Чтение онлайн

– Тебе здесь нравится, Тень?

Джо почувствовал, что вопрос задан искренне.

– С серединки на половинку.

– И которая же половинка тебе по вкусу?

– Самая лучшая. Я никогда прежде не слыхал такой музыки, и никогда еще сам не выглядел так привлекательно. – Он удивлялся собственным словам.

Люси ласково улыбнулась.

– Я благодарна тебе за то, что ты мне доверяешь, – сказала она тихо. – Я понимаю и ценю доверие. И отплачу признанием за признание, если позволишь.

Джо растерялся.

– Да, конечно, – пробормотал он.

– Я хочу, чтобы ты оказал мне любезность. Постарайся держаться так, будто я вскружила тебе голову.

– Но ведь это, госпожа Энсон, и в самом деле так. Люси рассмеялась. Смеялась она звонко, как Лиззи.

– Прошу, не называй меня этим именем. Это мисс Эмма – госпожа Энсон. Я же не зову тебя – мистер Симмонс. Зови меня просто Люси.

Они остановились на «мисс Люси». В ответ на ухаживания паренька Люси ожила, будто засохший сад под весенним дождем. Она была непривычно возбуждена и много и неосторожно болтала.

– Я и не думала, что окажусь здесь, – призналась она, – но мистер Джошуа настоял. Я буду ему благодарна до конца жизни. Я и не догадывалась, как мне не хватало вечеров и общества. Видишь ли, всего один миг я была как те девушки, что сейчас кокетничают и танцуют, а потом сразу стала женой и матерью. Мы с Эндрю были тогда так молоды! А потом война, а потом… Конечно, я эгоистка – хочу танцевать, когда Эндрю даже ходить не может. Вот такая я. Сколько тебе лет, Тень?

– Я точно не знаю.

– Скажи мне. Я никому не проговорюсь.

– Не в этом дело. Я действительно не знаю. Если прикинуть, примерно около восемнадцати.

– Вот так так! А я-то считала себя молодой. Завтра мне исполнится двадцать один год. – Люси поморщилась. – Я чувствую себя виноватой, оттого что должна держать себя как взрослая. Глупость какая! Сижу тут и болтаю с молодым человеком. Это настолько забавно, что может вызвать скандал.

– Скандал? Мисс Люси, но я вовсе не хочу доставлять вам неприятности.

– Не беспокойся! Ты так мил со мной. Я вполне могу тебе доверять и, несмотря на это, озорничать и даже кокетничать. Ведь правда?

– Да, мэм. Потому что кокетства я нипочем не распознаю.

– Ты точь-в-точь как Пинкни. А он-то какой нехороший! Взгляни на этих девушек, даже на дам, что стреляют в него глазами. Он ничего не замечает.

– Но ведь он помолвлен.

– Не будь простачком, Тень. Разве Лавиния похожа на счастливую невесту? Пинкни следует либо дать ей взбучку, либо расстаться с ней завтра же.

Если в зале и назревал скандал, то по поводу поведения Лавинии Энсон. Отец и мать не приглядывали за ней, как на балу святой Цецилии. У девушки кружилась голова от ощущения свободы, того, что вокруг нее увивались мужчины. Пинкни навел ее на мысль о существовании некоей тайны. Лавиния обладала чем-то, чего хотелось им всем. Девушка и сама точно не знала, чем же именно она обладает, но понимание того, что нечто тайное существует и находится в ее власти, придавало ее чарам особый соблазн, в отличие от прочих молоденьких девиц. Лавиния была несведуща в этой области, но кокетство ее не было невинным. Даже взрослые джентльмены невольно обращали на нее внимание. А юноши вились вокруг нее, как мошки вокруг пресловутой свечи. Только Пинкни обладал противоядием. И Симмонс. Сопровождающие девиц дамы были в ужасе.

В результате бал имел необыкновенный успех. Чарлстонцы ничто так не обожают, как хороший скандал. Этого удовольствия они были лишены долгие годы. В разгар суматохи о подопечном Пинкни забыли, а Джо приобрел нового друга.

Паренек, побывав на балу, сделал два весомых вывода. Аристократия его не принимала и не примет, несмотря на рекомендации Пинкни. И во-вторых, превосходная одежда внутренне меняет человека. Он поклялся себе, что не будет больше принимать приглашений от чарлстонцев, а при случае купит отличный костюм, как бы дорого он ни стоил.

Всю ночь Пинкни и Симмонс не спали. Проводив Лавинию и Люси, они переоделись и на наемных лошадях, при лунном свете, отправились в Карлингтон. На полпути от города начало моросить, но дождь не мог охладить их пыла. Прибыли они, когда уже наступил туманный рассвет. Они сидели на краю ямы, и капли дождя стекали с полей их шляп. Друзья попивали виски из фляжек, провозглашая начало фосфатной компании «Трэдд – Симмонс». Разделение труда было оговорено заранее. Пинкни поставляет сырье, Тень продает.

– Тяжелые времена позади, – выкрикнул Пинкни прямо в небо, – теперь нас ничто не остановит.

Небеса, казалось, приняли его вызов. Дождь, начавшийся рано утром, с короткими перерывами лил в течение последующих трех месяцев. Никто из старожилов чарлстонцев не помнил такой сырой погоды. Посевы гороха и бобов гнили, затопленные морями ила, в которые превратились поля. Более поздние посадки не могли быть произведены. Городские водостоки не справлялись с нахлынувшей массой воды. В полнолуние вода поднялась вровень с набережной и затопила некоторые улицы. Люди были вынуждены пользоваться лодками. Нечего было и думать, чтобы приняться за дело. На дорогах грязь была по пояс, а вздувшаяся река Купер несла множество топляков: вода подмывала берега, и деревья с корнями падали в волны. Пинкни оказался запертым в городе, хотя дома ему не сиделось. Большую часть времени он проводил в старом пороховом магазине на Каберленд-стрит. Там был арсенал драгунов. Пинкни встречался с друзьями, которые так же бегали от своих домашних. Старые приятели могли не скрывать здесь своих чувств. Пинкни часто брал с собой Стюарта. Клуб во дворе Алекса Уэнтворта затопило, а встречаться в доме миссис Уэнтворт им не позволяла. И другие матери тоже, включая Мэри Трэдд. Восемь таких больших шумных мальчишек – это чересчур.

Вот почему Стюарт сопровождал драгунов, когда их направили усмирять мятеж. Мальчишки чуть не умирали от зависти.

Одним из опаснейших районов города было переплетение улиц, возле доков. Негры жили там по четыре-пять человек в одной комнате в старых, полуразрушенных лачугах. Скученность не так страшна, когда вся жизнь проходит во дворе или на улицах. Но невыносимо неделю за неделей тесниться всей семьей под протекающей крышей. Поначалу негры, как и белые, молили Господа о помощи. Но вскоре приверженцы примитивных древних религий заставили прислушаться к своему голосу. Внушающие ужас старухи – колдуньи, знахарки, ведьмы – знали ответ. Причина дождя – русалка, которую аптекарь Тротт заточил в склянке с водой. Нашлись свидетели, которые поклялись, что своими глазами видели русалку, совсем живую. Мужчины и женщины похватали палки, и взбешенная толпа зашлепала по воде по направлению к аптеке. Они должны отпустить водяную тварь, а иначе родная ей стихия сама освободит ее, смыв с лица земли целый город.

Драгуны прибыли слишком поздно, чтобы спасти стеклянные кувшины и бутыли. Все было разбито вдребезги. Но они успели предотвратить убийство доктора Тротта: нашли и показали всем «русалку» – маленького морского конька в банке со спиртом. Стюарт давно не испытывал такого восторга.

Из всех обитателей дома Трэддов Симмонс наиболее страдал из-за дождя, но меньше всех обнаруживал свое недовольство. Он шутил с Лиззи, сопровождая ее в школу и обратно, когда Митинг-стрит превращалась в поток. После школы Лиззи мучила его, заставляя читать ей вслух романы Вальтера Скотта, пока она баюкала на коленях медвежонка. Часами паренек сидел с Пинкни, строя планы и набрасывая чертежи месторождения. И все это время ему было не по себе. В сельской местности, вдали от Чарлстона, дождь не лился с такой силой и не был таким затяжным. Но он представлял угрозу для посевов хлопка, а не будет хлопка – не будет работы у посредников и не будет денег, чтобы вложить их в развитие Карлингтона. Симмонс решил, что не будет брать чужаков в долю. Иначе с компанией «Трэдд – Симмонс» обойдутся так же немилосердно, как и с фермерами. Но все, что ему оставалось, – это ждать.

В июне выглянуло солнышко. Зазвенели колокольчики наемных повозок, и кусты залитых водой роз вновь расцвели. Пока армия и саквояжники жаловались на высокие цены на продукты, которые доставляли по сияющим рельсам недавно отстроенных трех железных дорог, суровые чарлстонцы испытывали гордость оттого, что пережили еще одно потрясение. Пищей им служила горькая кормовая капуста, которую раньше ели только негры. Ничто не могло бы истребить кормовую капусту, даже библейский потоп. И ничто не могло истребить чарлстонцев. Кормовая капуста прочно вошла в рацион и негров, и белых – даже когда все вернулось на круги своя.