Чтение онлайн

— О, ну что вы, в самом деле, Стефан! — раздраженно сказал Александр. — Не отстраняйтесь, черт возьми, он так же и ваш друг.

— Александр, вы способны принимать такие решения, а я нет. Простите, но с этим вы зашли в тупик.

Было уже за полночь, когда Пауль получил одну из записок, оставленных для него в различных местах, где он часто бывает. По телефону, в разговоре с Александром его голос звучал весело и слегка приподнято. Он согласился вернуться к себе на квартиру и ждать там Александра.

— Глядя на вашу физиономию, — сказал Пауль беспечно, как только Александр вошел, снял пальто и бросил его на диван, — я почувствовал себя на лекции.

— Лекция! — угрюмо воскликнул Александр. — Это чуть посерьезнее!

— Ой, что вы, отец, — сказал Пауль издевательски умоляюще. — Я уверен, что вы сами гуляли с девочками, когда были в моем возрасте.

— Вы трезвый?

— Вы собираетесь вести такого рода беседы, не так ли? Послушайте, Александр, меня не беспокоит, что какие-то газетные писаки говорят обо мне. Я не так уж дорожу своей репутацией.

— Дело не в вашей репутации, Пауль, это убытки студии.

— О, дорогой! — сказал Пауль. — Доброе имя… и все это… Кажется, я зашел слишком далеко и могу потерять семью. Я подставил студию. Что вы предлагаете сделать? Отлучить меня, лишить доверия?

— Я хочу, чтобы вы не дурачились, Пауль. Это серьезно. Я хочу узнать от вас, эта история — правда?

— Меня допрашивают, не так ли? — прямо спросил Пауль.

— Это бросает на нас тень. Получается, что вы использовали свое профессиональное положение и стали сводником, подбивая девушек на развратные действия.

— Ну, во-первых, дайте мне сказать. Я думаю, ваше положение, Александр, позволяет об этом знать, — я никогда не испытывал каких-либо существенных затруднений в поисках девушек "для развратных действий" или называйте это как вам нравится. Даже до того, как я был удостоен чести работать в этой великой студии под вашим руководством.

— Не в этом дело, Пауль. Вы работаете на нас сейчас, и, поскольку вы сотрудник студии, ваши действия отражаются на нас. Я хотел бы получить ответ на мой вопрос, Пауль.

Лицо Пауля стало напряженным.

— Минутку, — сказал он, — я собираюсь очень рассердиться. Я не позволю никому, даже вам, Александр, вторгаться в мою квартиру и подвергать меня допросу о вещах, которые касаются только меня, и больше никого.

— Я считал, что веду себя вежливо, Пауль.

— А я не считаю, что я должен давать вам какие-либо объяснения, Александр. То, что я делаю, касается меня одного.

— Не вполне.

— Вполне, черт вас возьми! Вы меня очень рассердили. Я не отвечаю ни перед кем, и особенно перед вами, за мою частную жизнь.

— Может быть, вы должны будете ответить копам.

— Что-о-о?

— Сводничество — это преступление.

— Боже всемогущий! Теперь я сводник!

— Я не сказал, что вы сводник. Я говорю о создавшемся впечатлении. И так как вы отказываетесь отвечать…

— Я пытаюсь владеть собой, Александр. Во всяком случае, вы мой очень старый друг, чтобы я вышвырнул вас отсюда, когда вы начали допрашивать меня в этом духе. Ладно, я дам вам ответ на ваш наглый и оскорбительный вопрос. Да, я взял Джоан Торт на вечеринку. И в том состоянии, которое называется "накалом момента", подбил ее на то, что она сделала, хотя она не очень нуждалась в моем подбадривании. Я не платил ей и не предлагал ей денег.

— Это все, что я хотел знать.

— Если вы желаете, чтобы я подал заявление об увольнении, вы найдете его на письменном столе сразу же утром.

— Нет, это самое худшее, что вы можете сделать. Это равносильно признанию. Нам придется попотеть, чтобы избавиться от такого обвинения, если вы хоть на минуту перестанете темнить. Я скажу вам, как все закрутилось. Слияние компании Сейермана с Хессленом не разрешат, если нашим оппонентам удастся сделать из нас группу аморальных дегенератов. А именно это они и пытаются сделать. Если только одно обвинение приклеится к нам, все становится очевидным. Вы встретили ее в студии, и из этого следует, что мы относимся к тому сорту людей, которые подкупают невинных молодых девушек, которые приходят к нам на работу. Неважно, правда это или нет. Важно, как это выглядит. При таких обстоятельствах органы власти не пойдут на то, чтобы позволить Сейерману взять еще одну студию и таким образом уготовить большему количеству невинных молодых девушек такую судьбу. Я достаточно подробно это изложил?

— И какой же приговор следует из этого? — с издевкой спросил Пауль.

— Я не знаю, Пауль, я не знаю, как это разыграть. У вас есть какие-то предложения?

— У меня нет предложений, Александр, я не могу играть в такие игры. — Он помолчал минутку и потом сказал: — Простите, Александр, что я рассердился на вас.

— Это ничего, Пауль, между друзьями и такое случается.

— Что бы вы ни решили, — сказал Пауль, — я приму.

— Надеюсь, что у этой девушки нет писем от вас, указывающих, что вы когда-нибудь платили ей деньги?

— Мы не переписывались.

— Ну, это уже кое-что. Но вы когда-нибудь давали ей деньги?

— Ну да, но в основном, чтобы расплатиться за такси. Девушки такого рода всегда чувствуют себя разбитыми. Я иногда давал ей несколько долларов доехать на такси домой. Она не просит у таксистов сдачи.

— Понимаю. Ладно, будем импровизировать. Никому не говорите об этом. Не разговаривайте с репортерами. Завтра не приходите в студию. Ждите здесь, пока я не позвоню вам. Хорошо бы вам взять отпуск на несколько недель. Посмотрим.

— Вы должны были избавиться от меня еще тогда, когда я говорил.

— Ах, Пауль, без вас было бы неинтересно руководить студией.

— Это меня ободряет, узнать, с какой целью я служил у вас. Оказывается, забавлять вас.

На следующий день Пауля арестовали и обвинили в сводничестве. Вилли собрал экстренное совещание главных сотрудников в своем кабинете. В пылкой речи, часто вытирая слезы, он снова и снова повторял, как велика была ставка, как много раз он убеждал, что единственным выходом для блага студии было отделаться от Пауля Крейснора и что единственный эффективный способ сделать это — объявить, что Пауль уже уволен.

— Уволить Крейснора, — в ответ на это сказал Александр, — это предопределить его приговор. Это не только ошибочно с точки зрения морали, но и политически нецелесообразно, так я считаю. Увольнение человека после того, как он был арестован по моральным соображениям, не создаст ни у кого впечатления нашей незыблемой морали. Но, оставаясь ему верными, мы поможем ему выпутаться. Обвинение в сводничестве — смехотворное. На окружного прокурора давят со всех сторон, и ему нужно найти кого-нибудь, кто примет этот удар. Он не может приклеить обвинение в сводничестве. Я уверен, что Крейснор не платил денег и не предлагал денег этой девушке. Не собираемся же мы ее слова обратить против него.