Чтение онлайн

– Он был величайшим из царей-жрецов, - сказал Миск.

– Нет, - возразил я, - Сарм не был величайшим из царей-жрецов.

Миск вопросительно посмотрел на меня.

– Мать не царь-жрец, - сказал он, - она просто Мать.

– Знаю, - ответил я.
– Я не ее имел в виду.

– Ну, да, - сказал Миск.
– Наверно, величайший из всех живущих царей-жрецов Куск.

– И не Куска я имел в виду.

Миск удивленно смотрел на меня.

– Я никогда не пойму людей, - сказал он.

Я рассмеялся.

Я верил, что Миску действительно и в голову не приходит, что именно его, Миска, я считаю величайшим из царей-жрецов.

Но я так считал.

Он одно из величайших созданий, известных мне, яркий, храбрый, верный, преданный, неэгоистичный.

– А как молодой самец?
– спросил я.
– Он не погиб?

– Нет, - ответил Миск.
– Он в безопасности.

Я почему-то был доволен. Просто, потому что больше нет разрушений, не тратятся жизни.

– Вы попросили людей перебить золотых жуков?

Миск распрямился.

– Конечно, нет.

– Но ведь они убивают царей-жрецов.

– Кто я такой, - спросил Миск, - чтобы решать, жить ли царю-жрецу или умереть?

Я молчал.

– Сожалею только, - продолжал Миск, - что так и не узнал, где находится последнее яйцо, которое спрятала Мать. Теперь народ царей-жрецов погибнет.

Я посмотрел на него.

– Мать говорила со мной. Она собиралась сказать мне, где спрятало яйцо, но не успела.

Неожиданно Миск застыл в позе абсолютного внимания, поднял антенны, насторожил все золотые волоски.

– Что ты узнал?
– послышалось из его преобразователя.

– Она сказала только:

– Иди к людям телег.

Миск задумчиво пошевелил антеннами.

– Значит, оно у людей телег. Или они знают, где оно.

– Но ведь за это время его могли уничтожить, - сказал я.

Миск недоверчиво посмотрел на меня.

– Это яйцо царей-жрецов, - сказал он. Но тут его антенны уныло обвисли.
– Да, его могли уничтожить, - согласился он.

– И, вероятно, уничтожили.

– Несомненно.

– Но ты не уверен.

– Не уверен, - сказал Миск.

– Ты можешь послать на поиски имплантов, - предложил я.

– Имплантов больше нет, - ответил Миск.
– Мы их всех отозвали и изъяли контрольную сеть. Они могут вернуться в свои города или остаться в рое, как захотят.

– Значит вы добровольно отказываетесь от наблюдений.

– Да.

– Но почему?

– Нельзя подвергать имплантированию разумные существа, - сказал Миск.

– Я думаю, ты прав, - согласился я.

– Смотровая комната долго не войдет в строй, а когда войдет, мы будем наблюдать только за объектами на открытой местности.

– Может, вы разработаете такой сканер, который проникал бы сквозь стены, землю, крыши, - предположил я.

– Мы работаем над этим, - сказал Миск.

Я рассмеялся.

Антенны Миска свернулись.

– Если вы сохраните свою власть, что вы собираетесь с нею делать? спросил я.
– Будете заставлять людей подчиняться определенным законам?

– Несомненно, - сказал Миск.

Я молчал.

– Мы должны защитить себя и живущих с нами людей.

Я посмотрел туда, где в темноте светился костер лагеря. Увидел людей, они сидели вокруг костра, поглядывая на холм.

– Так как же яйцо?
– спросил Миск.

– Что яйцо?

– Я не могу идти сам. Я нужен в рое, да к тому же мои антенны не выносят солнца, не больше нескольких часов, и если я попробую приблизиться к человеку, тот испугается и постарается меня убить.

– Значит тебе нужно найти человека, - сказал я ему.

Миск смотрел на меня.

– А ты, Тарл Кабот?

Я смотрел на него.

– Дела царей-жрецов - не мои дела, - сказал я.

Миск осмотрелся, протянул антенны к лунам и к колеблемой ветром траве. Посмотрел вниз, на лагерь. Вздрогнул на холодном ветру.

– Луны прекрасны, не правда ли?
– спросил я.

Миск снова посмотрел на луны.

– Да, - согласился он.

– Когда-то ты мне говорил о случайных событиях и элементах случайности.
– Я посмотрел на луны.
– Это в человеке случайное - смотреть на луны и видеть, как они прекрасны?

– Я думаю, это свойство человека.

– Ты тогда говорил о машинах, - напомнил я.

– Что бы я ни говорил, - ответил Миск, - слова не могут уменьшить значение человека или царя-жреца. Кто бы мы ни были, мы действуем, принимаем решения, чувствуем красоту, ищем правду и надеемся на будущее своего народа.

Я с трудом глотнул, потому что знал, что надеюсь на будущее человека, как Миск надеется на будущее своего племени, только его племя умирает, и все они, рано или поздно, один за другим, погибнут в несчастных случаях или предадутся радостям золотого жука. А мой народ, он будет жить на Горе - благодаря тому, что Миск и цари-жрецы сохранили этот мир.

– Ваши дела, - сказал я, но на этот раз самому себе, - это ваши дела, а не мои.

– Конечно, - согласился Миск.

Если я попытаюсь помочь Миску, что в конечном счете это будет означать? Разве не отдам я тогда свою расу на милость племени Сарма и царей-жрецов? Или же я тем самым защищу человечество, пока оно не достигнет зрелости, научится жить самостоятельно, пока не составит один мир с теми, кто называет себя царями-жрецами?

– Твой мир умирает, - сказал я Миску.

– Сама вселенная умрет, - ответил Миск.

Его антенны были подняты вверх, туда, где над Гором во тьме ночи горят звезды.

Я решил, что он говорит об увеличении энтропии, о потере энергии, о ее превращении в пепел звездной ночи.

– Будет все холоднее и темнее, - сказал Миск.

Я посмотрел на него.

– Но в конце концов, - продолжал он, - жизнь так же реальна, как смерть, это просто продолжение вечного ритма, и новый взрыв разбросает элементарные частицы, и колесо снова повернется, и когда-нибудь, через бесконечность, которую не смогут рассчитать даже цари-жрецы, будет другой рой, и другая Земля, и Гор; и другой Миск, и другой Тарл Кабот будут стоять на холме в ветреную лунную ночь и говорить о странном.