Чтение онлайн

Царевич перевернул ее в руках, рассматривая каждую деталь печати, но пока Одиссей прикидывал, что с ней делать. Эперит уже понял, что задумал друг.

— Нет! — воскликнул молодой воин, но ни звука не вырвалось у него изо рта. — Эта печать — твоя единственная надежда отвоевать Итаку. Без помощи Афины ты никогда не победишь Эвпейта. Одиссей!

Но его эфемерное тело не могло произнести ничего, в нем не было дыхания, чтобы придать форму словам. Вместо этого единственным звуком оказался щелчок от взломанной пальцами друга печати. Две половинки тут же превратились в пыль и исчезли навсегда.

Одиссей вытер руки о плащ и поднял голову. Через несколько минут он бросил взгляд через плечо, прямо сквозь призрак Эперита на дверной проем, а потом — в каждый угол храма. Эперит проследил за ним взглядом, но богиня не появилась. Однако Гермес не сводил взгляда с Одиссея.

Итакиец впился пальцами в мягкую землю на полу храма в том месте, куда упала пыль, оставшаяся от печати. Он пытался собрать любые кусочки, которые могли остаться от глиняной совы. Не осталось ничего.

— Афина! Богиня, приди ко мне.

— Что ты хочешь, Одиссей? — прозвучал невидимый голос.

Царевич прищурился во тьме храма, но ничего не увидел. Затем он заметил, как в тусклом свете выделается грубое изображение богини. Черты лица не изменились, но, приглядевшись, он увидел блеск, исходивший от черных глаз. Царевич сразу же склонил голову и прошептал ее имя.

— Зачем ты призвал меня? — спросила она. — Я не вижу никаких врагов, по крайней мере, живых. Ты еще даже не добрался до Итаки! Разве ты не собирался призывать меня после возвращения домой?

Одиссей поднял голову и посмотрел прямо на глиняную статую.

— Я собирался так и поступить, госпожа. Но обстоятельства изменились. У меня достаточно ума и смелости, чтобы разгромить моих врагов на Итаке, однако есть одна вещь, которую не способен сдать ни один смертный. Только божество сможет вернуть человеку жизнь.

Он поднял труп Эперита в мускулистых руках и протянул к статуе. Юноша наблюдал за происходящим с чувством глубокого сожаления в душе. Даже Афина не вернет к жизни умершего смертного, поэтому Одиссей зря отказался от последней надежды спасения Итаки. Потом молодой воин услышал голос Афины, укоряющей итакийца. Она говорила, что его просьба — оскорбление богам, ведь ни один человек не имеет права обращаться с этим к бессмертному.

Но, добавила богиня, она обязана выполнить обещание, ибо давала слово.

Эперит повернулся к Гермесу, готовясь быть затянутым под черный плащ. Но бог теперь стоял на пороге храма. Плащ был распахнут, а в тени складок прятался трясущийся призрак Дамастора. Рот предателя раскрылся в беззвучном стоне, его эфемерные руки тянулись к Эпериту, умоляя о помощи. Но юноша ничего не мог сделать, даже если бы и захотел. Мгновение спустя Гермес повел Дамастора в последнее путешествие. Молодой воин снова услышал снаружи свистящие звуки, напоминающие резкие порывы ветра, но на этот раз они не нарастали, а затихали, сопровождаясь тихим отчаянным криком, похожим на плач.

Внезапно Эперит почувствовал тяжесть. Его эфемерные руки и ноги кто-то тянул вниз с неумолимой силой. Ощущение охватило все тело, оно будто сжалось, а потом смялось, и юноша понял, что его засасывает в землю у его ног. Затем молодой воин ощутил сильнейший удар, который бросил его на землю. Его закружило в темноте там, где он упал, но об иол он не ударился. Вместо этого Эперит, шатаясь, полетел вниз. Ощущения лишенного телесной оболочки духа кружились около него, как щупальца вытягивались в стороны, чтобы схватиться за что-нибудь, что могло оказаться в этой пустоте. Как призрак, он, по крайней мере, обладал видением, хоть и в сером цвете, мог улавливать звуки. Другие органы чувств слабо осознавали мир живых, из которого уходили, словно его тело все еще цепко держалось за жизнь. Но, возможно, ему даровали последние воспоминания о человеческом существовании перед тем, как навсегда обречь на жизнь в подземном царстве.

В этом непонятном существовании пуповина оказалась обрезана, и Эперит понял истинное, безнадежное значение смерти. Мгновение человеческого времени его удерживали в вечности пустоты. Эту пустоту нельзя измерить, потому что юноша не мог даже воспользоваться утешением собственных мыслей для заполнения вакуума. Единственное, что молодой воин знал наверняка — это то, что ему дали заглянуть в яму, в которую когда-нибудь сбросят все души. И она оказалась абсолютно черной.

Что-то щелкнуло. Он почувствовал, что лежит около Одиссея, а вокруг разлилась тишина. Затем юноша резко дернулся вперед, его легкие потребовали воздуха. Одновременно в груди затрепетало сердце, оно принялось работать. Каждый орган Эперита возвращался к безжалостной борьбе, которая дает жизнь. У него открылись глаза, и яркость неосвещенного храма показалась почти ослепительной.

Одиссей уставился на него, глаза округлились от ужаса. Затем царевич обратил внимание на разрез на тунике Эперита и стал ощупывать его пальцами.

— Исчезла! — объявил он, и на его лице попеременно отражались то неверие, то радость. — Рана исчезла. Ты вылечился!

— Он не просто вылечился, — поправила своего почитателя Афина. — Как ты себя чувствуешь, Эперит?

Молодой воин осторожно коснулся кончиками пальцев того места, куда входил нож. Там не осталось даже следа шрама. Он попытался сесть, и хотя руки и торс все еще казались тяжелыми, боль отсутствовала полностью. Эперит неловко поднялся на ноги, словно они затекли, и все время с беспокойством ожидал сильной боли или крови из заново открывшейся раны. Однако ничего не произошло. Рана затянулось, его вернули к жизни.

Эперит посмотрел на богиню, желая выразить свою благодарность, но перед ним находилась лишь неживая статуя. Тогда юноша повернулся к Одиссею, чья жертва спасла его.

— Я чувствую себя прекрасно. Боль ушла. Я имею в виду: она совсем ушла.

— Что-нибудь еще? — спросила Афина.

— Да. Я чувствую, будто мне дали новое тело. В груди нет боли, ее нет больше нигде. Не болит то место, куда мне попали копьем на горе Парнас, даже ребра после избиения в Спарте. Я ощущаю себя прекрасно!

— Ты вскоре узнаешь, что и твой слух также улучшился, — добавила богиня. — А также зрение и обоняние. Все твое тело восстановилось и омолодилось.

Несмотря на радость от получения нового тела, Эперит вспомнил, что находится в присутствии богини, и опустился перед ней на колени. Но юноша случайно опустил одно колено на острую гальку и вскрикнул от боли. Статуя рассмеялась. То был скрипучий звук, который напоминал шум, который создается при трении камней друг о друга.

— Может, у тебя и обновленное тело, вылеченное от всех прошлых ран, Эперит. Но ты не защищен от будущих напастей. Даже мы, олимпийцы, чувствуем боль, когда принимаем земную форму. Но теперь вы оба должны вернуться к своим товарищам, которые вас уже ищут. Завтра ты отплывешь на Итаку, Одиссей, чтобы искать свою судьбу. Там тебя ждет самое великое испытание силы и ума из всех, которые ты прошел ранее. И теперь ты не сможешь положиться на мою помощь.

После произнесения этих слов блеск в глазах статуи потух, а темнота в храме сгустилась. Только ветер свистел в ветках мертвого дерева снаружи. Оба поняли, что богиня ушла.

Глава 27 Возвращение

Когда они добрались до побережья на рассвете следующего дня, с кораблями проблем не возникло. Одиссей вскоре нанял два торговых судна и их команды для возвращения на Итаку.

Эперит последним взошел на борт. Когда он двигался по сходням на раскачивающееся на волнах судно, итакийцы возбужденно переговаривались. Они наконец-то возвращались домой, и говорили о любимых местах и звуках своего острова. Эти воспоминания осторожно смешивались с мыслями о семье и друзьях. К людям вернулась целеустремленность, которой не было в Спарте. Они думали о стоящей перед ними задаче. Будучи гостями Тиндарея, они являлись грузом, странниками, воинами, которым предоставили временное размещение из-за их командира. Там только Одиссей представлял какую-то важность, только он мог повлиять на их общую судьбу. Теперь же люди возвращались, чтобы сражаться за все то, что было им дорого. И каждый человек осознавал свою огромную важность в предстоящем сражении. На Итаке они снова станут самими собой, а их копья и мечи бросят вызов узурпаторам в борьбе за право на царство.