Цепкие лапы родины
Шрифт:
– А он что?
– Всем говорит, что со свободой прощается, а сам сияет как медный тазик – добился – таки своего!
Те временем из толпы приглашенных выделился мужчина средних лет с медалями и крестом на пиджаке. Заметив его, «рокер» переменился в лице, заметно помрачнев.
– А это кто такой? – кивнув в сторону «медаленосца» спросил он, обращаясь к Диману.
– Да это дядька Сашкин, жониха, тоесть… Военный какой-то. Говорят, в Чечне воевал.
– И что, так сильно «нагероинил», аж медалями да крестами всего пообвешали?!..
– Да кто его знает. На словах все герои. А там, может, просто водку пьянствовал с начальством, потому и приехал «вся грудь в медалях»! Кто служил, тот знает, награждают не тех, кто «героинит», а кто с начальством ладить умеет. Да сам - то ты кто таков будешь?
– Да я так… Музыкант бродячий, - затягиваясь сигаретой, мрачно ухмыльнулся «рокер».
Вован и Диман засмеялись.
– Так может, и сыграть сможешь?
– А как же. Давай гитару, сыграну для молодых!
Диман усмехнулся, сделал последнюю смачную затяжку, отбросил бычок в сторону, подошел к «Волге», открыл багажник, достав старую потрепанную гитару, протянул ее «рокеру». По тому, как он взял ее в руки, было видно, что гитарой он владеть умеет. Проведя пальцами по струнам, он легко наиграл мелодию марша Мендельсона. Воспроизведенный на гитаре, марш прозвучал как-то смешно. Кто был рядом, заулыбались.
В это время, люди возле подъезда зашумели и расступились в стороны. Из дверного проема вышел жених, за ним показалась невеста. Она была в белоснежном, с ярко-синими вставками свадебном платье, ее распущенные черные волосы, достававшие почти до пояса, красиво контрастировали с платьем. Глаза были подведены синеватыми тенями, края глаз выделялись стрелками, как у древней египтянки. На ее руках были белые, длинные до локтей перчатки, в ушах длинные сережки в виде соединенных мелких серебристых монеток. Когда она спускалась по ступенькам, ее обнаженная нога показалась из высокого разреза верхней длинной полупрозрачной юбке, под которой виднелся короткий узкий подол платья. В одной руке она держала букет цветов, другой держала под руку жениха. В этот миг она была прекрасна, как никто и никогда… Почему-то казалось, что она немного грустна. Стоявшие вокруг захлопали в ладоши, бабахнули хлопушки, на «молодых» посыпались конфетти, защелкали фотокамеры, кто-то крикнул «Ура»… В воздух полетели мелкие монеты, какие-то зерна… «Молодые» под шум и крики прошли несколько метров к машинам.
Шум начал затихать. Все расступились, и перед женихом, неподвижный как скала, остался «рокер» с гитарой в руке.
– А выкуп за невесту не желаете? – мрачно произнес он…
– А «в ухо» не боитесь? – в тон ему ответил Александр.
– Панки бояться не умеют…
Невеста едва заметно вздрогнула, резко повернулась в его сторону, ее лицо помрачнело.
– Да ладно, дай ему «выкуп», видишь, человеку на опохмел не хватает! – подсказал кто-то.
Стоявший рядом «свидетель» молча, протянул десятитысячную бумажку.
– За такие деньги я, пожалуй, сыграю что-нибудь для прекрасной невесты… - притворно – бодрым голосом, оглядевшись по сторонам, воскликнул «панк-рокер».
– Пусть сыграет, он обещал!.. – крикнул Диман.
Мужик отошел на два шага назад, присев на капот ближайшей машины, ударил по струнам, раздался долгий протяжный звон. И вдруг полились нежные мелодичные звуки. Толпа настороженно притихла. Глубоко вдохнув, он посмотрел в глаза невесте…
– Ах, что же ты наделала, надела платье белое,
Кольцо на руку правую, на голову фату…
А может ты забыла, как мне ты говорила,
Как нежно говорила, я так тебя люблю…
В этот миг невеста побледнела, ее руки задрожали, она опустила глаза.
– Сбивая черным сапогом с травы прозрачную росу,
Наш караул идет вперед и каждый к своему посту…
И каждый думает о том, что дома ждут и письма пишут,
Любимый милый дорогой тебя я жду, тебя я слышу…
– Ник!!! – закричала девушка, букет выпал из ее руки, она дернулась к гитаристу…
– Регина, стой! – крикнул Александр – у нас же свадьба!…
Регина резко повернулась к нему глядя прямо в его глаза… Через секунду она вырвала ладонь из его руки и кинулась к парню с гитарой.
– Микола!… Ник… Николя… Ты где пропадал?!.. Ты откуда?!.. – не в силах устоять на ногах она присела на корточки, от чего ее обнаженные ноги выступили через разрез. Сжимая в руках его ладони, она заглядывала в его глаза…
– Где я был, это может Сашка рассказать, да вон тот «крестоносец» - он кивнул в сторону мужчины с крестом и медалями на пиджаке.
– Регина! – нервно крикнул Сашка – нам же в ЗАГС ехать!
– Нет, подожди, что это все значит?!..
– Ты ничего не знаешь! Он людей убивал! Он дезертир! Его военная прокуратура разыскивает!
– Так ты все знал и молчал!!!
– Да, Риночка, да – горько ухмыльнулся Микола – я же солдат, мое дело убивать… Вон тот товарищ, капитан Лодыгин… Или, наверное, уже майор? Он все знает. Пусть расскажет, доблестный офицер, за что его наградили. За торговлю солдатами, наверное?!..
Лодыгин переменился в лице и, посмотрев по сторонам, попятился, скрывшись в толпе… Стоявшие рядом напряженно молчали, бабки поодаль быстро перешептывались. Александр шагнул к Регине и попытался схватить ее за руку. В этот миг Регина сорвала с себя перчатки, швырнув их ему в лицо. Резким движением она стянула с себя верхнюю длинную юбку, швырнув в сторону, оставшись в одном только коротком узком платье без рукавов. Стоявшие рядом ахнули, большинство плохо понимали, что происходит. Регина сорвала с себя белые туфли на каблуках. Держа Миколу за руку, она потянула его сквозь народ в сторону.
– Регина! – рядом стояла ее мать, перепугано глядя на нее.
Девушка быстро посмотрела на нее, вырвала из ее рук сумочку, вынув из нее связку ключей. Подойдя к иномарке серого цвета, стоявшей поблизости, она открыла дверцу, села за руль. Не теряя зря времени, Микола прыгнул на соседнее сидение. Заскрежетал двигатель, мать бросилась к машине, яростно дергая за ручку двери. Опомнившись, Александр тоже кинулся к машине. В этот миг двигатель завелся, автомобиль резко развернулся и покатил со двора…
Они мчались по улице. Минут через десять машина свернула в малоприметный поворот меж старых двухэтажек. За окном мелькали только кусты, деревья и лужайки. Машина затряслась по поросшей травой земле, заехав в тень между небольших развесистых деревьев, остановилась. Регина схватила Миколу за плечи и, притянув к себе, вцепилась губами в его губы. Она рыдала, то снова целовала его, то шептала «Николя… мой Николя…» В тот же миг дверь распахнулась, они оба выкатились из машины и покатились по склону оврага… Когда они остановились, Регина оказалась сверху. Она потянула платье руками, но ничего не получалось… Микола вцепился в края платья сверху и, сильным движением рук, с треском разорвал его напополам. Регина осталась перед ним только в нижнем белье.
Как она переменилась за эти три года! Она стала взрослее, в ее фигуре уже не осталось и следов той прежней подростковой «угловатости». Ее тело приобрело те самые, манящие женские формы, сводящие с ума мужчин… Она торопливо сорвала с него рубашку, джинсы, в сторону полетело нижнее белье, через секунду овраг огласился ее криком, перешедшем на стоны…
Светило солнце, дул слабый ветерок, насвистывали птицы. Веселый соловей, сев на ветку березы, повернув голову, левым глазом посмотрел на кувыркавшихся по траве внизу двух влюбленных… Словно сама природа хотела подыграть им, оградив от всех в этом уютном уголке лесопарка.