Чтение онлайн

Опирается ли Дугин на аргументы евразийцев или на идеи Алена де Бенуа, он осуждает национализм в его этническом и «шовинистском» понимании, которое кажется ему опасным и устаревшим. Официальная косноязычная западная доктрина о смешении народов кажется ему столь же вредной, сколь и теория о расовой чистоте, ибо и та, и другая, по его мнению, провоцируют этноцид. Напротив, «евразийское отношение к этносу является охранительным, исходит из принципа необходимости защиты каждой этнической группы от перспективы исторического исчезновения» [488] . Таким образом, используемая терминология остается парадоксальной: Дугин не только не отказывается от расовых теорий, но и выказывает довольно туманное восприятие этничности, так как видит в ней в основном культурные и цивилизационные черты, но использует термин «этнос», имеющий, в советском понимании, скорее натуралистический и биологический характер. Это противоречие отчасти объясняется «постмодернистскими» устремлениями Дугина: он заявляет о своем желании реабилитировать все то, что было забыто в современном мире и что касается как религиозных, так и этнических аспектов. Он высказывает как положительные, так и отрицательные суждения по вопросам этнического характера: его высказывания имеют положительный оттенок, когда речь идет о противостоянии глобальному либерализму, разрушительно влияющему на различия между народами, и негативный, когда он видит в этнических вопросах препятствие евразийскому объединению.

Одной из целей Дугина является борьба за пересмотр принципов соблюдения прав человека, которые имеют универсальное предназначение, что для него является «новой формой тоталитаризма». Он призывает к созданию конкурентной теории, которую он называет правами народов [489] , продолжая таким образом процесс заимствования правыми теорий, некогда называвшихся теориями «третьего мира». Осуществление подобной теории на практике должно иметь место именно в России, с ее естественной федералистской структурой и приверженностью принципам признания этнокультурной автономии в обмен на единство в вопросах, касающихся государства. «Понятие «народ» должно быть взято как основная юридическая категория, как главный субъект международного и гражданского права» [490] . Этническая, религиозная или культурная принадлежность становится, таким образом, способом юридической идентификации личности. Подобная теория была давно уже предложена Панариным, который приводил скорее «цивилизационное», нежели политическое видение плюрализма, по его мнению, более свойственное Евразии. Панарин считал, что Запад уделяет большое внимание правам личности, но не только не признает преобладания коллективного самоопределения и выступает за плюрализм только в личностных рамках, но и практикует гегемонистский подход в отношениях между нациями. Таким образом, Евразия призвана стать полной противоположностью европейской модели: отсутствие демократии в политической сфере, но реализация права на самоопределение для регионов и наций, культ разнообразия укладов жизни.

Этот абсолютизм по отношению к этнической общности предполагает довольно сложное отношение к межкультурному взаимодействию. Как неоднократно и справедливо отмечает П. — А. Тагиефф, подобный культ разнообразия подразумевает страх перед смешением, то есть гетерофилию, сопровождаемую миксофобией. Возможность смешения между группами населения, также как и возможная передача культурных или политических элементов от одной «цивилизации» к другой, вызывает подозрения. Дугин заявляет о своем «терпимом отношении к этническому смешению на уровне элит, но осторожном на уровне масс» [491] . В данном вопросе он выступает в качестве продолжателя традиции советской этнологии, которая, опираясь на теории Юлиана Бромлея (1921–1990) и Льва Гумилева (1912–1992), не прекращала призывать к развитию эндогамных традиций, дабы не подвергать опасности «генофонд» каждой из этнических групп. И в данном случае Дугину блестяще удается преобразовать устаревшие системы взглядов, основанные на русских либо советских стереотипах, и обозначить их как выражение участия в мировых интеллектуальных процессах. Пример России предстает для него частью более глобального размышления о современных процессах изменения коллективной идентичности (коллективного самоощущения) под влиянием глобализации. Дугин заявляет о своей принадлежности к антиглобалистским движениям, многие из которых поставили этот дифференциализм, или культ разнообразия, во главу угла своего мировоззрения.

В долгосрочной исторической перспективе роль идеологического посредника, которую играет Дугин, возможно, окажется довольно важной: он один из немногих, кто занимается пересмотром русских националистических доктрин, до сих пор однообразно славянофильских и отражающих ностальгию по эпохе царизма и/или советскому периоду. Его отличие в том и состоит, что он стремится создать революционную националистическую доктрину, вдохновленную идеями, возникшими на Западе в XX веке, признавая, что в период между Первой и Второй мировыми войнами эти идеи были использованы в политических целях. Являясь противником американской глобализации, Дугин, помимо собственной воли, участвует в процессе глобализации идей сохранения идентичности и в процессе унификации теорий, проводимых в жизнь в рамках противостояния этих двух глобализаций. Он подтверждает, что, несмотря на стремление к универсальности, эти теории на сегодняшний день разрабатываются на Западе. Его роль как русского националиста состоит в стремлении к сознательно и самостоятельно заданной цели, которую можно сформулировать как желание привнести в Россию интеллектуальное наследие глубоко западного характера и призвать сограждан к обогащению своего мировосприятия путем ознакомления с этим наследием.

Верховский Александр Маркович (р. 1962) — директор Информационно–аналитического центра «СОВА». До 2002 года — вице–президент Центра «Панорама». Автор книг «Политическое православие» (М., 2003), «Государство против радикального национализма» (М., 2002), соавтор ряда книг, включая «Национализм, ксенофобия и нетерпимость в современной России» (М., 2002), «Политическая ксенофобия» (М., 1999) и т. д., ряда научных публикаций в России и за рубежом.

Кожевникова Галина Владимировна (р. 1974) — историк, кандидат исторических наук. Специалист по истории российской государственности. Заместитель директора Информационно–аналитического центра «СОВА», до этого — сотрудник Центра «Панорама». Автор ряда публикаций по проблемам национализма и ксенофобии в современной России, включая «Язык вражды в предвыборной агитации и вне ее» (М., 2004).

Кроз Михаил Владимирович (р. 1959) — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник отдела юридической психологии НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. Автор около 70 научных работ по социальной, юридической психологии, психодиагностике, в том числе соавтор коллективных монографий «Ответственность за разжигание вражды и ненависти. Психолого–правовая характеристика» (М., 2005), «Социально–психологические и правовые аспекты ксенофобии» (М., 2005).

Ларюэль Марлен (р. 1972) — историк и политолог, доктор исторических наук, специалист по национализму и националистическим идеологиям в России и в Средней Азии. Автор монографии «Идеология русского евразийства» (М., 2004), монографий на французском языке о русских в Казахстане и об арийском мифе в России в XIX веке, ряда статей по различным идеологическим течениям современного русского национализма. Работает в Международном центре Вудро Вильсона в Вашингтоне.

Мороз Евгений Львович (р. 1950) — историк. Автор статьей, посвященных русскому националистическому движению, исламскому прозелитизму, традиционной русской культуре и фольклору, опубликованных в изданиях Института антропологии и этнографии (Кунсткамера), Института социологии, Института русской литературы (Пушкинский дом), петербургском журнале «Барьер» и пр.

Ратинова Наталия Александровна (р. 1959) — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник отдела юридической психологии НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. Специалист в области юридической, клинической психологии, психодиагностики, судебно–психологической экспертизы. Соавтор коллективных монографий «Криминальная агрессия (экспертная типология и судебно–психологическая оценка)» (М., 2000), «Ответственность за разжигание вражды и ненависти. Психолого–правовая характеристика» (М., 2005), «Социально–психологические и правовые аспекты ксенофобии» (М., 2005).

Тарасов Александр Николаевич (р. 1958) — содиректор Центра новой социологии и изучения практической политики «Феникс». Автор книг «Провокация» (М., 1993), «Провокация — Постскриптум из 1994–го» (М., 1994), «Очень своевременная повесть» (М., 1999). Соавтор книг «Правда о Югославии» (Пермь, 1993), «Политический экстремизм в России» (М., 1996) и «Левые в России: от умеренных до экстремистов» (М., 1997). Автор большого количества статей, опубликованных в России и за рубежом.

Умланд Андреас (р. 1967) — историк и политолог, доктор философии по истории, специалист по сравнительной политологии и правоэкстремистским политическим партиям в России. Редактор книжной серии «Soviet and Post–Soviet Politics and Society» и автор ряда статей по различным течениям современного русского ультранационализма. Лектор Немецкой службы академического обмена в Киевском национальном университете им. Тараса Шевченко.