Чтение онлайн

— Поговорим откровенно, господин обер-комиссар, — без предисловий заявил Штумпф. — Вы получаете два жалованья: одно — в комиссариате полиции, другое, негласно, — в Ведомстве по охране конституции, в виде ежемесячного пособия и без всяких расписок. Это противоречит закону, потому что, как полицейский чиновник, вы можете сотрудничать с этим ведомством только по службе и без вознаграждения. Огласка этого факта доставит вам массу неприятностей с налоговым управлением и вряд ли поспособствует дальнейшей карьере. Вы, господин обер-комиссар, просто мелкий стяжатель. Для человека с честолюбием это фатально. Но ваши заработки меня не интересуют, особенно если учесть вашу неодолимую тягу к игре на скачках. Ну и знакомые девочки, как мне известно, на вашу скупость не жалуются. У меня конкретное предложение; оно не только избавит вас от неприятностей, но и принесет вам, скажем, десять тысяч марок, которые будут переведены на указанный вами счет. Решение, притом бесповоротное, вы должны принять в течение минуты. Документы, свидетельствующие о вашей двойной жизни, уже лежат в банковском сейфе. Достаточно выслать вашему начальству ключик от сейфа и соответствующее письмо. Здесь у меня чек на десять тысяч марок, а вот сберегательная книжка — можете выбирать. Дело в следующем. Вероятно, через час к вам поступит донесение о таинственном исчезновении Фридриха-Вильгельма Кнаупе, владельца погребальной конторы на Восточной улице…

Пилер заявил, что Кнаупе у него самый важный свидетель. Штумпф на это заметил, что лишь потому он и стоит десять тысяч. Не давая комиссару даже словечка вставить, Штумпф закончил свою речь так:

— Некоторые лица, влияние которых трудно недооценивать, желают, чтобы сообщение об исчезновении Кнаупе осталось какое-то время вашим секретом. Надеюсь, что вашего авторитета будет достаточно, чтобы и ваши подчиненные о нем забыли, если даже что-нибудь до них и дойдет. Трудно ото всех скрыть похищение среди бела дня известного в городе предпринимателя? Согласен, трудно. Разве я говорю, что это легко? Но чтобы спасти свою шкуру, делают вещи и потруднее. Вы спрашиваете, не причинят ли Кнаупе какого-либо вреда? Ах, уверяю вас, нет. Посидит какое-то время на комфортабельной вилле с телевизором, с хорошим баром и всякими удобствами. Ну, превосходно, вижу, что мы поняли друг друга. Чек или вклад? Предпочитаете чек! Пожалуйста. Прощайте, господин обер-комиссар Пилер.

В-третьих, люди Палмера-II, переодетые монтерами «Дженерал телефон энд коммюникейшн компани», произвели несколько не слишком сложных технических операций, в результате которых телефонные разговоры и телетайпные сообщения, поступающие в полицейские комиссариаты Бамбаха и Майергофа, не являлись отныне тайной для резидентуры ЦРУ в Мюнхене.

Завершив эти три операции, Палмер-II направил в Ленгли соответствующий доклад и потребовал дальнейших инструкций.

Капитан Куно фон Ризенталь провел в Генеральном инспекторате почти два часа, прежде чем смог приступить к выполнению поручений канцлера Лютнера. Хотя на руках у него были специальные полномочия от федерального канцлера и приказ федерального министра обороны, в здании инспектората его посылали с этажа на этаж, из крыла в крыло, возникали все новые препятствия, время шло. Когда Куно добрался в конце концов до начальника канцелярии министра обороны полковника Шляфлера, ему велели подождать в секретариате. Пять минут. Семь. Десять.

Через пятнадцать минут Куно встал с кресла. Это было больше того, что мог вытерпеть потомок фон Ризенталей. Отстранив толстого лейтенанта из числа адъютантов, он резко открыл дверь в кабинет Шляфлера. Начальник канцелярии вел в это время разговор по одному из своих бесчисленных телефонов.

— Капитан, что это за новости? — процедил он сквозь зубы, прикрывая ладонью телефонную трубку. — Разве вам в адъютантской не велели ждать моего вызова?

— Я военный адъютант федерального канцлера Лютнера, — не скрывая злости, заявил фон Ризенталь. — Я выполняю срочное задание государственной важности, и у меня нет времени ждать, пока вы кончите свои разговоры.

Шляфлер положил трубку и посмотрел на рослого капитана таким взглядом, который сорок лет назад превращал взвод вермахта в мешок, полный страха. С высоты своего роста в метр девяносто сантиметров фон Ризенталь ответил полковнику Шляфлеру таким же взглядом. Дуэль произошла в полном безмолвии, и Шляфлеру пришлось признать свое поражение.

— Как ни странно, — сказал Шляфлер, — но я еще помню времена, когда в германской армии молодые офицеры, безотносительно к месту службы, не допускали каких бы то ни было наглых выходок перед лицом высших по рангу офицеров. Начальники пользовались тогда должным уважением…

— Вы имеете в виду Кейтеля или рейхсфюрера Гиммлера? — прервал его фон Ризенталь.

Шляфлер во второй раз закусил губу.

— Не думаю, — ответил он, — что мне стоит с вами спорить насчет истории Германии. А в репертуаре дискотек я ничего не понимаю, молодой человек.

— Господин барон, если не возражаете.

— Прошу прощения. Не обращайте внимания, господин барон, на грубые манеры простого солдата. Я слишком долго сидел в окопах, чтобы выбрать время и заглянуть в учебники придворного этикета.

— Вы говорите об окопах на Бендлерштрассе? [5]

Шляфлер в третий раз посмотрел на капитана таким взглядом, от которого полагалось бы умереть.

— Я мог бы вас арестовать за оскорбление личности и неуважение к должности.

— Извольте.

— Ризенталь, чего вы, собственно говоря, от меня хотите?

— Фон Ризенталь, с вашего позволения.

— Капитан фон Ризенталь, что вам угодно?

— Прежде всего, чтобы немедленно прекратился этот бесстыдный саботаж приказа федерального канцлера. В течение ближайших пятнадцати минут у меня на руках должен быть перечень секретных баз, где хранятся нейтронные боеголовки…

— У вас нет таких полномочий.

— У меня они есть, и вас, полковник, известили об этом час назад. Вы затягиваете вручение мне этого перечня по причинам, только вам известным, о чем я не премину доложить канцлеру. Кроме перечня, о котором я сказал, не позже чем через пятнадцать минут меня должен ждать специальный вертолет министра обороны, который, по-видимому, не может быть предоставлен без вашего согласия.

— Какие базы вы намерены посетить?

— Мне не дано права сообщать об этом. Кроме того, я не могу этого знать, пока не получу перечня.

— Что вы там будете искать?

— Господин полковник, вероятно, министр вас проинформировал, что моя миссия носит секретный характер, и я не обязан давать вам какие бы то ни было объяснения.

— Мне очень жаль, но вас не впустят ни на одну секретную базу, потому что это невозможно с точки зрения техники. Существует некое техническое устройство, которым это полностью исключается.

— Весьма любопытно, господин полковник. Мне остается вернуться в резиденцию канцлера и доложить ему, что я не смог исполнить его поручение, так как бундесвер не имеет доступа на собственные базы.

— Этого я не сказал. Устройство, которое я имею в виду, соединено с системой безопасности на каждой отдельно взятой базе. Если оно открывает вход на одну базу, то абсолютно не подходит ко всем другим случаям. Я должен поэтому заранее знать, какую базу вы намерены посетить, чтобы дать вам, так сказать, соответствующий ключ от въездных ворот. Радиоключ, разумеется.

— Нет. Мне не нужны никакие ключи, особенно те, которые раздаете вы.

Из адъютантской к начальнику канцелярии входит толстощекий обер-лейтенант, наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо.