Чтение онлайн

– Не забывайте о своем обещании, Гай Цицерон, - сказала она, прежде чем последовать за тюремщиком.

Они прошли через дверь, и тут ей в нос ударило ужасающее зловоние. Она чуть не задохнулась и закашлялась, а на глаза навернулись слезы.

– Привыкнете, - сказал тюремщик, словно о чем-то само собой разумеющемся.

– Никогда!
– воскликнула она.
– Но что же это такое?

– Это запах человеческих страданий, - ответил он. Следуя за тюремщиком, Зенобия огляделась вокруг и содрогнулась от отвращения. Они спускались по лестнице, и она увидела, что и ступеньки, и стены покрыты скользкой, липкой слизью. Смоляные факелы в грубых железных подставках освещали путь, мигая и дымя. Дойдя до последних ступенек, он повел ее по коридору, по обе стороны от которого виднелся ряд маленьких деревянных дверей. Вокруг не раздавалось ни звука, за исключением случайного шороха в соломе, лежавшей по обе стороны прохода. В самом конце коридора тюремщик остановился, снял с пояса кольцо с ключами и отпер дверь.

– Сюда, моя прекрасная госпожа!
– сказал он, указывая в открытую дверь.

Зенобия наклонила голову и прошла в камеру. Дверь позади нее захлопнулась, и она услышала, как заскрипел замок, когда тюремщик поворачивал ключ. Окинув помещение быстрым взглядом, она убедилась, что находится в одиночестве, и с облегчением вздохнула. Теперь она могла исследовать камеру. Она заметила, что камера маленькая и, очевидно, находится ниже уровня земли, так как в ней нет окон. Ее освещал маленький смоляной факел, и за это она была благодарна. В темноте она чувствовала себя заживо погребенной в могиле. На полу лежала солома, а в нише в стене стоял потрескавшийся кувшин с теплой водой. Больше ничего. Она уселась на солому и стала ждать. Через некоторое время Зенобия задремала.

Она вздрогнула и проснулась, когда услышала звук ключа, поворачивающегося в замке. С сильно бьющимся сердцем она вскочила на ноги и увидела двух мужчин, которые вошли в камеру.

– Можете закрыть дверь, - сказал один из них тюремщику, и тот мгновенно повиновался.

Другой повернулся к Зенобии и вежливо поклонился.

– Ваше величество, я - Цельс, врач. Сенат уполномочил меня осмотреть вас, чтобы определить, беременны вы или нет.

– Понимаю, - ответила Зенобия.
– Что я должна сделать, Цельс?

Доктор посмотрел на другого мужчину.

– В этом месте невозможно осматривать пациентов, сенатор.

– Тем не менее таков приказ сената, - последовал ответ.

– Разрешит ли сенат принести чистый таз с теплой водой и дополнительный светильник, сенатор? Сенатор залился краской.

– Разумеется! Позаботьтесь об этом, а я тем временем побеседую с царицей Зенобией. Но поспешите! Это место отвратительно, и я желаю покинуть его как можно скорее.

Доктор насмешливо поклонился, позвал тюремщика и вышел вместе с ним, чтобы добыть все необходимое. Второй мужчина посмотрел на Зенобию долгим взглядом и наконец произнес:

– Я - сенатор Валериан Хостилий, ваше величество. Я уполномочен сенатом наблюдать за осмотром.

– Я помню вас, сенатор. Это вы хотели скормить меня львам во время нашей последней встречи, - презрительно сказала Зенобия.

– Зря сенат не послушался меня, - сказал Хостилий.
– Мы не можем допустить появления наследников у Аврелиана!

– Я не беременна, сенатор, - спокойно сказала Зенобия.

– Это вы так говорите! Однако я присутствовал в храме Непобедимого Солнца в ночь совершения обряда. В ту ночь император был словно жеребец. Он действительно стал богом! А вы - богиней! Даже я вижу это!

Хостилий облизал в возбуждении губы и продолжал:

– Все женщины, все до одной, которых он взял в ту ночь, зачали ребенка, а вы говорите, что не беременны! Я не поверю в это, пока доктор не подтвердит, что это так!

– Те женщины совокуплялись с другими мужчинами на той бесстыдной оргии, а не только с императором, - огрызнулась Зенобия.
– Аврелиан не способен произвести ребенка! Его собственная жена утверждает это!

Вдруг в ее голове пронеслась жуткая мысль.

– А что случилось с теми женщинами, которых Аврелиан взял в ту ночь? спросила она.

– Они мертвы!
– ответил он.
– Все мертвы! Мы не позволим, чтобы отродье Аврелиана вернулось, чтобы преследовать нас!

– О боги! Да вы все с ума сошли!
– прошептала она. В этот момент вернулся доктор вместе с тюремщиком и необходимыми вещами. Пока тюремщик устанавливал в камере дополнительные светильники, доктор поставил на полку в нише таз с теплой водой и вымыл руки.

– Вам придется раздеться, ваше величество, - сказал он извиняющимся тоном и набросился на стоявшего с открытым ртом тюремщика:

– Вон! Вон, ты, паразит! Тебе здесь нечего смотреть! Тюремщик поспешно выбежал и захлопнул за собой дверь.

– А он обязательно должен присутствовать?
– спросила Зенобия, взглянув на Хостилия.

– Я остаюсь по приказу сената, чтобы этот человек не солгал.

Цельс возмутился.

– Что? У меня репутация честного человека. Валериан Хостилий!

– Как бы там ни было, я остаюсь по распоряжению сената, - последовал напыщенный ответ. Цельс взглянул на Зенобию.

– Мне очень жаль, ваше величество. Я никогда прежде не осматривал пациентку при таких обстоятельствах и прошу у вас прощения.

Она сочувственно кивнула ему и сказала:

– Что я должна сделать?

– Когда разденетесь, лягте, пожалуйста, на солому вот тут. Не обращая внимания на Хостилия, Зенобия сняла одежду и положила ее на пол, на солому. Теперь она почувствовала, как холодно в камере, и непроизвольно задрожала. Взгляд врача выражал сочувствие.

Врач ощупал ее живот, осмотрел груди. Потом, с бесконечными предосторожностями, чтобы не причинить ей боль, исследовал ее изнутри. Наконец, удовлетворенный, Цельс поднялся с пола и, снова вымыв руки, сказал:

– Царица Зенобия не беременна, сенатор. Я подам рапорт об этом сенату в письменном виде, но вы можете сообщить им, что она абсолютно не беременна.

Зенобия села. Голова у нее немного кружилась.

– Значит, теперь меня могут освободить?

– Если только у сената нет других оснований, чтобы содержать вас под стражей, ваше величество, я не вижу причин, почему бы не освободить вас прямо сейчас.

И он взглянул на Хостилия.

– Вы не наделены правом принимать официальные решения, доктор. Вы выполнили свои обязанности, а теперь уходите!

Зенобия с усилием поднялась на ноги. Интуиция подсказала, что ей грозит опасность.

Цельс бросил быстрый взгляд на Хостилия и сказал:

– Я подожду вас, сенатор. Мы пришли вместе, вместе и уйдем.

Хостилий бросил на него яростный взгляд, но, очевидно, смирился и пробормотал:

– Хорошо, я готов. Цельс поклонился Зенобии.

– Ваше величество, я снова прошу у вас прощения за причиненные неудобства.

Ее глаза выказали ему благодарность, прежде чем он повернулся и вышел из камеры вместе с сенатором. Зенобия медленно оделась, а потом села и стала ожидать освобождения. Дополнительные светильники, которые принес тюремщик, заливали мрачную камеру веселым светом и даже немного согрели холодный воздух. Время ползло медленно. Она начала тихонько напевать, пытаясь взбодриться.