Чтение онлайн

С самого начала войны немецкие метеорологи активизировали работу по созданию "автоматов погоды". Были разработаны два типа таких станций. Морские "автоматы" устанавливались в море на якорях и давали сведения о температуре и давлении воздуха. Заряда аккумуляторных батарей хватало на два месяца. Наземные автоматические станции передавали еще и информацию о направлении и скорости ветра, могли работать при температуре воздуха до 40°, а питания им хватало на целых девять месяцев. Передатчики станций обоих типов автоматически включались по 3 - 4 раза в сутки.

Морские радиометеостанции немецкие специалисты доставляли на подводных лодках, тайком подбиравшихся к берегам Лабрадора, Исландии, Гренландии. Наземные станции доставлялись самолетами и судами. Их устанавливали на Шпицбергене, Ян-Майене, острове Медвежьем, на Лабрадоре и на Новой Земле. Именно сюда, к берегам советской Новой Земли, на остров Междушарский, прилетел осенью 1942 года вездесущий "милый Гольцапфель". С превеликим трудом, увязнув шасси в еще не схваченном морозами грунте, сел в тундре "хейнкель-111". Долго и мучительно экипаж "выпрастывал" машину из грязи, но едва немцы приступили к установке радиометеостанции, появился советский самолет. Пилот обстрелял группу "научных диверсантов", и те, так и не закончив монтажа, поспешно взлетели. Через двое суток Гольцапфель рискнул снова наведаться сюда - очень уж велика была нужда в метеосводках. Но брошенная впопыхах во время первого визита метеостанция оказалась изрешеченной пулями: очевидно, наш летчик успел побывать здесь еще раз. Усилия по внедрению метеоавтоматики были явно непропорциональны достигнутым успехам: станции слишком быстро выходили из строя. Их разрушали морские волны, их "атаковали" любопытные медведи. И, конечно, их обнаруживали и "глушили" хозяева тех земель, на которые вторгались германские синоптики-разведчики. Нужно было придумать нечто новое, чтобы избавиться от капризов автоматики, от несовершенства наблюдений с борта метеотраулеров и подводных лодок, от эпизодичности, связанной с полетами метеосамолотов. И гитлеровские синоптики придумали, как им казалось, действенную методику: они стали организовывать постоянные метеоророгические станции на пустынных берегах отдаленных арктических островов и архипелагов. Совершенно секретные долговременные точки сбора метеоинформации в глубоком арктическом тылу противника. Но их черед пришел несколько позже. А пока...

Сквозь фашистские заслоны в Северной Атлантике, преодолевая штормы, туманы и льды, шли в советские порты караваны кораблей. В районе острова Медвежьего их встречали корабли боевого охранения советского Северного флота и сопровождали в Мурманск и Архангельск. Здесь вели свое "сражение за цифры" советские синоптики и ледовые разведчики.

Как принимают караваны

Во время войны Мурманск как незамерзающий порт приобрел особое значение. Гитлеровские стратеги предполагали захват города и всего Кольского полуострова, наступление дальше на юго-восток, оккупацию северной территории нашей страны, включая Архангельск. Так появились на свет планы крупных военных операций на Севере - "Голубой песец", "Серебристая лиса" и т. д. Однако совместные действия защитников Заполярья - армии, авиации, флота - сорвали намерения германского генштаба. Мурманск, этот подлинно героический город, не сдался. Тогда фашисты решили разрушить его до основания, сжечь причалы, уничтожить порт, парализовать разгрузку приходящих в Мурманск караванов. Немецкая авиация беспощадно бомбила город и стоявшие у берега корабли. Вражеские аэродромы находились так близко, что служба оповещения не всегда успевала объявить тревогу. В городе часто полыхали пожары.

Среди объектов, подвергавшихся воздушным атакам, было приметное здание с флюгаркой на крыше, находившееся на Халдеевом мысу - мурманская Служба погоды. Фашистским пилотам удалось сильно повредить здание. Мурманские метеорологи перебрались в другой дом на окраине города, но и там их настигли бомбы. Погибли молодые радисты Землянская и Купцов, некоторые получили ранения, однако бесценные архивы удалось спасти из огня, а дежурные прогнозисты прямо среди развалин, под открытым небом, при продолжающемся воздушном налете, принялись составлять очередную карту погоды! Гидрометеорологи вскоре перешли в третье по счету здание, на проспекте Ленина, где и проработали до конца войны.

...Зайдите в обычное, "мирное" бюро погоды, и вы услышите непрерывный стук телетайпов, увидите бесконечную бегущую бумажную ленту с группами пятизначных цифр. В этих цифрах вся погода планеты. На рабочих столах синоптиков - карты земного шара, на них маленькие кружочки метеостанций городских, сельских, равнинных, таежных, горных, полярных, береговых, островных, дрейфующих... Около каждой точки множество цифр и условных значков: это техник-наноситель расшифровал ленту, превратил группы цифр в осязаемые значения температуры и давления, влажности и скорости ветра. Усилия тысяч наблюдателей как бы материализовались в хаосе цифр и значков. Хаос? Нет, строгая система, погода во всех ее проявлениях. А потом, проанализировав цифры и значки, синоптик рисует на карте кольца областей высокого и низкого давления - антициклоны и циклоны, прочерчивает резкие линии атмосферных фронтов - границы раздела между различными воздушными массами, закрашивает зеленым цветом зоны осадков, желтым - туманов. Так рождается Прогноз. Напряженный, но радостный труд. Мирный стук телетайпов, шорох карт...

А на мурманских прогнозистов падали бомбы, в них стрелял враг, они погибали, как погиб в море при исполнении служебных обязанностей молодой гидрометеоролог Василий Коровицын.

Они хорошо сознавали серьезность своей работы: от нее в немалой степени зависел успех боевых операций кораблей и авиации Краснознаменного Северного флота. Мурманские разведчики погоды составляли прогнозы для обширной акватории, побережья и глубинных районов Кольского полуострова. При этом "на переднем крае" борьбы находились военные синоптики штаба Северного флота. Гидрометслужба штаба планировала разведку погоды и давала прогнозы для всех основных районов боевых действий Северного флота - для Норвежского, Баренцева, Белого и даже Карского морей.

В штабе флота регулярно докладывалась метеорологическая обстановка. Если требовала ситуация, прогнозисты составляли экстренный уточненный прогноз. Нередко сообщения синоптиков внимательнейшим образом выслушивал командующий флотом адмирал А. Г. Головко. Командиры надводных и подводных кораблей, а также авиасоединений, перед каждым выходом или вылетом в море подробно знакомились с погодой в районе предстоящих боевых действий.

Н. П. Беляков, В. Г. Фридрик, С. К. Авербух, Г. Ф. Прихотько, Н. И. Егоров, Г. И. Бондаренко, А. Н. Михайлов, Б. А. Яковлев, Н. П. Лужная, В. Ф. Чернова, Н. М. Чапыгина - это лишь немногие из тех военных и гражданских синоптиков, которые несли на своих плечах тяжесть "метеорологической" войны на мурманском берегу. Они видели смерть товарищей, получали тяжелые ранения, но не было случая, чтобы в штаб не поступила очередная синоптическая карта. Метеорологов очень любили на Северном флоте, понимали, как важна их работа. При всех строгостях той поры, при резком ограничении ночного передвижения по городу, метеорологам всегда была "зеленая улица". Им оставляли лучшие места в кинозале, о них не забывали, когда представляли к правительственным наградам моряков Северного флота - ведь они тоже сражались с врагом! А в 1943 году англичане вынесли особую благодарность за помощь в проводке конвоев именно им - сотрудникам Службы погоды. Метеорологи, в частности, немало способствовали успешному перегону соединения "летающих лодок" - гидросамолетов из Исландии в Мурманск. Прогноз погоды по трассе перелета давался "с дублированием": его составляли и в Мурманске, и в Рейкьявике, где этим занимался опытный синоптик-краткосрочник (специалист по краткосрочным прогнозам) С. М. Простяков.

Откуда получали мурманские синоптики информацию о погоде? В основном с метеостанций нашей страны, особенно с северных, арктических. Сложность и специфика работы мурманчан заключалась в том, что связь с Москвой, через которую обычно "расходится" вся информация, была крайне затруднена: гитлеровцы то и дело прерывали телеграфную связь. Оставалась, правда, радиосвязь, но и она была ненадежна, так как Мурманск находится в зоне полярных сияний и магнитных бурь, столь затрудняющих прохождение радиоволн. Поступали эпизодически сведения о погоде из-за рубежа - из Гренландии, из Исландии, с некоторых метеостанций Британских островов. Каждая дополнительная цифра служила подспорьем синоптикам.

При непосредственном участии метеорологов и гидрологов была осуществлена и чисто навигационная операция по выводу линейных ледоколов на восток, в Арктику, в августе 1941 года и возвращению их осенью в Архангельск, по окончании работы на трассе Северного морского пути. Уйти из Мурманска в светлое время года было почти невозможно: гитлеровские пилоты специально охотились за нашими мощными ледоколами. Оставалось одно: ждать густого тумана. Синоптики "пообещали" такую погоду и не обманули. Когда же пришла пора ледоколам возвращаться из Арктики на запад, было решено задержать их в Карском море до тех пор, пока не установится сравнительно крепкий лед. Предложение единственно верное в условиях войны: молодой, пусть даже прочный лед не очень страшен сильному ледоколу, зато отпугнет вражеские подводные лодки.

В крайней западной части Арктики шла тяжелая война. Однако конвои направлялись не только в незамерзающий Мурманский порт, но и в Архангельск, крупный порт на ледовитом Белом море, в дельте Северной Двины. В мирные годы навигация в зимнее время здесь резко сокращалась. Однако война потребовала максимального продления сроков судоходства в Белом море и в речной дельте. Понадобилась помощь Службы погоды в полном ее объеме: метеорологов, ледоведов, гидрологов-гидротехников, речных лоцманов знатоков мелей и глубин, узких стремнин и резких поворотов русла.

Архангельские лоцманы проводили суда по коварным, изобилующим отмелями извилистым двинским протокам. Нередко - под фашистскими бомбами: немецкие самолеты добирались и до Архангельска, в городе не раз вспыхивали пожары. Лоцманы проявляли незаурядную храбрость, приводя в изумление даже видавших виды иностранных моряков, участников трансатлантических рейсов. Был, например, случай, когда английское транспортное судно, до отказа загруженное боеприпасами, подверглось в дельте Северной Двины близ острова Мудьюгский воздушному налету. Едва появились "юнкерсы", команда поспешила покинуть корабль, и на борту остался лишь Прокопий Васильевич Медведков, архангельский речной лоцман. Семь суток провел он на незнакомом судне, не раз пережил бомбежку, но не бросил своего поста!