Чтение онлайн

– Да будет вам лютовать, пани Ванда, – хмыкнула тогда циничная Барбара. – Стефка ведь еще не покрылась клобуком – и слава Богу, на что Христу такие невесты? А насчет святости сего места пускай переживает этот Никита, или как его там. Монастырь-то православный, а Стефка добрая католичка. Она не грешит против своей веры, а вот Никита вполне может сгореть после смерти в аду за то, что блудодействовал в святой обители.

– Нет, Стефка перелезает к своему любовнику через ограду и встречается с ним в роще, – уточнила простодушная пани Хмелевская, и Барбара снисходительно пожала своими роскошными плечами:

– Ну тогда я вообще не понимаю, о чем беспокоиться?!

Марина тогда хохотала так, что у нее даже колики начались. А наутро пани Хмелевская украдкой показала им с Барбарой Стефкиного ухажера. Они сошлись во мнении, что этот Никита очень хорош собой и чем-то напоминает красавчика Янека Осмольского: с такими же черными смоляными волосами и яркими глазами. Правда, таким Янек станет лет через десять, не меньше, решили они тогда, ведь Ян был еще юноша, а этот Никита – настоящий мужчина.

Но Янек теперь останется вечно юным, а этот Никита… он стоял перед Стефкой и смотрел на нее с холодным презрением, не участвуя в нападении на нее, однако не делая ничего, чтобы защитить ту, которая бегала к нему на любовные свидания.

Наконец Стефка не выдержала. Едва удерживая карабелю, которая уже ходуном ходила в ее ослабевших руках, она вскричала, вернее, прорыдала:

– Никита, Никита, спаси меня, ради Господа Бога! Век за тебя буду молиться, все для тебя сделаю, только спаси меня!

Казалось, Никита только этого и ждал. Он выхватил саблю и бросился к Стефке, грозя своим сотоварищам:

– Отступитесь от нее! Она моя!

К великому изумлению Марины, эти простые слова возымели действие. Может быть, потому, что уж очень грозно выглядел Никита, изготовившийся защищать Стефку с оружием в руках. Видимо, он обладал немалой властью среди своих, потому что даже самые рьяные нападающие отступились и отошли от девушки, не особенно бранясь при этом, молча признавая право Никиты на красивую паненку. Да и других девушек было вокруг предовольно – не сопротивляющихся, сломленных страхом и болью…

На их измученные тела Марина старалась не смотреть, к тому же ее внимание было поглощено Никитой и Стефкой.

Выронив саблю, девушка почти упала в объятия своего спасителя, однако, против ожидания, он не прижал ее к себе, а придерживал на расстоянии вытянутой руки. Потом вдруг резко повернул спиной к себе и толкнул так, что Стефка оказалась стоящей на четвереньках. Она взвизгнула, забилась, однако Никита заломил ей руки за спину и держал крепко.

– Егорка! – крикнул он вдруг, и от толпы, суетившейся вокруг других девушек, отделился парень – совсем еще молодой, с юношеским пухом на щеках. Его веснушчатое лицо было красным, но вид он имел несколько смущенный.

– Отведал польских блудниц? – спросил его Никита.

– Нет еще, – простодушно ответил юнец. – Мужики в такой раж вошли, что не пробьешься.

– Ну так возьми ее, – предложил Никита, встряхивая Стефку так, что она взвыла от боли в вывернутых руках. – Эх и сладкая девка! А уж на какие причуды горазда! Не прогадаешь!

– Что ж ты, Никита, говорил, будто она твоя? – озадачился Егорка. – А теперь мне ее отдаешь… Раздумал, что ли, еть свою шлюху?

– Ничего не раздумал, – успокоил его Никита, – только ведь это одни наши русские бабы с одним мужиком спят. А польские блудницы – они знаешь каковы? Им одного мужика мало, им зараз двух подавай.

– Это как же? – озадачился Егорка. – Чай, у всякой бабы между ног только одна лазейка, куда ж тут двоим соваться?

– Сейчас узнаешь, – обещающе улыбнулся Никита и приказал: – А ну, скидавай портки и ложись!

Егорка что-то непонимающе забормотал, однако Никита так рявкнул на него:

– Ложись, не то другому отдам! – что тот торопливо послушался и распростерся на полу.

Никита схватил Стефку за загривок и пояс брезгливо, точно шелудивую кошку, и, приподняв над полом, заглянул ей в лицо:

– Ну что, Степанида, вспомнила, как меня искушала разделить тебя с моим же дружком? Говорила, что третий в постели лишним не будет? Ну так отведай теперь нас двоих, блудница!

Он швырнул Стефку на Егорку, который мигом сообразил, что делать с девушкой. Сам Никита тоже обнажил естество и стал на колени позади Стефки.

Она закричала, принялась вырываться, однако где ей было сладить с распаленными мужиками!..

Все стало ясно Марине. Наверное, Стефка, любительница острых ощущений и разнообразия, попыталась вовлечь Никиту в свальный грех, а его суровая душа возмутилась этим, как оскорблением. Наверное, наскучив москвитянином, Стефка не замедлила изменить ему с кем придется: это было вполне в ее легкомысленной натуре, – и вот сейчас Никита отомстил любовнице!

Марина больше не могла видеть этого. Зажмурилась, скорчилась на полу, молясь только об одном: чтобы никому не пришло в голову заглянуть за кровать. Если ее найдут… Господи, не попусти!

Неведомо, сколько просидела она так, безостановочно молясь, принося всякие мыслимые и немыслимые обеты и одновременно проклиная, однако наконец подняла голову.

Сначала Марине показалось, что она находится на поле брани, где валяются искалеченные тела раненых и убитых. Но это были ее фрейлины, которыми наконец-то пресытились их мучители и оставили несчастных в покое. Ни одного московита не было больше в комнате, и женщины слегка приободрились. Кто был покрепче, вроде Барбары, сами поднялись на ноги и помогали подняться подругам. Стефка лежала без памяти; ее хлопали по щекам, брызгали водой, но никак не могли привести в чувство. Глаза пани Хмелевской неподвижно смотрели в потолок, и Марина вдруг поняла, что ее камер-фрау умерла.

Господи великий! И верная пани Ванда, которую Марина помнила около себя с самого детства, тоже покинула свою госпожу! И Янек умер… И наверное, еще многих, многих из тех, к кому было привязано ее сердце, сегодня утратила Марина.

О судьбе мужа она боялась даже подумать.

– Где государыня? – вдруг воскликнула Барбара. – Матка Боска, где панна Марианна?! Что с ней?

– Я здесь, – с трудом разомкнула запекшиеся губы Марина, выбираясь из своего убежища. – Со мной ничего, ничего…

Она не договорила и с криком ужаса отпрянула за спину Барбары: в дверях появилась фигура какого-то мужчины.

Напуганные до полусмерти, девушки кинулись по углам. Марина с жалостью увидела, что они еле передвигают ноги.

– Где ваша госпожа? – встревоженно крикнул мужчина, и Марина узнала его: это был боярин Борис Нащокин, знакомый ей со времени венчания на царство. – Где пани Марина?

Перед этим боярином Марина не могла обнаружить своего страха. Выступила вперед, не подавая виду, что подгибаются коленки:

– Я здесь, сударь. Что ты желаешь мне сказать или передать? Или просто явился полюбоваться на то, что натворили твои псы?

Боярин с оскорбленным видом поджал губы, и Марина заметила, что он старается не смотреть на растерзанных женщин.

– Это произошло против нашей воли, – угрюмо оправдывался он. – Клянусь Господом Богом, что ничто подобное не повторится. И вы, пани Марина, и ваши женщины могут быть спокойны за свою участь. Сейчас мы приставим к дверям надежную стражу, чтобы охранить вас от насилия и ваши вещи от грабежа, а когда смута уляжется, вас проводят к вашему отцу.