Чтение онлайн

Компанию им составляли инженеры — этим по большей части была интересна техника. Директивы командования армии звучали жестко, но четко — на полях сражений не должно остаться ни одной боевой машины. Без разницы, пригодна она для дальнейшей эксплуатации, или нет — это никого не интересовало. То, что можно отремонтировать — вернут в строй. То, что уже мертво — пустят на запчасти. Детали, которые уже не было никакой возможности восстановить, шли на переплавку. Причем, это касалось не только техники республиканской военной машины. Дроиды КНС тоже подлежали экспроприации — все, что могли восстановить и перепрограммировать, поступало в качестве тренировочных моделей для обучения добровольцев, ополченцев или «блестящих». Правда, никто толком не знал, куда исчезает бластерное и иное оружие сепаратистов. Но Хэллаген, мог побиться об заклад, что тыловики не просто так подают отчеты, что все стрелковое и тяжелое оружие дроидов «не подлежит восстановлению и утилизировано». Очевидно, на эти крайне неудобные, но оттого не менее смертоносные, образцы вооружения, у командования имелись свои планы. Причем на самом верху. Неспроста же, утилизацией «стрелковки» занимаются именно кристофсианцы, получившие в армии прозвище «личных слуг» гранд-моффа.

— Тебе бы постричься, — от размышлений Хэллагена отвлекла фраза Лодброка, внезапно появившегося в поле зрения. Маршал 178-ого разведывательного, как и подобает «тихушникам», подкрался к обоим своим коллегам совершенно бесшумно. И это при том, что двигался тем же путем — через обломки корпусов, горы битой транспаристали и лужи технических жидкостей.

Командир 190-ого штурмового корпуса с улыбкой посмотрел на коллегу, идеально «выбритого» противником. Во время одного из локальных сражений за твердыню сепаратистов, Лодброка опалил из самодельного огнемета один из скакоан-техников. Тех самых, кого в ГолоНете называли «некомбатантами, не представляющими угрозы». Да, показать бы этим журналистам, что эти «жертвы непродуманной политики руководства ТехноСоюза» сделали с одним из взводов. После купания в чане с расплавленным металлом, куда клонов сбросили скакоане, подорвав служебный мостик, по которому и двигались клоны над резервуарами с раскаленным сырьем, даже идентифицировать трупы стало огромной проблемой.

Синилиан, который держал шлем под мышкой, как и Хэллаген, носил неуставную прическу. Смерив взглядом обожженное лицо Лодброка, он ухмыльнулся.

— Прожаренный «тихушник» пожаловал.

— Очень смешно, — серьезным тоном ответил командир разведчиков, но на его изуродованных губах появилась улыбка. Такая же белоснежная, как и средних размеров плоский шрам на правой половине головы. Хэллаген рефлекторно почесал собственный. Да, такие «украшения» появились у всех клонов, попавших служить в три системные армии, находящиеся под оперативным руководством гранд-моффа Доугана. Кристофсианские ученые, после посещения медцентра которых клоны и обзаводились такими шрамами, не особо распространялись о причинах подобного медицинского вмешательства, ссылаясь на секретный приказ командования. Что это был за приказ и каковы основания его применения, знали немногие. В основном, бойцы-ветераны 204-ого легиона. Но предпочитали особо не распространяться среди остальных братьев. Да, свои секреты бывший командир Хэллагена умел хранить. А может (и это мнение большинства) просто еще не пришло время рассказать миллионам клонов, что их создали в качестве рабов. Одно время «тихушники» даже устроили соревнование по поиску текста приказа. И стали общим посмешищем, когда спустя несколько месяцев поисков так и не смогли ничего раздобыть.

Прозвище «тихушники», которое закрепилось за разведчиками ВАР, появилось в разгар компании первого года войны. Командир вражеских наемников, чьих подчиненных разведчики тихо перерезали ночью с помощью виброножей, довольно долго разорялся по этому поводу в ГолоНете, сетуя на то, что после гибели своего отряда оказался выброшен на свалку судьбы, поскольку КНС расторгла с ним контракт и дала пинка под задницу, не выплатив положенного гонорара. Прозвище прижилось среди клонов, которые стали «тихушниками» именовать практически всех разведчиков без разбора. Последних это оскорбительное прозвище сперва откровенно бесило, затем, кто-то башковитый растолковал им, что на самом деле такое прозвище лишь демонстрирует их профессионализм и подчеркивает особенность их специализации. В отличие от других клонов Джанго Фетта. И уж тем более — разительно отличало «старых» клонов, произведенных на Камино, от новых, к услугам которых прибегла Республика сейчас.

Эти «новые парни», по словам тех, кто имел «удовольствие» наблюдать за их работой, настоящие безумцы. Молчаливы, угрюмы, неиндивидуальны. Натуральные «мясные дроиды», беспрекословно исполняющие приказы. Несколько отрядов коммандос, прибывших прямиком с Корусанта, за кружечкой кое-чего покрепче воды в стандартных фляжках, рассказывали, что «новые парни» — настоящие машины для убийства, обряженные в доспехи «Фазы-2», которая разрабатывалась на основании критики «Фазы-1» в период первого года войны. Эта новая броня должна была поступить в качестве штатной амуниции и для каминоанских клонов. Но почему-то «ее слишком мало на складах». Хватает только, чтобы приодеть «новых». А «старички», которые осели на Внешнем кольце под командованием гранд-моффа Доугана, высших генералов-джедаев Ундули и Галлия, должны довольствоваться старой броней. Которая и от стрелкового-то оружия толком не защищает.

Хорошо еще, что стараниями гранд-моффа для каминоанских клонов стала поступать броня «Инфильтратор». Не самая простая в обращении — по словам коммандос, она по степени начиненности гаджетами и электроникой ничуть не уступала «Катарнам», а порой даже превосходила их. Но крепкая, надежная, удобная. Полностью герметичная, с превосходной системой терморегулирования, множеством дополнительных элементов амуниции, «Инфильтратор» был воспринят на «ура» в подразделениях. Броня легко перекрашивалась: опять же — нанесение камуфляжа в соответствии с особенностями местности, где предполагалось вести боевые действия, стало еще одной обязательной директивой «Джента». Сперва большинство клонов не поняло причину такого странного приказа, но, как показала практика, подобная маскировка значительно снижала потери. Удивительно, что «новые парни» по-прежнему щеголяют в белоснежной броне. В трех системных армиях, что находятся под оперативным командованием гранд-моффа Доугана, камуфляж не используют разве что идиоты, «блестящие», да ударные клоны из бывшей Корусантской гвардии. Последние держались особняком от линейных частей, исполняя обязанности военной полиции на захваченных планетах. Не сказать, что клоны в трех армиях шибко больно дебоширят в кантинах, но всегда найдется пара-тройка отморозков на корпус, которые решат выяснить отношения на кулаках.

Хэллаген посмотрел на разбитый дисплей компьютера, встроенного в наруч. Дроид-коммандос повредил его, рубанув вибромечом. Удар прошелся по касательной, что уберегло его от установки протеза. Но девайс однозначно придется заменить — лезвие достало даже до чипа памяти, который восстановлению уже не подлежит. А жаль — там хранились контакты одной прекрасной особы с Кристофсиса, с которой Хэллаген проводил время в увольнительных. Эх, жаль, что он не знал, где она живет — учитывая предстоящую отправку в тыл на доукомплектование и отдых, свободное время предполагалось. Теперь придется провести немало часов, разыскивая свою знакомую.

— Любуетесь видами? — поинтересовался Лодброк. — Или подыскиваете себе бритву для приведения внешнего вида в порядок?

— Ты чего прицепился? — устало поинтересовался Синилиан.

— Выглядишь обормотом, — пояснил «тихушник».

Хэллаген провел рукой по нижней части лица, затем перешел на голову. А ведь точно. С тех пор как тот последний раз брился, на голове отросла короткая щетина. А на подбородке так вообще колючие заросли. В броне это не так заметно. Да и кому какое дело, когда твоя жизнь может оборваться в любую минуту?

— И то верно, — Синилиан, подергав торчащие из некогда ровных бакенбард волосины, развел руками. — Вернемся в расположение, тогда и займусь. А то скоро буду наступать на свои космы.

— И бойцов своих не забудь, — усмехнулся Лодброк. — Видел парочку в лазарете — истинно вуки.

— Не то что твои, — хмыкнул Хэллаген. — Вы ж всегда найдете время перед сном, чтобы Устав почитать.

Ревностное соблюдение Лодброком требований Устава ВАР стало внутренней шуткой на Хайпори. В пыли, грязи, сквозь ужасы смертей и непрекращающейся мясорубки, бойцы 178-ого разведывательного всегда выглядели в строгом соответствии с требованиями республиканского командования к внешнему виду своих бойцов. Уставная прическа, откровенно приевшаяся всем, среди этого корпуса «тихушников» считалась едва ли не писком моды. И единственно верным способом обращения с растительностью на голове.

— Если мы и дальше будем так воевать, у нас не останется людей, — помрачнел Лодброк.

— Да уж, — невесело ухмыльнулся Хэллаген. Его корпус, на плечи которого легла основная тяжесть добивания противника, потерял четвертую часть своих бойцов. Безвозвратно. У разведчиков все обошлось гораздо меньшими потерями — все-таки, их задача не столкновение с противником лоб в лоб, а маневренная, «тихая» война.

— Не первый легион мы потеряли и не последний, — озвучил известную всем статистику Синилиан. — Никто не знал, что Гривус скопил здесь столько этой дряни!

Он в очередной раз пнул кусок дроида. Голова В-1, попавшая под тяжелый сапог клона, упорхнула ввысь, с грохотом приземлившись в нескольких метрах от предыдущего места своего нахождения.

«Надеюсь, этим он не пытался сказать, что тут нет моей вины, — подумал Хэллаген. — Я и сам это знаю».

— У меня этот — первый, — тихо произнес он.

— Лучше об этом не думать, брат, — Лодброк ободряюще положил ему руку на плечо. Подняв голову, бывший разведчик 204-ого легиона натолкнулся на сочувствующие взгляды обоих своих коллег. «Уж они-то знают цену своим словам», — пронеслось в голове. Практически полное уничтожение 212-ого разведывательного корпуса в погоне за станцией прослушивания КНС зачастую приводилось в пример в беседах клонов, как показательное умение джедаев эпично и бестолково потратить жизни своих подчиненных.