Чтение онлайн

Она повернула к нему лицо, но, увидев выражение озабоченности вместо его обычной насмешливости, почувствовала облегчение.

– Ты останешься со мной?

– Да, я останусь, пока не родится ребенок.

– И ты примешь этого ребенка как своего собственного?

– Нет, - ответил он.
– Не приму.

– Но ты должен сделать это?

– Ни один человек в Риме ни на мгновение не поверил, что я - отец твоего ребенка. Кариеса. Я буду содержать вас обоих, но не более того.

– Мой дядя накажет тебя, - захныкала она, а потом снова закричала, когда начались схватки.

– Тужься!
– приказал он, и она повиновалась ему, - ребенок был дорог ей. Он - гарантия ее благосостояния и могущества в течение всей ее жизни. Он положит начало новой римской императорской династии цезарей.

Стиснув зубы, она стала тужиться. Она станет матерью императорского рода! Рим ляжет у ее ног, и даже этот гордый патриций, ее муж, в конце концов пожелает ее. Но когда это, наконец, случится, она отвергнет его!

Скоро! Скоро она будет держать свое дитя на руках! Снова ее пронзила боль, и она стала тужиться. Она услышала крик акушерки: "Я уже вижу головку ребенка!", и это приободрило ее. С этого момента Кариеса с большим воодушевлением начала бороться, чтобы произвести на свет своего ребенка. Сквозь пелену боли она слышала, как все поощряют ее двигаться вперед, к окончательной победе. Боль все усиливалась по мере того, как ребенок с ее помощью продвигался вперед. Наконец могучим усилием она вытолкнула младенца, издав пронзительный крик. Потом, тяжело дыша, нетерпеливо произнесла:

– Дайте мне моего сына! Дайте его мне сейчас же! Они молчали. Почему они безмолвствуют? Несмотря на опустошающую слабость, ей с большим трудом удалось сесть.

– Дайте мне моего ребенка!
– потребовала она. Почему ее сын не кричит?

Марк Александр вздохнул, и на его красивом лице появилось выражение жалости.

– Ребенок мертв, Кариеса, - тихо сказал он.
– Я сожалею.

– Нет!

Они лгут ей! Ребенок не может быть мертвым!

– Дайте мне моего сына!
– пронзительно закричала она. Марк кивнул помощнице акушерки, и женщина вручила Кариесе запеленутый сверток. Она нетерпеливо развернула белое льняное полотно, испачканное коричневыми пятнами родовой крови, и обнаружила... Ее водянисто-голубые глаза в ужасе выпучились.

– Это не мой ребенок!
– прошептала она тихим, напряженным голосом, который вскоре перешел в истерический крик.
– Что вы сделали с моим ребенком?!

– Ты держишь своего ребенка на руках, - сказал Марк без всякого выражения.

Кариеса несколько долгих минут смотрела на то, что лежало у нее на коленях. У этого существа была голова с почти плоской макушкой и лицо с гротескно искривленным ртом. У основания шеи тело разделялось на две половины с двумя парами плеч, от которых отходили три руки, три ноги и два набора развитых половых органов. Пуповина плотно обвилась вокруг шеи несчастного младенца, и все его тело имело синюшный оттенок. С криком ужаса Кариеса сбросила эта существо со своих коленей и завизжала:

– Это ты виноват! Ты проклинал меня! Ты наслал порчу! Потом она дважды судорожно вздохнула, и вдруг поток густой красной крови хлынул у нее изо рта. В то же самое время началось обильное маточное кровотечение.

Все кончилось так быстро, что у присутствующих едва ли было время, чтобы осознать происшедшее. Кариеса замертво упала на спину. Марк с проклятиями кинулся вон из комнаты. Ульпия Северина шагнула к постели и закрыла глаза своей племянницы. Потом повернулась к акушерке и ее помощнице со словами:

– Вы не должны обращать внимания на бред моей несчастной племянницы. В эти последние дни беременности она была сама не своя. Марк Александр прекрасный муж, и она была счастлива.

Акушерка с помощницей кивнули.

– Нам и прежде приходилось видеть такие сцены. Самые милые девушки сходят с ума, когда им говорят, что ребенок мертв. Бедная девушка! Но такова уж воля богов.

Акушерка начала собирать инструменты.

– Мы покинем вас, чтобы вы могли подготовить ее к погребению, госпожа.

Императрица милостиво кивнула.

– Вам, разумеется, заплатят в двойном размере за причиненное беспокойство, и мы можем положиться на вашу осмотрительность в том, что касается несчастного ребенка моей племянницы.

– Конечно, госпожа, - последовал спокойный ответ. Акушерка почтительно поклонилась и вместе с помощницей вышла из комнаты.

– Госпожа, - тихо сказала Ульпия, - созовите рабов, надо приготовить тело моей племянницы к погребению. С вашего позволения, я предпочла бы положить ее в нашу фамильную усыпальницу, а не в вашу.

Дагиан благодарно кивнула.

– Да, так будет лучше. Благодарю вас, Ульпия, - сказала она.

– Позовите рабов, - повторила императрица, - а потом идите к Марку. Теперь, возможно, он сможет жениться на своей настоящей любви. Скоро Аврелиан благополучно вернет Пальмиру в лоно империи. Он захвачен идеей воссоединения империи. Как только Пальмира покорится, ваш сын сможет отправиться на восток и жениться на своей даме.

– Не знаю, вряд ли это теперь возможно, - сказала Дагиан.
– Женщина, с которой был помолвлен мой сын, - это Зенобия, царица Пальмиры.

– О дорогая, - пробормотала Ульпия.
– Это представляет дело совсем в другом свете, не правда ли? Аврелиан очень рассердится, если при таких обстоятельствах Марк покинет Италию.

Она в замешательстве вздохнула, по потом се лицо прояснилось.

– Ну что ж. Марку придется подождать, пока его царица не приедет к нему сама. Я знаю, Аврелиан собирается провести ее в своем триумфальном шествии, когда вернется в Рим. Царица, разумеется, останется пленницей империи, но я позабочусь, чтобы мой муж отдал ее Марку. Аврелиан всегда был очень щедр ко мне, ведь я прошу у него немного и всегда благоразумна.
– Она улыбнулась Дагиан.
– Идите же к своему сыну и скажите, что скоро счастье улыбнется ему. Я помогу подготовить Кариесу к ее последнему пути.

Дагиан вышла из спальни Кариссы. Она думала о том, выживет ли Зенобия после войны с Римом. Потерпела ли она уже поражение или, может быть, опять удивила Римскую империю, снова победив ее? Новости шли из Сирии в Италию так долго! Потом мать Марка быстро вознесла молитву богам, чтобы они защитили Зенобию Пальмирскую.

Боги, однако, предпочли изменить свое отношение к смертной, которая до недавнего времени всегда была их любимицей. Она провела еще одну ночь в безжалостной борьбе в постели Аврелиана. Она недоумевала, почему же Венера оставила его на земле на столь долгий срок. Этот человек ненасытен и, очевидно, неистощим. С едва заметной улыбкой Зенобия подумала, что ведь даже богиня должна отдыхать. Как жаль, что ей не удается отдохнуть! Едва лишь занялся рассвет, как они уже начали битву другого рода.