Чтение онлайн

Стало ясно — линия ВДП побеждает. Оппоненты растерялись.

Рассказывали, как один из руководителей съезда в кульминационный момент выступления выскочил из-за стола президиума, в сердцах выдохнув: «Всё, конец!», и ушёл в «народ». Такое внимание своему выступлению мною уделено не в порядке самолюбования, а для заочного ответа некоторым несостоявшимся политикам — «после войны партизанам», как любит выражаться по поводу «горе-героев» мать Хусейна Сатуева. Пусть этот краткий экскурс в те дни подтолкнёт непосвященных в тайны событий к более объективному восприятию «откровений» оппонентов. В ночь перед третьим днём работы съезда в штабе ВДП были внесены последние коррективы в наши действия. Намерение «умхаевцев» протащить своё крыло оргкомитета в орган по руководству выполнением решений съезда было очевидно. Нужен был другой механизм. Так возникла идея избрания Исполкома общенационального съезда прямо на форуме. Обговорили принцип формирования Исполкома: по одному члену ИК от каждых десяти делегатов — порайонно. С этим предложением и пришли утром третьего дня. Но и «умхаевцы» не дремали. До возобновления работы оставалось буквально минут двадцать, когда мы подошли к кучке толпившихся в нише за столом президиума. В сборе были все «активисты-центристы». Назывались фамилии и они заносились в какой-то список, который уже перевалил за тридцать. На вопрос, что за список формируется, ответили: «Формируем группу из оргкомитета съезда, на который будет возложено руководить исполнением решений форума». Я однозначно отрезал, что никакой оргкомитет не будет и не может руководить исполнением решений съезда, ибо функции оргкомитета исчерпаны с началом работы форума. Осталось только поблагодарить и распустить его, что и будет сделано.

Умхаев решил возмутиться: «Ты хочешь сорвать работу съезда. Твоё вчерашнее выступление уже внесло смуту в народ. На улице началось брожение, люди возмущены!» — бросил он. Но на сей раз я готов был пойти на любой крайний шаг, чтобы не допустить такого явного подлога, который полностью сводил на нет все достижения общенационального форума, поставив его на службу ЧИ ОК КПСС, сделав вроде бы народным органом для окраски в национальный цвет вовсе не национальных и не легитимных решений завгаевского Верховного Совета ЧИАССР. Если два дня назад я сам остановил Абдулманана именно аргументом, что это может сорвать съезд, то теперь и это не остановило бы меня: нельзя было допустить, чтобы народ предавали таким бессовестным образом. Об этом мы и заявили.

После поспешного обмена мнениями между собой, в некотором замешательстве они спросили: «Что мы можем предложить вместо оргкомитета?». Мы предложили Исполнительный Комитет, избираемый из числа делегатов съезда. И тут выяснилось, что «отцов» съезда беспокоит именно то, что Исполком избирается из числа делегатов, так как многие из них не имели мандатов от народа. «Тогда дайте нам квоту на представительство от оргкомитета!» — набросились они. Мы готовы были на это и поддержали предложение перед съездом. Так пролезли в Исполком ОСЧН (ОКЧН) цобаевы, эльмурзаевы и другие, впоследствии, 8 июня 1991 года, поспешно ретировавшиеся перед надвигающимися решающими событиями. Съезд принял идею создания Исполнительного Комитета.

Были сформированы списки членов ИК по районам и назначен день первого заседания, на котором должны быть избраны руководящие органы Исполкома. С боем пробивали и Декларацию о провозглашении независимости Чеченской Республики «Нохчийчоь». Но принятие её вылилось во всеобщее ликование под гимн, аплодисменты, размахивание национальными флагами и возгласы «АллахIу Акбар!». Даже противники Декларации не посмели воздержаться от имитации восторга. Завершающим аккордом прозвучало выступление первого из чеченцев советского генерала Джохара Дудаева, которого мало кто знал на съезде, но после съезда уже знали во всей Чечении. Краткая, но блестящая речь генерала потом, через несколько дней, когда нам, ВДП, нужно будет вырабатывать вариант действий на первом заседании Исполкома, где должен был избираться председатель ИК ОСЧН, и подскажет нам мысль о необходимости встретиться с ним и обговорить ситуацию. Мысль пришла Салавди Яхъяеву, и я поддержал его. Если не говорить о деталях встречи, то мы расстались убеждёнными в том, что Дудаев является человеком, способным придать национально-освободительному движению новый импульс. Это было буквально перед заседанием Исполкома.

Предложение дать согласие выдвинуть его кандидатуру на председателя он принял не сразу, хотя в принципе согласился с такой возможностью. Договорились, что за ночь он подумает, а утром перед заседанием даст ответ. Не хочется в настоящий момент подробно останавливаться на первом заседании ИК, хотя это было действительно боевое зрелище и продемонстрировало линию будущего размежевания политических сил. Это будет сделано в другой раз. Отметим лишь то, что ВДП выдвинула кандидатуру Дудаева и выиграла трудный первый раунд первого этапа борьбы за независимость. И встретила при этом очень грязную игру тех марионеточных кучек, не брезговавших ничем, чтобы выполнить задание своих хозяев из ЧИ ОК КПСС и ВС ЧИАССР. Завгаевские «орлята» выдвинули Умхаева, который выложился до конца, но, увы, «лошадь была мечена». Как потом признавался один из бывших нардепов ЧИАССР, было дано чёткое задание: ни в коем случае не пропустить в руководство Исполкомом Яндарбиева. И это не удалось. Я был избран заместителем председателя. И на первом, и на последующих двух заседаниях. Заместителями были избраны также Умхаев и Сосламбеков. Кстати, первый из них самозванно определил себя первым заместителем на том лишь основании, что его кандидатура рассматривалась первой и поспешил «узаконить» это через газету, где подписался под небольшой информацией с акцентом на «первый». Это болезненное желание обозначить себя в политических делах непременно «первым» привело этого человека к известной трагедии. Да и Сосламбекова тоже. В нём, правда, оно дополнялось ещё и интеллектуальной ограниченностью, что придаёт маньяку агрессивный характер. Надо отдать должное «центристам» за настойчивое стремление выполнить задание ОК и ВС ЧИАССР. Особенно Умхаеву, который и на последующих заседаниях Исполкома ОСЧН (второе и третье заседания) сумел протащить вопрос о переизбрании Яндарбиева. И нужно понять его чувства после повторных проигрышей, которые обнажили его подноготную. Тем более, что на третьем заседании вопрос о моём переизбрании ставился в моё отсутствие, когда я находился в Москве. Он пошёл на явно запрещённый приём, лишь бы избавиться от моей компании в Исполкоме, как и на первом заседании, когда, в тех же целях, он привёл «убийственный» аргумент: мол, Зелимхан парень честный, принципиальный и стоит за идею как стена, но он яро ненавидит коммунистов! Хотя ярой ненависти к коммунистам у меня не было никогда, характеристика такая мне лично понравилась. Видимо, понравилась и членам Исполкома, которые и с таким ярлыком, вопреки бешеному противодействию «центристов», избрали меня заместителем председателя.

Такое ожесточённое противодействие со стороны прономенклатурного крыла только укрепило позицию Вайнахской демократической партии, которая получила большинство в руководстве Исполкома ОСЧН. Плюс ещё и позиция генерала. Победа «радикалов» была полная, но ещё не окончательная. Сосламбеков тогда ещё не проявил свою истинную сущность. Он значился в авангарде ВДП. Он и хотел, чтобы его видели в таком качестве, более того, рвался туда. Но промежуток событий с третьего дня работы общенационального съезда до избрания руководства ИК ОСЧН высветил для некоторых его сотоварищей некоторую гниль. Мало кто понял тогда, какую игру на полупредательстве он вёл в борьбе «центристов» и «радикалов». Он уже тогда сделал тихую попытку захвата «власти». Но в тот момент мы решили закрыть на это глаза. Иного выхода не было.

Победа линии ВДП только обострила борьбу внутри руководства и в самом Исполкоме ОСЧН. На тайных сборищах так называемое «оргядро» из «центристов» вырабатывало механизмы нейтрализации деятельности Исполкома. Первым делом они, под видом создания Фонда культуры, отрезали Исполком от материальных средств, собранных у народа для проведения съезда и обеспечения исполнения его решений. В руководство не утверждённого Исполкомом, но действующего от его имени Фонда вошли чисто «свои» люди. Затем началась работа по блокировке заседаний ИК. Была сделана и попытка заменить председателя ИК человеком более степенным и «авторитетным», чем генерал. Нагло эксплуатировался тезис: председателем Исполкома можно поставить и другого человека, а генерал нам более нужен в армии — там он умножит славу чеченского народа. Но выбор народом и генералом был сделан.

Если быть до конца объективным, сговор «центристов» в оргкомитете по проведению общенационального съезда с Завгаевым сыграл и положительную роль в деле реализации идеи созыва форума и обеспечения его широкой гласности. Тем самым, были нейтрализованы и многие противодействующие его поведению силы из партийного и советского руководства. Свою роль сыграла и тактика ВДП: я, как председатель альтернативной КПСС партии, официально не участвовал в работе оргкомитета, хотя линия поведения представителей ВДП в нём вырабатывалась совместно. Иначе противодействие ЧИ ОК КПСС и руководства ЧИАССР его проведению было бы неизмеримо большим и не было бы такого организационного блеска, с привлечением всех средств массовой информации.

Чувство прочности, незыблемости своих позиций и монополии на политическое влияние на народ притупило бдительность власти. Кроме того, была попытка оседлать новое политическое движение, не слезая со старого седла, что для политического багажа, нажитого неполитической жизнью в политических структурах имитации государственной власти, было непосильной задачей.

Но этого им не дано было понять, а предначертано было осознать в бурном потоке последующего развития событий. Именно факт победы линии ВДП и послужил причиной запрета демонстрации по телевидению и радио третьего дня работы съезда. Население республики так и не увидело кульминационный момент форума, наполненный ярчайшим проявлением свободолюбивого духа народа и драматизма: воля народа пробила гигантскую брешь в крепостной стене тоталитаризма. Это был момент осознания чеченским народом самого себя. Был сделан шаг, после которого народ под ярмо уже невозможно загнать, но возможно вывести на баррикады, на битву за независимость, что и случилось буквально через десять месяцев — 19 августа 1991 года, когда КПСС попыталась повернуть историю вспять.

Вторым по значимости моментом после съезда было провозглашение Декларации о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики, который стал завершающим аккордом в полугодовой борьбе демократических сил республики. Главным образом, борьбы ВДП за эту неё. Как известно, в течение второй половины 1990 года, вслед за официальным проектом о государственном суверенитете ЧИАССР, подготовленном Верховным Советом ЧИАССР, в республиканской печати появились ещё два проекта, подготовленные ВДП и группой депутатов во главе с Нунуевым С. — Х. Проект ВДП назывался «О государственном суверенитете ЧИР», а Нунуевский — «О государственном суверенитете ЧИАССР». Хотя в основополагающих моментах оба проекта выражали единые подходы к проблеме суверенизации, с той лишь разницей, что наш проект строился на принципах полной независимости, а нунуевский — на сохранении советской социалистической системы и добровольной уступке некоторых наших прав имперскому центру.

После указанных проектов появилось еще восемь проектов, которые больше выражали желания их авторов показать себя. Но вариант, принятый 27 ноября 1990 года, был почти полностью переписан с проекта Вайнахской демократической партии. Нужно отдать должное работе той памятной сессии ВС ЧИАССР, которая завершилась в 1 час ночи принятием именно такого проекта, которого ожидал народ. Завгаев стал «героем дня» — и вполне заслуженно. Праздник независимости, начавшийся с принятия общенациональным съездом Декларации о независимости Чеченской республики «Нохчийчоь», кстати, подготовленной также ВДП, продолжается. Так, в течение трёх дней в Чечено-Ингушетии были провозглашены две Декларации о государственном суверенитете Чечении: волеизъявление народа и конституционный акт высшего органа власти автономной республики воплотились в правовую основу возрождающегося Чеченского государства. Однако было бы большим заблуждением считать, что все, кто участвовал в принятии столь важного документа в судьбе нашего народа, выразили именно свою политическую позицию и готовы были отстаивать её в любых ситуациях, тем более ценой личной свободы и жизни. Чтобы убедиться в этом, нужно вспомнить, кто из тогдашних депутатов и какую позицию занял в последующих событиях. Но тогда лишь очень немногие могли догадаться о сути «чеченской демократии», выращиваемой Доку Завгаевым в тепличных условиях ВС ЧИАССР, методами полного подражания российской псевдо демократии. То, что многие из народных избранников, представленные не только в ВС ЧИАССР, но и в ВС РСФСР, ВС СССР, панически боятся радикальной позиции ВДП в этом вопросе, мы ещё раз убедились на общенациональном съезде. Каково было изумление людей, когда на сессии ВС ЧИАССР, утром 26 ноября 1990 года, Умхаев и Бугаев самым бессовестным образом «отменили» принятый национальным форумом акт, заявив, что общенациональный съезд чеченского народа не принимал декларацию о Чеченской Республике «Нохчийчоь», а только рекомендовал Верховному Совету её рассмотреть. Не будем останавливаться на подробностях «скандала» в тогдашнем депутатском семействе, но паника была для кое-кого достаточно драматичной, особенно для журналистов, поспешивших передать информацию в Москву.