Чтение онлайн

Выводы, которые делал доктор Путгофер из этих возмутительных фактов, были не совсем новыми, но глубоко правильными, как всегда в публицистических статьях «Последних новостей». Враг везде, он поджидает удобного случая, скрывается даже в таких учреждениях и на таких должностях, где меньше всего можно этого опасаться. Даже редакция «Последних новостей», куда закрыт вход коммунистически настроенным и левым элементам, не убереглась от появления агента в числе своих сотрудников. Даже командир дивизии бундесвера оказался иностранным агентом, что можно было предвидеть, если учесть весьма непатриотическое поведение этого Зеверинга в русском плену, о чем, разумеется, знали в отделе кадров Генерального инспектората. Но критерии подбора и выдвижения кадров в этом учреждении носят весьма странный характер.

В заключение доктор Путгофер написал еще несколько глубокомысленных фраз о необходимости сохранять бдительность и спокойствие. Напоминал, что измена всегда начинается с так называемых радикальных воззрений, к которым — увы! — в Федеративной Республике проявляют чрезмерную терпимость. Он многозначительно добавлял, что печальные события 12 июня должны показать всем патриотически настроенным немцам, не исключая канцлера и членов правительства, что война продолжается — священная война за права германской нации, в которой нет места жалости и снисхождению.

В передовой статье доктора Путгофера не было ни слова ни о похищении боеголовок, ни о террористах. Было попросту решено, что для освещения этого дела нужны перо получше и более популярная газета. Путгофер был чем-то вроде мальчика на побегушках. Он выполнял всякого рода мелкие поручения довольно грязного характера. Но никому из компетентных кругов не приходило в голову отнестись к нему серьезно.

Поэтому личный секретарь вице-канцлера Фёдлера получил задание: провести беседу с главным редактором еженедельника «Дабай». На место ненаписанной статьи Фельзенштейна, которое в ближайшем, уже печатавшемся номере должно было демонстративно остаться пустым, секретарь предложил еженедельнику полную версию событий, связанных с похищением одиннадцати нейтронных боеголовок. Разумеется, в порядке полной, стопроцентной исключительности. Вечером канцлер сообщит по телевидению об этом событии в самых общих чертах, но такого количества конкретных деталей никакое другое издание не получит.

Главный редактор еженедельника «Дабай» раздумывал не больше минуты. Его жизненной целью не было утверждение каких бы то ни было великих истин, равно как и выражение общественного мнения: главным было зарабатывать деньги. А история, которую предложил представитель ведомства федерального канцлера, гораздо лучше служила популярности журнала, чем ранее объявленная статья Фельзенштейна.

Таким образом, линотиписты типографии «Дабай» вместо статьи, разоблачающей двусмысленное поведение различных представителей власти, начали вечером набирать статью, которая мастерски была написана главным соперником Фельзенштейна и представляла власти в самом выгодном свете. А вина за преступное похищение одиннадцати боеголовок возлагалась на неизвестных лиц, наверняка прибывших из-за границы. Можно догадаться, откуда именно.

Фотографии мнимых виновников доставило Ведомство по охране конституции по личному распоряжению доктора Пфейфера. Это были люди, о которых давно стало известно, что они являются гражданами ГДР и находятся в данный момент за Эльбой. Фотографии генерала Зеверинга и капитана Вибольда были предоставлены отделом кадров командования бундесвера. Эскизы, на которых изображался налет на Секретную базу № 6, предоставил Генеральный инспекторат бундесвера по просьбе полковника Гюнтера Шляфлера.

Фотокопии секретных документов, «случайно» обнаруженных в разбитой автомашине торгового советника в представительстве ГДР Шейтера, изготовило управление полиции в Кёльне.

Снимки шпионского снаряжения, принадлежавшего якобы капитану Вибольду, были взяты из архивов контрразведки.

Высказывания ученых и экспертов о нейтронном оружии вообще, а также о той потенциальной опасности, которую влечет за собой похищение боеголовок, доставило федеральное министерство научных исследований.

В третьей колонке внизу редакция поместила в рамке небольшую заметку. В ней сообщалось, что бывший сотрудник еженедельника «Дабай» Уго Фельзенштейн был 12 июня арестован по распоряжению прокурора в связи с обвинениями по статьям 129 и 131 Федерального уголовного кодекса. Редакция воздерживается от каких-либо комментариев до окончания следствия.

В этот же день газета «Оснабрюкер рундшау» тройным тиражом печатала сенсационное описание захвата террористической «Группы М», которая совершила дерзкое нападение на одну из секретных баз бундесвера и похитила там одиннадцать нейтронных боеголовок. Такого материала газете еще никогда не приходилось публиковать! Редакция не стеснялась в выборе слов для комментария и открыто обвиняла федеральное правительство в по меньшей мере странной нерасторопности, если не в подозрительном стремлении скрыть этот факт от общественного мнения.

Самые резкие слова были сказаны в адрес канцлера Лютнера. «Оснабрюкер рундшау» потребовала, чтобы канцлер подал в отставку. Зная с самого утра о столь опасных для Федеративной Республики событиях и отдавая себе отчет в том, что случайный атомный взрыв над территорией Соединенных Штатов сам по себе создает огромную потенциальную угрозу, он старался эти важные факты скрыть от общественного мнения.

Но о содержании сенсационного репортажа «Оснабрюкер рундшау» и о выводах редакции пока никто не знал, кроме типографских рабочих и нескольких журналистов, которые еще не уехали на отдых.

Приятель министра Дитриха Ламхубера старательно выполнил порученную ему задачу.

В течение двадцати минут после беседы с Ламхубером канцлер Лютнер не отвечал на телефонные звонки и ни с кем не разговаривал. Затем он потребовал немедленно вызвать к нему вице-канцлера Фёдлера.

Одного взгляда на канцлера Фёдлеру было достаточно, чтобы решить, что Дагоберт Лютнер человек конченый и вышедший из игры.

— Кланяюсь в ноги уважаемому канцлеру, — начал Фёдлер свою речь. — Нельзя так переутомляться, наш дорогой друг и руководитель. Не спорю, происходят всякого рода события, но позволю себе заметить, что они всегда происходят. А тут, я вижу, голова как у святого подвижника, глаза усталые, будто после трех ночных пьянок. Но ведь все идет к лучшему, федеральный канцлер…

— Перестань, Фёдлер, — усталым голосом произнес канцлер. — Раз и навсегда перестань паясничать. И не болтай, что дело идет к лучшему.

— Как это? Я только что разговаривал со своими добрыми знакомыми за океаном. Последствия взрыва прискорбны, но не так уж страшны. Взрыв произошел на очень большой высоте. Русские уже обо всем знают и обещают, что не устроят Гаррисону никакого сюрприза, чему я не удивляюсь, потому что даже он является для них меньшим злом. Зачем же огорчаться? Я лично сегодня в прекрасном настроении, дорогой наш руководитель.

— Фёдлер, — произнес канцлер, — пришло наконец время, чтобы ты мне хоть раз откровенно сказал, что ты думаешь. Предупреждаю тебя, что от этого ответа слишком многое зависит, в том числе и твоя судьба.

— Моя судьба, канцлер, зависит только от провидения, если оно вообще обратило на меня внимание. Я весь — одно большое ухо.

— Кто похитил боеголовки?

— Милый канцлер, я же не служу в полиции. Не веду никакого расследования. Откуда мне это знать?

— Еще раз спрашиваю: кто похитил боеголовки?