Царь Голливуда
Шрифт:
На письменном столе не было бумаг, там стояла латунная чернильница, увенчанная фигуркой альбатроса, и лежал кожаный бювар с тисненными золотом инициалами Г.О.Х. В нем не было ничего, кроме меню ланча, данного по случаю 55-летия м-ра Хесслена. Остальная обстановка не представляла ничего особенного: длинный стол для совещаний, два кожаных диванчика с пуговками, прижимающими обивку, и несколько стремянок для несуществующей библиотеки. По всей вероятности, они использовались для того, чтобы доставать напитки с верхних полок.
Александр вызвал мисс Пирс и продиктовал ей несколько распоряжений. Покончив с делами, он сказал ей, чтобы его не беспокоили, что он не будет подходить к телефону и до ланча никого не хочет видеть. Как только она ушла, Александр лег на кожаный диванчик, закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы расслабить все тело. Теперь оставалось только ждать… ждать, пока эти новости станут всем известны. Гектор Хесслен и слышать не желал о том, что случилось за последние две недели. Александр был единственным человеком, который знал, что м-р и миссис Хесслен отправились в Центральную Африку принять участие в сафари с отстрелом крупного зверя.
Глава тринадцатая
В два двадцать восемь руководители отделов начали заполнять кабинет м-ра Хесслена, держа в руках папки, скоросшиватели и портфели, вопросительно переглядываясь и шепотом обмениваясь шуточками, напоминавшими юмор висельников. Все они были люди высокооплачиваемые, обремененные семьями, любовницами и закладными. Кто-то из них успешно пережил смену нескольких управляющих, другие получили повышение в результате прошедшей реорганизации студии — все они, услышав о последнем перевороте, осознавали, что их будущее висит на волоске. От того, как они разыграют свои карты, новейшие перемены могут принести им выгоду, или, наоборот, их шансы будут невелики. Те, кто заставлял себя соглашаться с Александром, исходя из принципа, что никогда нельзя знать заранее, как обернутся дела, поздравлял себя за предусмотрительность. Те же, кто был менее прозорлив, теперь лихорадочно вспоминали, как именно они относились к Александру, и надеялись, что если они чем-то его обидели, то он мог этого не заметить или забыть.
Совещание впервые за многие годы проводилось в кабинете м-ра Хесслена, и это заставляло их еще больше опасаться и случившегося, и человека, который взял все в свои руки. Когда вошел Сол Джессеп, они встретили его подчеркнуто дружелюбно, каждому хотелось доказать свою порядочность по отношению к человеку, который уже не обладает властью.
Когда Александр вошел, точно в два тридцать, кое-кто решил приветствовать его стоя, но Александр коротким взмахом руки остановил их и сам сел за письменный стол. Наступила тишина. Ее нарушил Александр, сразу перешедший к делу, безо всякого вступления.
— Первый вопрос — программа производства на следующие два месяца. Мы должны дать: "Время ночи", "О-ля-ля и все такое", "Яростные небеса", "Девушка, которая сказала нет Синей Бороде", "Большие обороты" "Тысяча и одна ночь", "Идеальный муж", "Паша" и "Достань мне луну".
"Время ночи" готов, остальные фильмы нуждаются в значительной доработке. В ближайшие два-три дня мы обсудим, в каком состоянии находится производство каждого из этих фильмов. Я надеюсь, что мы справимся с этими трудностями. Вот что еще я хотел сказать, собирая вас, что мы не можем выпустить: "Безумие девушки", "Сестры зла", "Безумный мужчина", "Черные подвязки", Прекрасная страсть", "Шелк и сатин"', "Маленькая Берта", "Грабители банка", "Мой сын" и даже "Ромео и Джульетту". Если у вас есть какие-нибудь замечания, — добавил Александр, — пожалуйста, сделайте их сейчас.
— У меня есть замечание. — Это произнес худой блондин с очень приятными, тонкими чертами лица.
— М-р Доналдсон, — сказал Александр, — я рад узнать вашу точку зрения.
М-р Доналдсон начал выступление в своей обычной манере завзятого оратора — длинно и запутанно.
— Как вам известно, я представляю значительную часть пайщиков в "Г.О. Хесслен Инк". К сожалению, у меня не было возможности обсудить эти новые планы с самим м-ром Хессленом, который проводит свой медовый месяц в Европе. Однако, полностью отдавая себе отчет во всех трудностях разработки программы, которая рассчитана на то, чтобы понравиться зрителю, я должен представлять интересы пайщиков и потому протестую против обилия предложенных фильмов. На них потребуются значительные средства, которые и так уже перерасходованы.
— Вы попали в точку, м-р Доналдсон, — сказал Александр, — но я думаю, вы согласитесь, что в конце концов лучше избавиться от слабых фильмов, чем выпустить продукцию, в которой я не уверен…
— Если мне позволено сказать, — вступил Джек О'Холлерон, заведующий отделом по контролю за продукцией, услышавший, что три его фильма должны пойти коту под хвост, — не следует закрывать глаза на то, что на этой студии мы выпускаем по два фильма в неделю и при такой нагрузке не можем позволить себе быть очень разборчивыми.
— Но мы хотим быть именно разборчивыми, — жестко сказал Александр, — и даже очень разборчивыми. Мы собираемся прекратить выпуск фильмов, которые могли бы иметь успех три года назад. Мы собираемся снять их с производства, потому что есть отснятые ленты, готовые для монтажа в ближайшие три недели. Это неизбежно. Значит, нам надо иметь свободные площадки в студии. И я хочу, чтобы вы все, кто здесь присутствует, перестали думать по привычке, что мы просто-напросто обязаны делать около ста пяти картин в год. Никто из вас не может дать гарантии, что фильмы, подобные тем, что выпущены за последние несколько лет, и сегодня будут иметь успех и что такого рода картины можно выпускать и дальше.
Теперь вместо фильмов, которые я положил на полку, мы собираемся приобрести другие сценарии. Я предлагаю всем контролерам, у которых возникли окна в расписании, ознакомиться с недавно купленными для экранизации литературными произведениями. Выскажите свои соображения об их возможной стоимости и кандидатурах режиссеров к завтрашнему утру. Вот произведения, которые мы приобрели в собственность: "Жизнь богача на широкую ногу", "Земля содрогается", "Одна девушка на миллион", "Мирелла", "Галилео" и "Некого выбрать".
Снова поднялся м-р Доналдсон.
— Я не хотел бы критиковать выбор произведений по художественным достоинствам, — провозгласил он, — я знаком с некоторыми из них и полагаю, что за два романа запрашивают цену, превышающую лимит в десять тысяч долларов, который был установлен на приобретение собственности на литературное произведение.
— Это правда, — сказал Александр, — но я предлагаю заплатить больше исходя из простого принципа, что лучше истратить пятнадцать тысяч долларов за то, что сделано качественно, чем десять тысяч за посредственность. Если рыночная цена сегодня на этот роман пятнадцать тысяч, то я склонен думать, она высока потому, что роман хорош. И мы не можем его упустить только потому, что произвольно сами назначили предельную цену в десять тысяч. Это постоянно будет ставить нас в невыгодное положение по сравнению с другими студиями.
Александр бросил взгляд на присутствующих.
— Есть еще вопросы?
— Да, — сказал человек, имени которого Александр не знал. — Что случилось с "Ночью во время праздника"?
Александр посмотрел на часы.
— Сейчас над ней работает режиссер Дак Штромер.
— У нас был один прекрасный фильм в производстве на этой студии, — сказал неизвестный мужчина, — а теперь и его не будет. При таких обстоятельствах у меня нет другого выхода, как подать в отставку.