. А вообще она смотрела больше в окно автомобиля.