Чтение онлайн

– Такое не раз бывало в войну, - вспоминает Николай Александрович Волков, бывший гидролог штаба морских операций Восточного района Арктики, а ныне начальник Отдела ледовых прогнозов Арктического и антарктического института.
– Тяжелая ледовая обстановка, мы с синоптиками из кожи вон лезем, даем обнадеживающий прогноз, но морякам подавай немедленное улучшение ситуации! А долгосрочный прогноз - дело исключительно тонкое. Правда, даже в те годы наши "отцы-командиры" - Николай Николаевич Зубов, Владимир Юльевич Визе, Игорь Владиславович Максимов сумели создать великолепные работы по долгосрочным прогнозам погоды и льда, о связи приливоотливных явлений и ветров с поведением ледяного покрова арктических морей. Ну и, конечно, бесценные сведения доставляла авиаразведка...

Рискованными были полеты ледовых разведчиков в годы войны. Они и в мирное-то время далеко не безопасны: слишком переменчива северная погода, не везде надежны посадочные площадки, маловато промежуточных аэродромов. А в войну опасность возрастала неизмеримо.

Одним из первых погиб Иван Гаврилович Овчинников, гидролог Арктического института, специалист по ледовому режиму Баренцева и Карского морей. Он прожил всего тридцать лет, но успел стать крупным знатоком дрейфующих льдов, хорошим прогнозистом. В конце августа 1942 года И. Г. Овчинников летел в очередную разведку. На одной из промежуточных баз самолет, готовившийся к взлету, был поврежден внезапным порывом ветра. Овчинников тут же пересел на другую машину: нужно было лететь на помощь застрявшему во льдах каравану. Пилот И. Д. Черепков поднялся в воздух, но в пункт назначения так и не прибыл. Стоял конец августа, в Карском море разбойничал "Шеер", рыскали подводные лодки. Какая трагедия произошла, об этом так и не узнали: во время полета рация самолета молчала. Лишь после исчезновения машины Черепкова полярным пилотам было приказано регулярно сообщать свои координаты. (Нужно еще добавить, что, за редким исключением, самолеты ледовой разведки не имели вооружения.)

Даже в разгар войны в полярных морях продолжали работать экспедиции на специально оборудованных судах. Одно из таких научных судов моторно-парусная шхуна "Академик Шокальский", в конце июля 1943 года направлялось с Диксона к северо-восточному побережью Новой Земли, имея на борту около тридцати человек экипажа и членов экспедиции. Внезапно на беззащитное судно напала немецкая подводная лодка, открывшая артиллерийский огонь. Капитан И. С. Снисаренко полным ходом направился к кромке льдов, чтобы укрыться в них, но в этот момент снаряд пробил борт корабля у самой ватерлинии. По приказу капитана моряки успели, прежде чем затонуло судно, уничтожить всю секретную документацию. Фашистам снова не удалось завладеть кодами и картами.

Гитлеровцы варварски расправились с безоружными людьми. Подводная лодка подошла вплотную к единственной шлюпке с уцелевшими моряками, немецкие матросы, гогоча от удовольствия, багром опрокинули шлюпку, чтобы полюбоваться видом барахтающихся в воде, погибающих людей... Кое-кому удалось взобраться на плавучие льдины, но фашисты открыли по ним огонь из пулеметов. Так погибла гидрохимик из Арктического института Б. Н. Футерман, получил ранения гидролог А. В. Иванов.

Когда подлодка наконец удалилась, оставшиеся в живых кое-как залатали изрешеченную пулями шлюпку, пустив в ход собственную одежду. Семнадцать человек во главе с начальником экспедиции В. С. Большаковым двинулись в путь на веслах. Им удалось добраться до берега Новой Земли. Они развели костер, но не успели обогреться и выпить кипятку, как к берегу подошла та же подводная лодка. Люди бросились под защиту каменных глыб, но гитлеровцы не спешили преследовать их. Они столкнули шлюпку в воду, вывели ее на буксире в море, а затем подводная лодка с ходу протаранила ее...

Люди на берегу оказались в совершенно безнадежном положении: без шлюпки, без пищи, без теплой одежды, мокрые, замерзшие, обессилевшие. Им неоткуда было ждать помощи: в последней радиограмме, посланной на Диксон в момент нападения фашистов на "Академика Шокальского", не были указаны координаты судна.

Но они не пали духом. Семнадцать человек двинулись пешком на юг вдоль восточного побережья Новой Земли. Несколько суток продолжался этот беспримерный переход. Им пришлось преодолеть широкие, многокилометровые ледники, спускающиеся с горных вершин в Карское море, перепрыгнуть, переползти по снежным "мостам" через множество ледниковых трещин, перейти вброд бессчетное число речек, ручьев с ледяной водой. Они шли, как в бреду, полуживые от потрясения, полураздетые, голодные, с кровоточащими обмороженными ногами. Трое не вынесли тягот похода и погибли, но остальные сумели все же выйти в район залива Благополучия, где их обнаружил и взял на борт мотобот "Полярник", специально высланный с Диксона на поиски людей с "Академика Шокальского".

Не менее трагической была судьба экипажа гидрографического судна "Норд", которым командовал участник похода на "Челюскине" капитан В. В. Павлов. Славная арктическая гидрография! Как много она делает, и как мало мы знаем об этом... Ведь, в сущности, только благодаря полярным гидрографам могут без опаски ходить корабли Северным морским путем. Именно гидрографы, можно сказать, потом и кровью проложили гигантскую трассу. Они облазали, обшарили, нанесли на карту все бухты и бухточки, заливы и проливы Арктики, промерили глубины, разведали подходы к удобным якорным стоянкам, к портам. Гидрографы всегда составляли основу основ любой полярной экспедиции, без них было бы немыслимо исследование и освоение Арктики, их работа столь же необходима, как и работа синоптика, ледового разведчика. Особенно в годы войны.

В августе 1944 года гидрографическому судну "Норд" было приказано зажечь маячные огни в нескольких пунктах таймырского побережья и на прилегающих островах. Через несколько дней после выхода из Диксона радист "Норда" внезапно открытым текстом передал радиограмму о том, что судно обстреляно подводной лодкой. Он повторил это сообщение еще два - три раза, после чего эфир замолчал...

Во всех деталях судьба "Норда" стала известна много позже, когда вернулись из фашистского плена несколько моряков из экипажа судна, насчитывавшего около двадцати человек. "Норд" был потоплен немецкой подводной лодкой близ острова Белуха, почти в том же месте, где двумя годами раньше героически погиб "Сибиряков". Экипаж гидрографического судна вел себя геройски, в плен попали только тяжело раненные моряки.

Так погибали полярные гидрографы, зажигая огни для других кораблей, идущих нелегкой и опасной северной трассой...

Вражеские подводные лодки продолжали пиратствовать в наших северных морях. Не сумев добиться заметного успеха в борьбе с арктическими конвоями, фашисты все чаще стали нападать на невооруженные экспедиционные суда и маленькие, оторванные от мира полярные станции.

Прошло каких-нибудь три недели после гибели "Академика Шокальского", и немецкая подводная лодка напала на полярную станцию на острове "Правды" в архипелаге Норденшельда. Здесь жили только двое - Александр Будылин и Иван Ковалев. Жили и работали, обслуживали сводками навигации. В августе 1942 года Будылин радировал: "Всем, всем! Слышим отдаленную канонаду" - это были отголоски сражения между "Сибиряковым" и "Шеером". Прошел год, и война ворвалась на остров "Правды".

Укрывшись за стеной сплошного снегопада, гитлеровская лодка подошла к острову и в упор, с расстояния в несколько десятков метров, расстреляла станцию. Обстрел продолжался целых полчаса. Вспыхнули все немногочисленные постройки, над островом поднялось алое зарево, Будылин и Ковалев укрылись среди каменных обломков на берегу, полураздетые, беспомощные...

Конечно, было бы крайне соблазнительно написать, что "отважные полярники открыли ответный огонь по фашистской подводной лодке" (и кое-кто из авторов примерно так и пишет), но на деле произошло другое, и по-своему, - не менее примечательное. Оказавшись в предельно драматической ситуации, люди не дрогнули. И, что, пожалуй, столь же важно, не утратили чувства юмора. Глядя на полыхающие домики, Иван Ковалев сказал своему товарищу: "Эх, сколько добра пропало! Это все ты жадничал, экономил вино: "К праздничку, к праздничку..." Получай теперь праздничек! Напрасно я тебя послушался..."

Будылин и Ковалев отсиделись в своем ненадежном укрытии, дождались, пока лодка ушла (видимо, немцы решили, что убили людей и сожгли все дотла и высаживаться на берег нет надобности), а потом облачились в случайно уцелевшие мешки из-под муки, разыскали спрятанную в укромном месте лодочку и переправились в ней на соседний остров Нансена. Позже Черевичный доставил обоих в Диксон.

Командир подводной лодки не удовлетворился нападением на остров "Правды". Через неделю он повторил пиратскую атаку, на сей раз в другом районе Карского моря - в заливе Благополучия на восточном берегу многострадальной Новой Земли, там, где незадолго до того нашли спасение уцелевшие моряки с "Академика Шокальского". Подводная лодка подкралась к побережью в сумерках и, не входя в залив, открыла огонь обычными и термитными снарядами с далекого расстояния. Домики охватило огнем, но люди не пострадали: захватив с собою материалы наблюдений и секретную документацию, они успели перейти в безопасное место. Однако связь с Диксоном на время прервалась, и тогда в залив Благополучия вылетели сразу два самолета - Черевичного и Стрельцова.

Пилотам было поручено выяснить, почему молчит станция, и, если потребуется, оказать помощь полярникам, попавшим, очевидно, в трудное положение. Не исключалось, что на берегу гитлеровцы, поэтому один самолет должен был делать круги над заливом, в другой - совершить посадку на воду. Черевичный сумел хорошо "приводниться" и аккуратно подрулил к берегу, где его встретили исстрадавшиеся, но невредимые люди...

Летом 1944 года фашистские подводники продолжали охотиться за советскими судами в Карском море. Случилось так, что самой трагической потерей в навигацию 1944 года - да и, пожалуй, за все годы войны в Арктике - стала гибель советского транспортного судна теплохода "Марина Раскова". Помимо всевозможных грузов, на нем находилось несколько сот пассажиров, в том числе много женщин и детей, - шла смена полярникам, несшим вахту на станциях Карского моря. Транспорт охраняли три минных тральщика Беломорской военной флотилии.