Целитель Азаринта
Шрифт:
Она рассмеялась и указала на доспехи: «Это действительно так. И теперь вы можете снова подделывать. Может быть, мы не такие уж разные, я и ты.
“Возможно нет. И все же острые ощущения кузнечного труда не так экзотичны, как исследования, сражения и близость к смерти. Вы хотите новые доспехи? Я предполагаю, что появится больше металла?
Илеа кивнула: «Много. Просто сделайте еще девять подходов снова. Я полагаю, у вас осталось много стали Стоунхаммера на случай, если мне понадобится еще? Я не знаю, как долго я смогу поставлять металл».
“Конечно. Я кую и перековываю. Большая часть привезенного вами металла все еще здесь.
“Хорошо знать. Что ты вообще делаешь? Не хочешь показать мне кое-что из своей работы? Она улыбнулась, глаза кузнеца заблестели от радости.
Илеа была немного ошарашена, покидая горн через пару часов после демонстрации, объяснений и монологов старого кузнеца. Художнику больше нравятся абстрактные формы. Она понятия не имела, и даже сейчас не верила, что грубая кузница и большие молоты могут формировать замысловатые узоры, которые она ей показала. Даже видя все это и слыша, как об этом говорят. Насколько понимала Илеа, философия Голиафа подразумевала, что металл жив и дышит. Форма всегда меняется, и это произведение искусства, удовольствие, которое он получал от своего мастерства, не было связано с результатом, полезным инструментом или оружием, но с изменением, которое оно могло внести в металл.
В нем полчаса рассказывали о тонкостях формирования идеальной сферы и о том, как тридцать два разных металла реагируют на обработку, как меняется результат. У Илеи не хватило духу остановить кузнеца, когда он продолжил разговор о сплавах в соответствии со сферой. Не потому, что она была милой, а потому, что кузнец проявлял искренний энтузиазм, страсть и любовь к своей работе. За навыки, приобретенные за годы, десятилетия и века. К тому же он был хорошим собеседником. Тем не менее, это не совсем ее тема, но она готова поспорить, что Балдур и Голиаф могут разговаривать целыми днями.
Казалось, ни у кого не осталось особого удовольствия от ковки оружия и военных инструментов, да и в любом случае они оба не особо нуждались в золоте. Тем не менее, Балдур с большим энтузиазмом делал ее рукавицы, чем новоиспеченный мастер — ее доспехи. Она попросила Голиафа выковать ей набор доспехов по собственному проекту кузнеца, чтобы, в конце концов, получить какую-нибудь интересную работу. Илеа понятия не имела, какую непрактичную новогоднюю елку из доспехов в форме сферы она получит, но на нее определенно стоило посмотреть.
Терок не было дома, но ей предстояло много бегать, пока она не вернет весь металл Голиафу. Осталось более сотни комплектов доспехов. Кузнец заверил ее, что места достаточно. Большую часть стали переплавляли в слитки для испытаний, использования в последующих работах или просто хранили у кузнеца. Илеа подумала, что помимо ковки у кузнеца может быть пристрастие к сбору и хранению различных металлов. Не было никакой другой причины использовать такое количество стали. Кроме, возможно, постройки Меха.
Возможно, это Терок двигал его. Сверла, сверла, сверла. Она улыбнулась и пошла обратно, мчась по долинам, единственные признаки жизни — маленькие твари, уносившиеся прочь, как только она приближалась. В какой-то момент высоко над головой пролетел массивный орел, но либо она была слишком быстрой, либо слишком маленькой, чтобы привлечь его внимание. Если бы это было что-то близкое к последнему, что она видела, Илеа вряд ли могла бы состоять из крошечной закуски. Недостаточно, чтобы лететь вниз, если голод не кусает.
После своего пятого путешествия Терок действительно была дома. Проверка его снаряжения показала незначительные царапины. Илеа постучала и моргнула внутри, гном даже не отреагировал на ее вторжение в частную жизнь. “Ты жив. Молодец. Он просто сказал, нахмурившись и открутив довольно маленький кусок покрытия. Под ним было море металлических деталей и шестеренок, сцепленных таким образом, что Илеа не могла понять. Это напомнило ей внутреннюю часть маленьких часов. Так же расширен до двух с половиной метрового робота. Единственный удар, способный его согнуть, должен нанести ей огромный урон.
“И тебе того же. Новые доспехи нужно зачаровывать. У тебя есть время сегодня и завтра?» — спросила она, беря стул из кухни и садясь рядом с боевой машиной.
Гном кивнул: «Только что вернулся из небольшой экспедиции. Не особенно хорошо, но эта вещь лучше, чем я себе представлял. Благодаря вашему щедрому пожертвованию и выдающейся работе Голиафа». Он широко ухмыльнулся: «Конечно, у меня есть время. Для вас всегда.”
Илеа улыбнулась и кивнула: «Отлично. Тогда я оставлю это вам и дам знать Голиафу, чтобы он доставил вам доспехи. Я вернусь через два дня, мне нужно еще немного металла». Она сказала и пожала ему руку, прежде чем оставить его для дальнейшего осмотра его буровой установки. Илеа видела, как он смотрел в потолок после того, как она моргнула. Она спрыгнула со скалы и расправила крылья, чтобы сделать больше доставок. Возможно, ей следовало спросить, что в его экспедиции не особенно хорошо. Илеа надеялся, что никто из его друзей не умер или не потерялся, но он, похоже, не был так подавлен.
Она спросит его, когда получит доспехи через два дня. Просто ее дальнейшие поставки займут еще полдня, если не больше. В основном из-за перемещения в течение дня, ограниченного долинами и трещинами в земле, чтобы избежать мистических бурь. Выскочив из пещеры, она бросилась к Тремору.
BTTH Глава 250: Роза Нежити
BTTH Глава 250: Роза Нежити
Доставка и изготовление доспехов были подготовлены и запущены на следующий день, Илеа получила свои первые комплекты от Терока, который в тот день казался немного не в себе. Может быть, он слишком много работал.
“Все в порядке? Ты странно серьезен. — спросила она, вставляя четыре готовых комплекта в свое ожерелье. Столько, сколько она носила бы с собой в обычный день. Остальные пять она положит в свою квартиру, чтобы заменить их, как только они понадобятся.
Гном сел и пожал плечами: «Потерял троих в экспедиции». Он в конце концов сказал.
“Мне жаль.” — сказала Илеа, но он отмахнулся.
«Сохрани свою жалость. Они были молоды, самоуверенны и откровенно неспособны. Это был лишь вопрос времени.” — сказал он и вздохнул.
Илеа некоторое время не отвечала. Ей никогда не удавалось справиться с такими ситуациями, и она недостаточно хорошо знала гнома, чтобы понять, что может ему помочь. Заткнуться казалось лучшим выходом на данный момент. «Сказал им, что это глупо, но, конечно, чертова стена рухнет, как только мы пройдем через нее». Он не стал вдаваться в подробности, выпив бутылку эля и швырнув пустой контейнер в угол комнаты.
Почему ты ушел, если думал, что это глупо? Илеа, конечно, не спрашивала. Он либо винил себя, либо раздражался, что все, что они пытались сделать, не сработало.