Чтение онлайн

Труд «Внутреннего Предиктора» содержит более сотни страниц отборного текста, состоящего из подобных откровений. Такой же критической обработке идеологи «Мертвой воды» подвергли творчество Тютчева, Гоголя, Блока, Михаила Булгакова… Не ограничиваясь литературой, авторы «Внутреннего Предиктора» находят следы «египетского» заговора, погружаясь в бездны русского языка, который они считают священным достоянием, дарованным русскому народу божественными силами. Волшебство русской речи утрачено лишь в результате черномагических инвольтаций носителей еврейского христианства, которые не только разрушили изначальное волшебство русской речи, но и внесли в нее некие порабощающие заклинания. Одним из проявлений такой магии явилось искажение самого обозначения евреев, которое первоначально должно были называться «хевреями». Проницательные авторы «Внутреннего Предиктора» установили, что в системе сакральной числовой значимости русских слов понятия «жрец» и «еврей», в полном противоречии со своим исходным смыслом, обнаруживают числовое соответствие. Таким образом, преобразование слова «хеврей» в «еврей» объясняется стремлением «наложить кандалы» на священный русский язык и замаскировать сатанинскую сущность еврейства:

«Завораживающее воздействие их марксизма, Маркса, Троцкого и прочих хевреев на толпу в России и завораживающее воздействие Библии на клириков и мирян одной из своих основ имеет предумышленное обрезание «ХЕРА» в слове хеврей дабы отождествить его со жрецом и закодировать тем самым подсознание» [405] .

Эти идеи произвели самое серьезное впечатление на чиновников администрации Ленинградской области и на некоторых депутатов Государственной Думы РФ. 25 июля 1996 г. генерал Петров изложил концепцию «Мертвой воды» на парламентских слушаниях в здании Совета Федерации. Председатель Думы Иван Рыбкин представлял текст «Мертвой воды» своим коллегам, сочувствие этой концепции выказывали Владимир Жириновский и Геннадий Зюганов. Уверяют, что выступление Петрова нашло отклик даже у представителей президентской администрации, так что посланники «Предиктора» получили возможность встретиться с всесильной тогда дочерью Ельцина Татьяной Дьяченко.

И хотя встреча эта заметных последствий не имела, приверженцы данного движения не исчезли с российского политического небосклона. Укажу лишь на яркую пропагандистскую активность адептов «Мертвой воды» в ходе теледебатов, предшествовавших парламентским выборам 2003 года, где генерал Петров выступал в качестве лидера «Концептуальной партии «Единение»». Эта инициатива обратила на себя внимание и других эзотериков от политики, включая лидера анастасийцев Владимира Мегре, публично высказавшегося в поддержку Петрова.

По результатам выборов «Концептуальная партия» существенно обогнала своих оппонентов по теледебатам — православную партию «За Русь Святую», однако в Думу все равно не прошла — за сторонников генерала Петрова высказались немногим более процента избирателей. Впрочем, в абсолютном измерении это не так уж и мало — около 710 тысяч человек. Петров с гордостью заявлял в ходе дебатов, что положения КОБ приняты в целом ряде научных организаций по всей стране. Это подтверждает и обозреватель газеты «Версия» Андрей Солдатов, обнаруживший, что идеи «Предиктора» стандартно упоминаются в различных кандидатских диссертациях, которые защищаются в университетах Омска, Новосибирска, Твери… [406] И, несмотря на поражение в ходе выборов, наследники языческих жрецов из «Концептуальной партии» представлены в аппарате российского парламента — например, Сергей Лисовский является экспертом парламентского Комитета по безопасности. К услугам подобных экспертов прибегли и авторы рабочего проекта доклада «Глобальные процессы: тенденции развития в мире и России до 2020 года», который был опубликован в начале 2004 года Научно–исследовательским институтом системного анализа при Счетной палате Российской Федерации [407] . Лисовский уверяет, что даже Путин в бытность его директором ФСБ ознакомился с концепцией «Мертвой воды» и весьма одобрительно о ней отозвался [408] . Впрочем, признавая президентские полномочия Путина, генерал Петров уже примеривает на себя роль подлинного властителя страны — вскоре после выборов он опубликовал на сайте Концептуальной партии (www.kpe.ru) указ № 1 за подписью «Верховного Правителя Святой Соборной Справедливой России», в котором объявляется о введении в стране энерговалюты. Думается, что генерал несколько преувеличивает свои возможности, однако несомненно и то, что движение поклонников языческой мудрости Древней Руси не ограничено масштабом маргинальной причуды, но обладает определенным влиянием на жизнь России.

Феномен неоязычества и связанная с ним арийская идеология — не уникальное достояние России; нечто подобное происходит по всей территории СНГ [409] . В ряде случаев дело не ограничивается теоретическими изысканиями, и в 2002 году в Карабахе было создано военизированное объединение «Кулак армянских арийцев», куда вошли члены Армянской Национальной Армии (впоследствии организация вернулась к первоначальному названию) [410] . Арийский соблазн охватил даже среднеазиатских корейцев. Г. А. Югай, являющийся доктором философских наук, профессором и академиком Российской Академии естественных наук, написал по этому поводу сочинение «Общность народов Евразии — арьев и суперэтносов как национальная идея: Россия и Корея», а также «Арийство и семитизм евразийских народов» [411] . Это гимны богоподобному арийскому человеку, чье благородство противостоит хищнической природе семитизма. Редактором первого труда стал упоминавшийся ранее проповедник идеи русско–арийской основы мировой цивилизации доктор философских наук В. А. Чудинов — по–видимому, имело место его прямое влияние. Союзные отношения связывают русских язычников и с некоторыми другими движениями, например, с Марийским языческим религиозным центром «Ошмарий–Чимарий».

Сложнее обстоят дела с украинскими коллегами русских неоязычников, утверждающими свое первородство и особые права на «Влесову книгу». Хотя на ранних этапах движения адепты украинской «Родной Веры» оказали определенное влияние, по крайней мере, на петербургских «венедов», логика национального самоопределения не могла не привести к соперничеству в борьбе за славянское первородство и арийскую чистоту крови. Другая альтернативная традиция представлена тюркским язычеством — тенгрианством, идеологи которого предлагают свою версию мировой истории, где все культурные достижения обусловлены уже не древними русичами, но мудрыми тюрками [412] . Проще оказалось найти общий язык с единомышленниками из Центральной и Западной Европы. Русские неоязычники поддерживают связи с энтузиастами из Германии, Англии, Скандинавии, Греции, особо тесные контакты с литовской «Ромува». В 1998 году лидер «Союза славянских общин» Вадим Казаков ездил в Вильнюс на конференцию, посвященную созданию Всемирного языческого конгресса, в связи с чем иеромонах Виталий (Уткин) обвинил русских ведистов в своего рода языческой глобализации, направленной против России [413] .

Христианские критики обращают особо пристальное внимание на все международные контакты неоязычников, утверждая, что сам «языческий проект» есть злокозненное изобретение «закулисных» сил, которые хотят нанести смертельный удар русской духовности. Некоторым оправданием этих фантазий могло бы послужить то, что примеры идеологического импорта действительно имеют место. Например, обитающая в США «жрица и бывший президент Церкви всех миров» Анодеа Юдит распространяет в России свою книгу о благодетельном культе женского божества, который противостоит ущербному авраамическому монотеизму [414] . Однако именно этот пример лучше всего показывает, что идеологический импорт — явление эфемерное: российское общество явно остается чуждым феминистским соблазнам, и по крайней мере в ближайшие годы каких–либо шансов на успех у них нет. Более востребованы идеи самосовершенствования в стиле нью–эйдж, однако и они уступают в России суровым арийским фантазиям.

Такое впечатление, что народы, обитающие на пространствах бывшего Советского Союза, освободившись от коммунистической диктатуры, переживают сейчас тот опыт, который был испытан европейцами где–то в первой трети — половине XX столетия, когда на фоне общих национал–языческих увлечений пришел к власти немецкий нацизм. Сходство наблюдается даже в деталях. Так, история Валерия Емельянова, посаженного в сумасшедший дом после убийства жены, которую он счел агентом мирового еврейского заговора, повторяет судьбу «Распутина Гиммлера» — Карла Мария Вилигута, попавшего в клинику для душевнобольных после того, как по таким же мотивам он пытался убить свою супругу [415] . Добавлю, что в дальнейшем это не помешало Вилигуту стать ведущим специалистом СС и принять деятельное участие в устройстве сакрального центра этой организации в замке Вевельсбург. Подобные аналогии кажутся особо актуальными в свете известных политических прогнозов, сулящих России новый Веймарский сценарий. Остается надеяться на то, что историческая реальность не повторяется слишком буквально.

Александр Дугин вот уже несколько лет является наиболее известным деятелем неоевразийства и одним из крупных идеологов русского национализма, очень модным в определенных интеллектуальных кругах. Автор множества публикаций, он издал более пятнадцати книг, перевел труды многих западных идеологов и переиздал работы теоретиков евразийства 1920–х — 1930–х годов, а также участвовал в работе нескольких журналов и долгие годы руководил весьма продуктивным издательским домом.

Зададимся целью выявить вдохновившие Дугина и близкие ему идеи и понять его стремление к совмещению принципов различных идеологических платформ. Александр Дугин — один из немногих, кто считает, что идеологические ресурсы русского национализма обеднены и их необходимо обогатить с помощью западного опыта. В данном случае наш интерес к Дугину вызван его ролью посредника по отношению к западным идеям, «определяющего» место русского национализма внутри более глобальных теорий.

Традиционализм как интеллектуальное течение, в отличие от других доктрин, мало изучен несмотря на то, что он напрямую или опосредованно вдохновил многих мыслителей XX века. В 1920–х годах Рене Генон (1886–1951) сформулировал основные его принципы в пяти работах: «Общее введение в исследования индуистских доктрин» («Introduction g'en'erale `a l''etude des doctrines hindoues», 1921), «Теософия, история одной псевдорелигии» («Le th'eosophisme, histoire d'une pseudo–religion», 1921), «Ошибка спиритов» («L'erreur spirite», 1923), «Восток и Запад» («Orient et Occident», 1924), «Кризис современного мира» («La crise du monde moderne», 1927). После периода увлечения католицизмом, а затем спиритизмом (в составе теософской ложи, а затем в ордене мартинистов), в течение которого он познакомился с восточными религиями, Генон пришел к разочарованию в западных ценностях. Он считал Запад неспособным восстановить мистическую связь с верой, поэтому и покинул Францию, поселившись в Каире, где вступил в египетский суфийский орден, внутри которого и попробовал реализовать принципы традиционализма. В 1930 году идеи Генона нашли последователей в Италии, Германии и Румынии и были взяты за основу оккультными фашистскими течениями. В этой связи необходимо упомянуть главного последователя Генона — Юлиуса Эволу (1896–1974), итальянского художника, близкого к движению дадаистов, одна из книг которого, «Восстание против современного мира» («R'evolte contre le monde moderne», 1934), оказала сильное влияние на немецкие и итальянские неоязыческие движения. Затем традиционализм испытал еще один подъем в 1960–х годах, особенно в мусульманском мире, а также в России, но в меньшей степени [416] .