Чтение онлайн

— А не трудно будет?

— Наши комсомольцы говорят: чем .трудней, тем

интересней.

— Что ж, развертывайтесь на базе завода.

Министр тепло попрощался с Бакшановым.

Николай Петрович все время откладывал беседу с

сыном. Он опасался, что упрямство Глеба может вызвать

вспышку гнева, и тогда Николай Петрович не мог

поручиться за благополучный исход предстоящего разговора;

Вскоре, однако, ему пришлось с сыном объясниться.

Узнав, что Николай Петрович подбирает токарей для

особого конструкторского бюро, Глеб вечером сказал

ему:

— Папа! Возьми меня в ОКБ.

Николай Петрович, прихлебывая чай, опросил:

— Завод надоел?

— У тебя, я предвижу, работа будет интересней.

Новые детали, есть над чем поломать голову.

— Ты даже с отцом и матерью не откровенен, —

сказал Николай Петрович, отодвигая чашку и чувствуя,

как кровь прилила к лицу. Анна Сергеевна встала и

вышла на кухню.

— А я скажу тебе прямо, что мьи о тебе думаем с

матерью. — Николай Петрович резко поднялся и

отшвырнул ногой стул. — Я давно слежу за твоими

повадками на работе. Повадками рвача, мелкого себялюбца!

И если я не вмешивался до сих пор, то только потому,

что надеялся на воздействие коллектива цеха! Теперь я

вижу, что твоя болезнь зашла слишком далеко!

— Папа... — подернул плечами Глеб.

— Помолчи! — крикнул Николай Петрович. Потом,

остынув, продолжал:—Мне стыдно за тебя, Глеб.

Погляди на свой род. Прадед жив еще! По «гудку, каждое

утро он идет на завод. Дед на заводе, бабушка. Завод;

его люди и дело — это наша большая, кровная семья.

Здесь наш труд, наша слава, цель и содержание всей

жизни! И вот надо же было именно в нашей семье

появиться уроду!

Глеб опустил «голову, не смея больше взглянуть

отцу в глаза. «Все меня осуждают... все...» Жарко пылало

лицо, кровь стучала в висках.

— Ты урод, Глеб, — продолжал Николай Петрович/

не сводя с сына гневных укоризненных глаз.— Ты

потерял уважение коллектива, йотерял дружбу. А это само$

)386

страшное, Глеб! И ведь' тьг сам виноват. Ты сам

оттолкнул от себя товарищей, ни с кем не хотел делить*

своей славы. А она у тебя фальшивая! Славу не держат

в сундуке за семью замками и не прячут в чулок. Слава

не любит скупых, мелких, завистливых. Слава там, где-

коллектив, где дружба!

Николай Петрович увидел, как сгорбился Глеб, как

задрожали его губы, и ему стало неимоверно жаль

сьша.

И словно подавляя STiy жалость, Николай Петрович

упер в стол крепко сжатые кулаки, жестко

проговорил:

— Слушай, Глеб, и запомни: вернешь к себе

уважение коллектива, — стану снова и я уважать тебя. Не

сделаешь этого — я буду считать, что у меня сына нет...

Николай Петрович круто повернулся и вышел. Глеб,

слышал, как гулко хлопнула дверь в кабинете отца...

Наташа приглядывалась к контролеру отдела

технического контроля Сереже Позднякову. Это был тихий,,

застенчивый паранек, с розовым, свежим лицом и

большими серыми глазами, которыми о*н от смущения

поминутно косил в сторону.

Сережа целыми днями сидел в конторке,

примостившись где-нибудь у краешка стола, и неторопливо

каллиграфическим почерком писал отчеты. За два часа да

конца работьи он выходил в цех и принимал готовые

детали от токарей наташиной бригады».

Однажды в присутствии Павлина Точки — его теперь

назначили начальником бюро цехового контроля —

Наташа спросила у Позднякова:

— Объясни мне, Сережа, отчего у вас так заведено:

работаешь два часа, а отчеты пишешь без малого шесть

часов?

Сережа смутился и отчаянно закосил глазами. Точка

поспешил на выручку:

— Оттого, что не твое это дело, — грубо отрезал онг

уставившись на нее недружелюбным взглядом: Точка

видел в Наташе единственною причину своего коюфуза,,,

когда комсомольцы его «прокатили на вороных» на

перевыборном собрании.

Ф-444 ^ 22 337

— Как не мое дело?—вспыхнула Наташа.—Не зря вас

называют бюро цеховой канители! Люди минуты

уплотняют. Да что минуты! Каждая секунда иа учете, а тут

?1асы на ветер швыряют.

— Ну, вот что, — крикн»ул Точка, подбегая к

двери, — мы не зерно, ты не мельница, нечего нас молоть

тут на муку!

Наташа смерила его гневным взглядом.

— На тебя, Павлин, я не в обиде: ты и на самом

деле ее зерно, скорее всего одна мякина, а ты, Сережа, на

участке не появляйся: в мук»у смелю!

Она -хлопнула дверью, едва не прищемив Точке

палец.

К концу смены Сережа подошел к стоявшему с краю

станку Клавы Петряевой. Клава взяла его за руку:

— Пойдем к бригадиру. Наташа не велела сдавать

тебе детали.

— Что это еще за партизанщина?! — возмутился

Поздняков, но, не отнимая руки, пошел вместе с

Клавой.

Наташа помахала масляной тряпкой, созывая

бригаду.

Девушки окружили Позднякова.

— Слушай, Сережка,—обратилась к нему Наташа.

— Не Сережка, а товарищ контролер, — строго по-,

правил ее Поздняков и густо покраснел, почувствовав,

что выбросил разом весь боезапас смелости. Девушки

захохотали.

— Хорошо, товарищ контролер, — продолжала

Наташа, не сводя с него пристального взгляда, — нам,

товарищ контролер, посторонние наблюдатели не нужны. Ты

ш член комиссии по (невмешательству. Нам надо, чтобы

ты был возле нас все восемь часов. Зачем? Не для того,