Чтение онлайн

Александр прервал его, рассмеявшись.

— Я шарахаюсь из крайности в крайность, — сказал он. — Знаете, я вдруг почувствовал себя намного лучше. Фрэнки может быть со мной, даже когда я захочу вести машину. Это прекрасно!

Как часто бывало с Александром, освободившись от страха, он испытывал прилив энергии, и нескончаемый поток идей выплескивал на собеседника. Он расхаживал по террасе, увлеченный планами на будущее.

— "Жизнь богача на широкую ногу" заслуживает большой премьеры, — говорил он, — поэтому я придержал фильм. Это первая картина, которая сделана мной с начала и до конца, от замысла по воплощения. Она должна произвести большое впечатление. От этого зависит все. Просто успех будет только подтверждением моего персонального положения, а этого недостаточно. Пока еще у меня связаны руки. Я не могу истратить больше пятнадцати тысяч долларов на покупку литературной собственности, не получив "о'кей" от Хесслена. Каждая картина, если мы не укладываемся в бюджет двести тысяч долларов, должна получить одобрение Хесслена. Половина людей, с которыми мы заключили контракты, ничего не стоят, это накипь, но я не могу уволить их, а значит, не могу принять тех, кто лучше. Поэтому приходится работать все время с никчемным материалом. Все те романы, которые вы убедили меня купить, я не могу пустить в работу. Есть у нас кто-нибудь, чтобы написать сценарии, найти хорошую режиссуру?

— Согласен, нет.

— Поэтому "Жизнь богача на широкую ногу" о-б-я-з-а-н-а иметь успех. Это дело моей чести, потому что я получил карт-бланш. Я знаю! Мы сделаем премьеру в новом кинотеатре Сейермана на четыре тысячи мест! Я поговорю с Вилли. Его собственная студия к открытию этого кинотеатра ничего достаточно значительного не сделала. "Жизнь богача на широкую ногу" — как раз то, что нужно для такого помещения.

Александр продолжал рассуждать подобным образом, перескакивая с предмета на предмет, а его мысли опережали слова.

— Я собираюсь сделать еще кое-что, Пауль. Я хочу встретиться с Генри Кейбом. Это под его диктовку мы определяем спорный потолок бюджета на съемку картин, Это его захлестывает дурацкая экономия. Чтобы обойтись без проявлений вежливости в телеграммах, я намерен лично поговорить с Генри Кейбом.

Через две недели Александр в сопровождении Пауля отправился на восток, чтобы встретиться с Генри Кейбом и завершить переговоры с Вилли Сейерманом о премьере "Жизни богача на широкую ногу". В Нью-Йорке было очень холодно. В день приезда они заказали ланч в ресторане "Ритц". Самые различные люди, которых Александр, как ему казалось, никогда не встречал прежде, подходили к их столику и поздравляли с "Жизнью богача на широкую ногу" — очевидно, о фильме уже ходили слухи. Джесс Лески и Адольф Зукор, сидевшие за соседним столом, кончили свой ланч и собрались уходить. Но вдруг вернулись, чтобы сказать Александру, что они слышали о нем столько замечательного… Дали ему номера телефонов и сказали, чтобы он звонил им, если ему захочется "поболтать".

Когда Александр устраивал Пауля в один из пансионов с табльдотом, служащий спросил:

— Ваш aide de camp [50] ?

Александр, смущенный переменами в их социальном положении, немедленно уточнил:

— Мистер Крейснор — блестящий молодой писатель.

Но Пауль отмахнулся от такого объяснения и вставил:

— Блестящий и совершенно не печатающийся.

— Идиот, — пробормотал Александр, когда служащий отошел, но Пауль не выглядел смущенным.

— Мой дорогой Александр, — сказал он, — я не возражаю, что меня приняли за вашего aide de camp. Я могу возражать против слова "подручный", но aide de camp представляется мне прекрасной ему заменой.

По молчаливому согласию они избегали места, которые часто посещали до отъезда Александра в Голливуд.

— Мы хорошо проводили время вместе, — сказал однажды Александр, мысленно возвращаясь в те времена, когда Пауль показывал ему достопримечательности.

— Да, — сказал Пауль, — хотя я не знаю, как мы обходились тогда без цыплят по-крестьянски. Это означает, что человек может выдержать все.

Александр улыбнулся слегка застенчиво. Замечания Пауля всегда были сдобрены хорошим юмором, но тем не менее Александр немного обижался, чувствуя себя виноватым перед Паулем за свой успех, или принимал такие шуточки, потому что они, во всяком случае, преуменьшали его успех. Он открыл для себя, что лучше всего предварять его насмешки и отпускать шуточки первым. Обращаясь к официанту, Александр говорил, подбрасывая тему для шуток:

— О, опять цыплята по-крестьянски, только не это!

И оба они хохотали, приводя в полное недоумение всякого, кто не был посвящен в маленькие секреты их шуток.

В отеле "Уолдорф-Астория" у Александра был номер с анфиладой комнат, а Пауль занимал примыкающую к нему комнату с гостиной. На шутки Пауль был неистощим. Так, он заказал на завтрак "пылающую рыбу", и потом долго жаловался Александру, что вот Александр притащил его в такой задрипанный отель, где целых полчаса они не могут приготовить простенький завтрак — кофе и "пылающую рыбу". А однажды, когда Пауль попытался привести к себе явную проститутку, ему вежливо объяснили, что леди не разрешается находиться в комнате у джентльмена после десяти часов вечера, несмотря на то что джентльмен снимает комнату с гостиной. Тогда Пауль настоял, чтобы Александр спустился вниз, в вестибюль, и громко жаловался ему, что в этом вшивом отеле ему не позволяют привести к себе в комнату собственную маму, как будто он собирается переспать с собственной мамой!

После слезливого прощания с проституткой он всхлипывал:

— Прощай мама! Помолись за меня, мама!

Он мгновенно предотвратил гнев Александра, принеся ему искренние, глубокие извинения.

— Я был пьян, — объяснял он униженно, — в другое время я не посмел бы и думать о таком безобразии, чтобы привести проститутку в "Уолдорф-Асторию". Я знаю, — говорил он, — если я повторю что-нибудь подобное, я лишусь своего места и вы решите взять себе другого aide de camp.

— Пауль, ох, кончай дурить. Я устал.

— Всю жизнь, — продолжал Пауль, — я мечтал быть aide de camp Александра Сондорфа, а теперь, когда я достиг этого, я все разрушил. Разрушил из-за собственной глупости и неотесанности. Это спиртное… спиртное виновато!

Александр уложил его в кровать и в ответ на сердечное "Прости меня, мама!" только довольно, добродушно усмехнулся. Он и в самом деле, не мог даже рассердиться на Пауля.

— Простите, Александр, — сказал Пауль, когда свет был уже погашен.

— Ох, что за дьявол! — проворчал Александр, направляясь в собственную комнату.

Финансовым домом Кейб, Линдер и К° официально управлял человек по имени Стаффорд Димс, но Александр знал, что все главные решения принимал по-прежнему старина Генри Кейб. Кейб пытался уклониться от свидания с Александром, сказав, что в его преклонном возрасте — а ему шел восьмой десяток — он не может заниматься делами компании изо дня в день. Но Александр сыграл на хорошо известной любви старика к интригам и послал ему записку, в которой говорилось, что он хочет обсудить с Кейбом кое-что конфиденциально, а если он побеседует с Стаффордом Димсом, тот немедленно передаст об этом Хесслену. Такой ход Александра произвел желаемый эффект, и Кейб пригласил его прийти.

За две недели до их встречи Александр вместе с журналистом, занимавшимся финансовой информацией, — другом одного из знакомых Пауля — истратил кучу времени на то, чтобы разузнать как можно больше о Кейбе.

Кейб был одним из великих мастеров по созданию гигантских индустриальных объединений. Собрав дюжину или больше компаний, действующих в одной отрасли производства, и слив их финансы, он неизбежно начинал управлять ими. Надо было сделать это объединение достаточно сильным, чтобы поглотить более мелких конкурентов, которые пробовали сопротивляться, или, наоборот, усилить их, чтобы слить в новое объединение.