Чтение онлайн

Агнесс раздела Питера, накрыла его одеялом и поцеловала в лоб. Задула свечу, и теперь комната освещалась только теплым светом огня в камине.

— Спи спокойно, Питер. Будь хорошим мальчиком и слушайся миссис Шарп. Если смогу, навещу тебя завтра вечером.

Но только она поднялась, чтобы уйти, как Питер заметался в постели. Агнесс снова села на кровать, ласково гладя его руку. Наблюдая за ним, она вспомнила неприятное замечание миссис Шарп. «У нее есть все основания так думать, — решила Агнесс, — позор, что я раньше с этим мирилась. Как я могла жить без Питера? О чем это я думаю? Нельзя подвергать сомнению существующее положение вещей и расстраивать себя, ведь у меня нет выбора». Тут она опустила глаза и увидела, что Питер мирно спит.

Агнесс ни на секунду не забывала о присутствии Томаса Уильямса, который стоял у камина и наблюдал за ней. Она не испытывала тревоги, скорее, ее успокаивало его присутствие. Когда она встала, пол почему-то качнулся, и Томас, шагнув к ней, поддержал ее за руку. Она решила, что он хочет помочь, но вместо этого он прижал ее к себе и коснулся губами ее губ. Нельзя сказать, что она сильно удивилась. Агнесс знала, что должна сопротивляться, но не могла, ощущая запах и тепло мужского тела. Чем дольше он сжимал ее в своих объятиях, чем дольше она позволяла целовать себя, тем быстрее росло желание физической близости. Она уже много лет не испытывала этого желания. Зачем притворяться, неожиданно подумала Агнесс, что она не тосковала по такой близости? Бесполезно притворяться, так же как бесполезно делать вид, что она не возражает против разлуки с Питером. Поэтому после первых секунд смятения Агнесс выбросила из головы все мысли о необходимости вырваться и изобразить гнев. Вместо этого она ответила на поцелуй.

Агнесс готовила печеночный пирог, когда из посудомоечной вышла Нэнси с корзинкой, где лежали принадлежности для уборки. Агнесс перестала размешивать муку и обратилась к ней с не свойственной ей прямотой:

— Ты полагала, я не догадаюсь, что ты врешь?

Нэнси резко повернулась:

— Простите?

Агнесс решительно смотрела на нее.

— Я сказала, что считаю тебя вруньей, — повторила она.

— Что вы хотите этим сказать, миссис Мидоус? — изумилась Нэнси. — Несправедливо с вашей стороны обвинять меня во вранье.

На Нэнси было лучшее рабочее платье Роуз, батистовое, желтое в зеленую полоску. Видимо, она пополнела, потому что на ее обычно тощей фигуре платье сидело на удивление хорошо. Агнесс опустила глаза: заметной выпуклости на талии Нэнси не наблюдалось — очевидно, ее скрывали складки юбки, — но в бедрах она казалась шире. Это подтверждение слов Филиппа только укрепило решимость Агнесс.

— Кое-что из того, что ты мне рассказала о Роуз, может быть правдой, но остальное даже близко не соответствует действительности, и ты сделала это намеренно, так? — настаивала она. — Ты это сделала, чтобы бросить на Роуз тень, потому что ревновала ее, а еще затем, чтобы отвлечь внимание от своих собственных проблем.

Нэнси с грохотом поставила свою корзинку и уперла руки в бедра:

— Какие еще проблемы?

Агнесс посмотрела на живот Нэнси:

— Думаю, ты знаешь, что я имею в виду.

— У вас нет доказательств. И права говорить со мной так.

— Напротив, ты дала мне все необходимые доказательства. Роуз Фрэнсис даже с большой натяжкой нельзя было назвать аккуратной. Ты постоянно жаловалась, какая она грязнуля и какой хаос она после себя оставляла. Тем не менее, когда мы осматривали ее вещи, все было в полном порядке. А это могло означать только то, что ты уже там побывала. Возможно, и опоздала ты в тот день из-за этого, а вовсе не потому, что проспала. А что касается моего права тебя обвинять, так мне сама миссис Бланшар велела разузнать, что случилось с Роуз.

— Мы все знаем, что с ней случилось, — этой суке перерезали горло.

— Но мы не знаем, кто это сделал и почему. Возможно, она ушла, потому что устала от твоей ненависти, Нэнси. Возможно, ей надоело, что ты постоянно копаешься в ее вещах, крадешь почту, ссоришься с ней.

Нэнси смотрела на нее с удивлением:

— Нет, вы это зря, мэм. Я ничего подобного не делала. Она иногда меня раздражала, но в общем и целом я к ней хорошо относилась. Клянусь, я бы не сделала ничего такого…

— Не притворяйся невинной овечкой, Нэнси. Или хочешь, чтобы я предложила миссис Тули проверить твои вещи? У нее уже есть подозрения на твой счет. Роуз говорила мне, что ты ревнуешь, что ты стащила ее письмо и специально оставила его в гостиной. И Джон говорил, что вы поссорились из-за письма. Лично же я думаю, что ты взяла у нее кое-что еще. Может быть, ее кошелек? Ничего удивительного, что она захотела уйти.

— Да не брала я ее кошелька. Разве я стала бы об этом рассказывать, если бы взяла?

— Тогда это твоя очередная выдумка?

Нэнси окрысилась:

— Ничего подобного. Я на самом деле видела деньги.

— Тогда почему ты с ней поссорилась?

— Я уже говорила, ничего особенного.

Но от Агнесс так легко было не отделаться.

— Думаю, миссис Тули еще не заметила твоего секрета, хотя догадываюсь, что, если она узнает, это не произведет на нее хорошего впечатления.

Ей было неприятно угрожать девушке, особенно в таком положении, но Нэнси была не из тех, к чьей совести стоило взывать.

— Нет, мэм, пожалуйста, не надо… Вы же знаете, какая она, — взмолилась перепуганная Нэнси.

— Тогда спрашиваю еще раз: что ты еще взяла у нее?

— Письмо, как вы уже говорили, — пожала плечами Нэнси. — Ничего особенного, просто хотела развлечься. Пэтси сказала мне, что Роуз с Филиппом смеялись надо мной за моей спиной. А мы с ним дружили, пока не появилась она.

— Но эта ссора случилась неделю назад. Почему Роуз ждала до понедельника, чтобы сцепиться с тобой? — Агнесс сделала паузу — в ее голове мелькнула мысль: Роуз бы ждать не стала. — Ты украла второе письмо, так? Не то, что оставила в гостиной, — другое. Вот из-за чего заварилась ссора. Что было в том письме, Нэнси? Где оно сейчас?

Нэнси упрямо задрала подбородок:

— Да ничего там особенного не было. Я нашла его, потому что в комнате был бардак, все ее вещи вываливались из шкафа. И миссис Тули всегда ругалась, заставляла меня убирать. Сама боялась острого язычка Роуз. Я и нашла это письмо под ее кроватью.

— Оно все еще у тебя?

— Там нет ничего, из него вы не узнаете, кто ей горло перерезал.

— Иди и принеси его сюда.

Все еще дуясь, Нэнси, шаркая ногами, потащилась к задней лестнице, ведущей на чердак. Агнесс снова занялась пирогом. Когда Нэнси вернулась, она уже замесила тесто и выложила его в миску. Нэнси, покопавшись в складках своей юбки, вытащила листок бумаги:

— Вот.

Агнесс вытерла пальцы о фартук и взяла листок. Письмо было датировано днем накануне кражи и исчезновения Роуз.

Почерк был четкий и твердый. Но ни имени, ни адреса — ничего о себе, кроме непонятной загогулины, писавший не оставил. Агнесс перечитала эту коротенькую записку несколько раз, потом, сложив и сунув в свой ящик, застыла, погрузившись в раздумье.

Как же она ошиблась, не обратив внимания на свое первое предположение: Роуз увели из дома дела сердечные. Роуз собиралась начать новую жизнь, и ей не повезло — ее настигла злая судьба. Но затем, вернувшись мысленно к записке, Агнесс задумалась: зачем это Нэнси красть письмо, принадлежащее Роуз? Прочитав, она вполне могла положить его на прежнее место, чтобы избежать ссоры. Наверняка у нее была другая цель.