Чтение онлайн

Если говорить начистоту, настоящее выступление имело двойную цель: действительно объяснить притягательность Москвы для вайнахов в её диалектической сущности и отвести всёфиксирующее око КГБ от политической подоплёки съезда. То, что КГБ сидит у нас «на хвосте», мы знали. Они («комитетчики») и сами этого не скрывали. Более того, один из них даже присутствовал официально, правда, в составе представителей МУРа, то есть в качестве их «сотрудника». Тому и причина была: это был период активизации репрессивных действий правоохранительных органов Москвы против чеченцев под предлогом борьбы с «чеченской мафией». Начиналось официальное противостояние России и Чечении и, кроме как «Барт», некому оказалось защищать интересы последней. И мы чувствовали свою ответственность за судьбу каждого чеченца в Москве. Так же мы знали и то, что московская и подобные ей другие чеченские диаспоры более подготовлены к восприятию идеи национальной независимости, а их активные связи по всей империи окажут неоценимые услуги в политической деятельности. Подтверждалось это не однажды.

Но не все представители нашей диаспоры оказались на уровне наших чаяний. Были и те, кто не досидел до конца съезда. А в последующем, когда политические интересы чеченского народа начали открыто сталкиваться с имперскими, а «бартовцы» организовывали через «Даймохк» открыто политические мероприятия, дифференциация произошла более радикальная. И всё же, отступников было неизмеримо меньше, чем подвижников. Число последних росло за счёт и других городов России. К программным целям «Барт» — ВДП приобщались везде, где появлялась информация об их деятельности. В чеченцах просыпался дух свободы предков. Остается добавить, что после восстановления независимости чеченского народа этот же «Даймохк» стал оплотом античеченской политики Москвы и сбежавших туда российских прихвостней. Потом к этому добавится и ОПД «Даймохк», организованный в Грозном хаджиевыми и умхаевыми различных мастей. А развал СССР уже маячил на горизонте. Чувствовалось, что должны произойти неординарные события, могущие сыграть существенную роль в судьбе каждого народа империи. И народ, у которого в нужный момент не окажется крепкого политического авангарда, к началу переломных процессов мог растеряться, не зная, куда повернуть, а в итоге оказаться у «разбитого корыта». А это была бы новая катастрофа для нашего народа.

В связи с этим вспоминается случай в поезде «Москва-Киев», происшедший с нами — слушателями ВЛК, едущими на свадьбу в украинскую деревню по приглашению Володи Шовкошитного. Было нас пятеро — украинец Володя, немец Александр, поляк Ежи, грузин Бижан и я, чеченец. В вагоне — шутка за шуткой речь зашла о проблеме языка народа. Коснулись государственности языка. И вдруг выяснилось, что в Конституции Грузии грузинский язык закреплён в качестве государственного языка. Такого нет ни у украинцев, ни у чеченцев — а только у грузин и ещё, кажется, у армян. И стал вопрос: «Почему такая несправедливость оказалась возможной среди равноправно угнетённых советских народов?». На что Бижан, со свойственным грузинам юмором, отпарировал: «А где вы были, когда принимали Конституцию?». Для меня это был большой политический урок. И по возвращении обратно в Москву я записал, что нельзя допустить, чтобы этот вопрос мне задали второй раз. Потом, через два с лишним года, когда Джохар станет председателем Исполкома ОКЧН, я всё чаще и чаще буду слышать нечто другое, но с идентичным смыслом: «Главное — правильная постановка вопроса!». А значит, и своевременная.

Всему — своё время. И ко всякому времени нужно готовиться.

К развалу СССР нужно было готовиться. И тогда народ, у которого будет достаточно сильная политическая организация, способная правильно определить направление общесоюзных политических процессов и использовать их, мог обрести реальную независимость. Об этом, в буквальном смысле, мы с Сайд-Хасаном Абумуслимовым, помню, рассуждали ещё весной 1988 года в той же Москве, в общежитии Литинститута по улице Добролюбова, 9/11, комната 724. Сайд-Хасан заканчивал к тому времени аспирантуру при МГУ, а я был слушателем ВЛК. По приезде в Чечению, через год с лишним после этого, мы взялись за организацию такой политической силы и, вовсе, не с моей подачи — мне ребята предложили принять участие, а затем возглавить. Существующие неформальные организации встретили нас в штыки, а наше заявление о намерении создать политическую партию вызвало очень неоднозначную реакцию, а кое у кого даже скепсис. Но шаг был сделан. Уже на первый съезд горских народов Кавказа, который проходил в Сухуми 25–26 августа 1989 года, «бартовцы» поехали в качестве членов политической партии. В кулуарах съезда вопрос целесообразности создания политической партии народов Кавказа обсуждался с не меньшим интересом, чем основной. У многих общественных деятелей Кавказа обнаружился непреодолимый комплекс аполитичного подхода к решению чисто политических проблем региона. Или, мягко говоря, полу политическое мышление и подходы. И это будет продолжаться непростительно долго, особенно в республиках Северного Кавказа, даже после жестоких кровопролитных акций вооружённых сил России против гражданского населения в Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии. Но преимущество организационной политической силы сказалось незамедлительно: радикальная, вместе с тем и чётко сформулированная, аргументированная позиция «бартовцев» находила горячую поддержку почти всех участников форума, в отличие от неконструктивных и почти провокационных действий ингушской группы в составе Бекова, Котикова и других, действовавшей явно по сценарию некоторых грузинских политических организаций, усматривающих в съезде народов Северного Кавказа и Абхазии антигрузинский замысел. Хотя такого не было и быть не могло по той простой причине, что Грузия шла в авангарде антиимперской борьбы Кавказа. Было другое — резкое осуждение агрессивных действий как со стороны советского руководства Грузии, так и демократических политических организаций, некоторые из которых имели, к сожалению, непосредственное отношение к кровопролитию в июле того года. В данной оценке, конечно, не в достаточной мере делался акцент на провокационные действия спецслужб советской империи, которые, несомненно, организовали упомянутые кровавые события. Но, справедливости ради, необходимо добавить, что абхазские товарищи, как обнаружилось потом, делали неоправданно резкие акценты на проблему грузино-абхазских отнощений, а некоторые оказались и прямыми агентами Москвы, заброшенные в общекавказское движение для подрывной работы. В этом плане и грузинские друзья были правы, когда проявляли подозрительность относительно некоторых действий АГНК. Конечно, это понимание к нам пришло позже. К сожалению. Тогда нас больше возмущал факт нарушения принципа кавказского братства и это могло стать существенным препятствием на пути достижения независимости наших народов, в том числе и Грузии. Опасения, к великому сожалению, подтвердились: до сегодняшнего дня Кавказ ещё не имеет достаточно крепкого единства, хотя закавказские республики и Чечения уже фактически, а первые и юридически, являются независимыми государствами. Но именно конфликты, подобные грузино-абхазским, и являются основной помехой на пути к кавказской независимости. Уже который раз нам, кавказцам, приходится учиться на собственных ошибках — и как медленно приходит к нам прозрение!

Но исторически судьба Кавказа предрешена, кавказские народы сегодня всерьёз взялись за её решение. И мир уже не тот, что был вчера…

Несмотря на то, что на съезде участвовало от Чечении несколько общественно-политических организаций (14 человек), право представлять чеченский народ в Координационном Совете Ассамблеи горских народов Кавказа получили «бартовцы»: Зелимхан Яндарбиев — зам. председателя КС АГНК, Сайд-Хасан Абумуслимов и Иса Арсамиков — члены КС АГНК. Кроме того, в руководящие органы АГНК были избраны: Бек Межидов — руководитель юридического комитета, Махрадзин Коттоев — председатель Совета старейшин. Муса Темишев был избран заместителем редактора газеты АГНК, а Лёма Усманов вошёл в специальную комиссию. Правомочность такого представительства АГНК от «Барт» в последующем будет оспариваться салиговской группой, но жизнь посредством развития событий на Кавказе, в частности, в Чечении и Абхазии, и нашим реальным вкладом в общекавказскую борьбу, доказала, что выбор был не случайным. В Сухуми «бартовцами» впервые была выдвинута идея федеративной государственности народов Кавказа, давшая уже сегодня и свои реальные плоды. Тогда же мы, «бартовцы», выступили против ограничения участников АГНК горскими народами. Вопрос был поставлен на специальное обсуждение и голосование. В итоге было решено, что в перспективе термин «горские народы» необходимо будет заменить на термин «кавказские народы», но на данный момент, опять же из-за кровавого столкновения между грузинами и абхазами, эту организацию целесообразнее называть именно «ассамблеей горских народов Кавказа», тем самым ограничив и круг её участников. Не удалось «бартовцам» на первом съезде и склонить участников к полному отмежеванию от атрибутики и стереотипов коммунистической имперской политики. Хотя радикальная оценка так называемой «ленинской национальной политике» была дана каждым из представителей «Барт». Существенно разнились наши взгляды со взглядами других делегаций и в отношении мученически демократизирующейся России, которую мы рассматривали как основную силу, с которой придётся столкнуться в борьбе за независимость. Это немного шокировало присутствующих, особенно лидеров Абхазии, рассчитывавших в своей борьбе с Грузией на реальную поддержку «демократических» сил России.

По существу, участие в первом съезде горских народов Кавказа стало для «Барт» экзаменом на политическую зрелость. Выдержан он был достойно…

Официально о создании Вайнахской демократической партии было объявлено 18 февраля 1990 года на митингах в Шали и Урус-Мартане, проходивших в преддверии траурного митинга-тезета по случаю сорок шестой годовщины выселения чеченцев и ингушей с родной земли. Заявление о провозглашении организации «Барт» Вайнахской демократической партией завершалось словами: «Только в Вайнахской демократической республике сможет наш народ достичь высоких целей, предопределённых ей историей, и всестороннего удовлетворения нужд и чаяний народа. И это — главная цель джамаата «Барт» (Вайнахской демократической партии)». Была названа и дата учредительного съезда, который прошёл 5 мая 1990 года в здании клуба РСУ — 1, на Бароновском мосту, предоставленного нам Хусейном Исаевым, хотя это было в то время небезопасно. Должен заметить, что в последствии он будет занимать совершенно потребительскую позицию в политических процессах Чечении. Здесь, я думаю, будет уместно кратко остановиться на характеристике основного костяка ВДП, главным образом тех, кто в скором времени обозначился в лидерах нашей партии. Хотя и не все они выдержали бремя «большого имени» в политике. К сегодняшнему дню история уже определила истинное отношение каждого из нас к проблеме независимости — в теоретическом и практическом плане, выявила, кто и насколько был последователен в борьбе за независимость народа. Сказать об этом важно, ибо читающие эти заметки уже успели начитаться небылиц и искажений, как о самих лидерах ВДП и ОКЧН, так и о событиях, связанных с их деятельностью. Более того, некоторые из тех лидеров (на сегодня, по разным причинам, уже бывшие), в основном, в целях саморекламы и реабилитации себя в глазах общественности за промахи и отступничество в критические моменты нашей борьбы, ведут активную кампанию дезинформации о своей роли и роли тех или иных лиц, в свете деятельности которых их собственная доля оказывается слишком незначительной в том недалёком прошлом.

Соблазн выдать себя за правдоборца с пелёнок и непримиримого борца за независимость или ещё за кого-то в этом роде, оказался слишком непреодолимым искушением для многих из нас. Вернее будет сказать, что через этот соблазн выражалось болезненное самомнение несостоявшихся лидеров и всех тех, кто не устоял на ногах в этой большой качке «корабля истории». У некоторых не хватило характера. Это больше беда, чем вина. Что очень наглядно выразилось в судьбе ЮСУПА СОСЛАМБЕКОВА, который так и не сумел подняться до понимания истинной сути того большого дела, в пучину которого его бросила фортуна. Мания величия, проявившаяся в его действиях с первых же дней пребывания в ВДП («Барт»), к сожалению, прогрессировала слишком быстро. А пришёл он в нашу организацию почти случайно. Присланный из московского «Даймохка» для агитационной работы за кандидата в народные депутаты РСФСР К. Акаева, избранного тогда председателем «Даймохк», он показал себя очень способным оратором, чему вскоре удивлялись и Темишев с Абумуслимовым, приславшие его, и многие другие из чеченской диаспоры столицы. Да и предостережения были, к тому же, недвусмысленные. Но, как выразился С. — Х. Абумуслимов в ответ на мои опасения на этот счёт, тот был «пригож» для митинговых баталий с Х. — А. Бисултановым. Здесь он бывал в своей стихии. Из этой стихии он и не вырос.

В противоположность ему Сайд-Хасан Абумуслимов с самого начала нашей совместной деятельности «убивал» нас подчёркнутой самокритичностью, доходящей порой до самоуничижения. Он не любит быть на виду, болезненно воспринимает любую несправедливость, боится показаться необъективным или неистинным. До мнительности чуток к оппоненту и восприимчив, всегда рассеян, но всегда и вооружён фактом истории, поборник действий на правовой основе даже там, где никогда не было и тени права. Он больше всех нас вооружён знаниями по международному и государственному праву, прекрасный полемист. Он не допустит в документе двусмысленности и, тем более, ущемления сути независимости Чеченского государства. И с ним очень трудно объясняться на тему о причинах социально-экономического характера нашей действительности, ибо он считает, что, если он откажется от своей зарплаты, у бедного прибавится в достатке — и в этом он неисправим.

Иначе говоря, Абумуслимов — фанатичный сторонник независимости, но любит создавать себе и товарищам проблемы даже из ничего.

Об ИСЕ АРСАМИКОВЕ, к великой скорби, приходится говорить в прошедшем времени. Если выразиться его же словами, сказанными в ответ на подковыристый вопрос телезрителя: «На каком повороте обогнал вас Яндарбиев?», то он, Иса Арсамиков, обгонял нас именно на самых опасных и трудоёмких местах и он, действительно, пожертвовал собой. И смертью своей предотвратил национальную трагедию, начало которой разыгралось ранним утром 4 июня 1993 года у здания бывшего городского собрания и бывшего УВД города. Он, действительно, не знал физического страха и был прекрасно богобоязнен. Его сущность выражалась в ритуале намаза, который он совершал с таким самозабвением, что невольно приобщал к нему мало-мальски верующего человека, оказавшегося в тот момент рядом с ним. Ради дела нашей борьбы он готов был ехать на любой конец света, в сию минуту, не задумываясь, на самых аскетических условиях. Об Исе Арсамикове ещё будут писать потомки, но знать его посчастливилось лишь нам, его друзьям и соратникам, и имели несчастье наши враги.

Об остальных, пожалуй, лучше будет говорить в процессе повествования, по мере необходимости — и не потому, что они играли менее важную роль в нашей борьбе, ибо в борьбе хорош каждый боец, а для соблюдения стиля изложения… Итак, учредительный съезд ВДП состоялся и на нём присутствовало 97 делегатов и около 50 гостей. Работал съезд более 9 часов с одним часовым перерывом на обед. Были приняты Устав и Программа партии, а также резолюция и декларация. Это была первая в Чечении политическая партия, альтернативная КПСС, открыто поставившая своей целью создание независимого национального государства, что было началом конца советской власти и в Чечении, и на Кавказе, и в СССР.

Учредительный съезд ВДП сразу же поднял престиж новой партии. Её воздействие на политическую жизнь республики имело, прежде всего, значение психологическое. Был преодолён барьер политической неполноценности в национальном самосознании и проведён водораздел между неформальным и политическим уровнем общественно-политических организаций. Но удивительнее всего было то, что не коммунисты пошли первыми на конфронтацию с новой политической партией, а лидеры «неформалов». Если коммунисты отнеслись к соперникам с некоторой снисходительностью, так как чувствовали свою реальную силу, то неформальные лидеры проявили воинствующую ревность не только к нашим организационно-структурным решениям, но и к программным целям, называя их чуть ли не авантюрными и утопическими. Сдержанная реакция коммунистов объяснялась ещё и тем, что они хотели проигнорировать появление новой политической организации, представить ВДП незначительным фактом политической жизни республики. «Не обращать внимания» на новоиспечённую партию было выгодно для «чести и совести эпохи» во всех отношениях: поднимался рейтинг «демократичности» КПСС, сглаживалось внимание общественности к её мрачному прошлому, создавалась иллюзия политического плюрализма, реальных дивидендов «перестройки». Это можно было назвать «тактикой выпускания пара» или безболезненной адаптацией КПСС к новым условиям. Вернее, опусканием на тормозах. Но нервы у «авангарда и рулевого советского общества» явно сдавали. Активизация деятельности ВДП провоцировала КПСС на непопулярные меры, мягко говоря. Вовсе не выдерживали нервы обкома, когда по городу мы расклеивали объявления о политическом митинге Вайнахской демократической партии, намечаемом на 1 июля 1990 года. Реакция была более чем неадекватной тактике «игнорирования». На проходившем в те дни подкапээсэсовском форуме — сессии ВС ЧИАССР, лидер ОК КПСС Завгаев Д. Г. с нескрываемым возмущением заявил, что он не знает такой партии, при этом размахивая, как преступным фактом, объявлением, как он выразился, тайно расклеенным ВДП. Он даже публично зачитал её участникам сессии в полном объёме. Но и это было не всё. Главная услуга была нам оказана тем, что всё изложенное выше было показано по телевидению, а на второй день повторено и передано по радио — конечно, с целью запугать нас. Но то была «палка о двух концах».