Чтение онлайн

Вдруг дверь камеры со скрипом распахнулась, и Зенобия поймала себя на мысли, что не слышала звука ключа. Она поднялась на ноги и лицом к лицу столкнулась с Хостилием. Он грязно улыбнулся ей.

– Вы уже думали, что избавились от меня, не так ли?
– сказал он, с вожделением глядя на нее.

Дверь закрылась за ним. Теперь она услышала, как ключ поворачивался в замке.

– Чего вы хотите, сенатор?
– спросила она, сохраняя спокойствие в голосе.

– Вы преследуете меня!
– сказал Хостилий.
– После той ночи в храме Непобедимого Солнца, когда я увидел, как вы прекрасны и страстны, я желаю вас! Вскоре Аврелиан будет мертв. Заговор разработан, заговорщики готовы. Это только вопрос времени, и он будет мертв! Вам понадобится новый покровитель, Зенобия! Вам нужен могущественный человек, который станет заботиться о вас. Империя может быть жестокой к своим пленникам, но если вы примете мое покровительство, я осыплю вас богатством!

Зенобия уставилась на сенатора в искреннем изумлении и засмеялась. Ее смех разрывал тяжелую тишину тюремной камеры и эхом отдавался от одной стены к другой. Хостилий посмотрел на нее с удивлением, а потом стал красным от гнева. Но прежде чем он успел заговорить, она овладела собой и заявила:

– Вы, должно быть, смеетесь надо мной. Валериан Хостилий. Я - Зенобия, царица Пальмиры, а не какая-нибудь дорогая куртизанка, которую можно купить.

– Вы - пленница империи и шлюха Аврелиана!
– напомнил он ей.

– Я в самом деле пленница империи, - вскинулась она в ответ, - но если императора свергнут, то мне больше не придется быть его шлюхой, и, уж конечно, я не стану и вашей!

– Я хочу вас!

Он двинулся к ней, и неистовство его страсти ясно читалось в его глазах и движениях.

Ее взгляд окинул крошечную камеру в поисках чего-нибудь, чем она могла бы защитить себя. Теперь засмеялся Хостилий, увидев, в каком трудном положении она оказалась.

– Если вы причините мне вред, я пожалуюсь сенату!
– угрожала она. Тюремщик опознает вас, Хостилий, и доктор тоже разгадал ваши намерения.

– Тюремщику хорошо заплатили, чтобы он не раскрывал рта, а Цельс не видел, как я возвращался.

Он протянул к ней руки; она отпрянула и прижалась к стене. Он усмехнулся. Ее сопротивление приводило его в восторг.

– Ну, идите же сюда, - вкрадчиво произнес он.
– Я не обижу вас! Говорят, я хороший любовник, а вы не девушка, чтобы стесняться меня.

Она в ужасе взглянула на него. Отвратительный маленький человек, с лысеющей головой, покрытой редкими черными волосами, жирный слизняк с короткими толстыми руками. Он такой белый, что казался почти бескровным.

– Ты снимешь одежду!
– сказал он тихим голосом, который звучал угрожающе.

– Нет!

Вдруг из складок своей одежды он извлек маленький собачий хлыст.

– Я очень искусно владею им, - сказал он, помахивая хлыстом в опасной близости от ее лица.
– Я могу выбить тебе глаз, если пожелаю!

Она стояла неподвижно, словно вспугнутый кролик, а он провел хлыстом по ее щеке.

– Сними одежду, Зенобия!
– повторил он.

– Свинья!
– прошипела она.

– Сними одежду!

Он улыбался, понимая, что одержал верх.

Медленно снимая с себя тунику, она обдумывала, будет ли умно с ее стороны атаковать его. Она выше сенатора, но он значительно превосходил ее в весе. И что она сделает с ним, если победит? Тюремщик, конечно же, не придет ей на помощь. Ситуация безвыходная, и тут Хостилий разрешил вопрос. Когда она сняла с себя одежду, он рванул ее руку вверх и сковал ее прикрепленным к стене наручником. Она судорожно вздохнула, когда железный браслет защелкнулся у нее на запястье.

– Что вы делаете?
– испуганно вскричала она.

– Не беспокойся!
– утешил он ее, защелкивая наручник на втором ее запястье.
– У меня есть ключ, и потом я отпущу тебя.

Теперь она висела на стене, и пальцы ее ног едва касались соломы на полу. Стена была холодной и сырой, она изогнулась дугой, чтобы не касаться ее. Дрожащими пальцами Хостилий медленно стянул с нее одежду. Потом отступил назад и уставился на нее. В его глазах горело желание.

Наконец, он заговорил, и его голос был хриплым от нетерпения.

– Ты даже прекраснее, чем я помню!

Он застонал, и она увидела, как по его тоге расползается влажное пятно. Она с отвращением поняла, что он не смог сдержать себя.

Она надеялась, что теперь-то он оставит ее в покое. Но Хостилий, казалось, даже не заметил, что случилось, и протянул руки, чтобы коснуться ее грудей. Зенобия отпрянула, и ее спина прижалась к сырым, холодным камням стены камеры. Его мясистые пальцы начали прикасаться к ее теплой коже, вначале легко, а потом, когда вожделение овладело им, он схватил обеими руками ее груди и сжал их так неистово, что она вздрогнула от боли, и на ее бледно-золотистой коже остались следы. Со стоном он крепко прижался к ней, его губы стали искать ее сосок. Он глубоко засунул его себе в рот и стал сосать.

Он настойчиво сосал ее грудь, словно голодный младенец. Его рот был жестоким и требовательным. Она испытывала к нему полнейшее отвращение, сопротивлялась и изгибала свое тело, чтобы ускользнуть от него, но он схватил ее за бедра и заставил стоять неподвижно, продолжая терзать сосок. Выжав из одной ее груди все, что возможно, он приник своей лысой головой к другой груди.

– Ты отвратителен!
– сказала она.
– Ты противен мне! Неужели ты не можешь любить женщин нормально? Ты обязательно должен насиловать их, чтобы получить удовлетворение?

В ответ он укусил ее грудь, и она вскрикнула от боли, а ее руки инстинктивно дернулись, чтобы ударить его. Он в ответ сжал ее ягодицы жестокой хваткой. Она попыталась отплатить ему, подтянув вверх колени и ударив его. Ее онемевшие ноги погрузились в мягкий живот, и Хостилий отшатнулся от Зенобии с криком "Уфффф!" Восстановив равновесие, он подошел к ней. Его маленький собачий хлыст взвился и врезался в ее нежные бедра и живот, заставив ее вскрикнуть от боли. Но она все продолжала язвить его:

– Чудовище! Скользкое пресмыкающееся! Освободи меня, а тогда уж и попытайся изнасиловать! Но ведь ты не мужчина!

– Ты увидишь, как я мужествен, сука, когда я трахну тебя!
– зарычал он. Ты будешь умолять меня продолжать и никогда не останавливаться!

Маленький хлыст снова и снова рассекал ее кожу, кровь сочилась из небольших рубцов на ногах и животе.

Теперь Зенобию охватил гнев, испуг прошел, и она продолжала насмехаться над ним.

– Ты свинья, Хостилий! Ты уже пролил сперму от вожделения, и не думаю, что ты сможешь восполнить ее! Вероятно, тебе впервые за многие месяцы представилась такая возможность!