Чтение онлайн

мерцало выражение простодушного восхищения.

— Чему обрадовалась, майское солнышко? — без

улыбки спросила Наташа.

— Как же! Прошлое воскресенье в клубе вы

участвовали в «За тех, кто в море!» Вы играли Горелову.

Здорово! Я слез не могла унять и все время повторяла: «Так

355

его, негодяя, так! Пусть не заносится, не обманывает!»

Это я про Боровского-то.

Наташа покраснела. В словах девушки

чувствовалась искренность.

— Не зови меня «вьи». Тебе сколько лет?

— Шестнадцать исполнилось. Семилетку окончила и

сюда.

— А я еа два года старше. Тебя как звать-то?

— Майя. Первого мая родилась, вот родители и

записали.

Она остановила электрокар и стала ловко сгружать

шестеренки.

— Значит, не ошиблась я, назвав тебя майским

солнышком, — тихо', как бы про себя, произнесла Наташа. —

Ты комсомолка?

Девушка смущенно потупилась:

— Нет.

— Хочешь токарному делу .учиться?— спросила вдруг

Наташа, заглядывая в глаза подсобнице. Она давно уже

подумывала над тем, чтобы взять в ученицы

какую-нибудь шуструю девчонку. Ей страстно хотелось поделиться

своим опытом, она ощущала в себе потребность быть

опорой, примером, строгой и доброжелательной

наставницей.

— Ну, поступишь ко мне в бригаду?

Майя выпрямилась, откинула назад тьмьной

стороной руки русую прядь волос.

— Правда? Возьмете?—дрожащим и уже

ликующим голосом проговорила Майя. — Я же ничегошеньки

ее умею.

— Научу. Ну так окажи: пойдешь?

— Полечу! —громко ответила Майя и, обняв ее шею,

крепко поцеловала в губы.

«Вот это шефство! — подумала Наташа, довольная

веселой, душевной подсобницей. — Все просто, ясно... А

с Валентиной... не знаю, как быть».

Из конторки вышла Валентина с пачкой нарядов.

«Сейчас самое удобное время...» — подумала Наташа,

вспомнив о неприятной нагрузке, данной ей комсоргом.

Она впервью почувствовала почти физически всю

тяжесть этого слова «нагрузка».

— Валя, — сказала Наташа просто и со смелой

доверчивостью глянула ей в глаза. — Давай сделаем с то-

356

бай доску учета соревнования. Будем ежедневно

записывать показатели. Интересно ведь, правда?

Валентина отвела взгляд, поджала губы.

— Н-не знаю... А что я должна делать?

— Устройство доски я беру на себя. А ты будешь

узнавать у Аннушки результаты выполнения плана и

заносить их на доску.

— Ладно, — бросила Валентина и прошла дальше.

Наташа вынула платок, вытирая вспотевший лоб.

***

В тот самый день, когда решался вопрос: которая

из бригад — Наташина, Якова или Глеба займет

первенство в соревновании за звание «лучшей

комсомольской бригады цеха», Клава*не вышла на работу.

Девушки поминутно оглядывались на дверь, надеясь, что вот-вот

засинеет берет, ветром пронесется по цеху Клава и

встанет к своему станку.

Но тщетно. Ставок Клавы сиротливо и недвижно

стоял слева от станка Наташи.

Наташа кусала губы, нервничала: они рисковали

отстать от других бригад на целое сменное задание по

дискам сборного шкива редуктора.

Две девушки-подсобницы подвезли на элетрокаре

ящик с заготовками.

Прошла Аннушка и, взглянув на смущенные,

беспокойные лица девчат из бригады Наташи, затем переведя

взгляд на станок Клавы, все поняла без слов. Она

подошла к Зайцеву.

— Сегодня не вышла Клава Петряева,—сказала она,

показывая на бездействующий станок.—А нас режут

диски шкива редуктора. Поставь кого-еибудь на диски.

Выработку запишем твоей бригаде.

— Ладно, — ответил Яков, не обращая внимания на

последние слова мастера. — Я сам сделаю.

Он до обеда работал в бригаде Наташи. Девчата

шушукались, лукаво посматривая на сосредоточенно

склонившегося над станком Зайцева.

— Наташе первенство уступает,— проговорила Зоя

Рьибалко, усмехаясь.

867

— Благородный рьщаръ! — язвительно отозвалась

Гулынур, поиграв ямочками на щеках.

— А так вовсе и не интересно! — обиженно

зачастила Зоя. — Побеждать, так без всякой скидки.

По-честному!

Наташа работала, не отрывая взгляда от резца,

щупавшегося в светлых кудрях стружки.

В обеденный перерыв в цехе появилась Клава.

Она подлетела к Наташе, засмеялась вкрадчиво и

натянуто, будто знала заранее, что никто ей не поверит,

но ничего не поделаешь — раз уж так случилось.

— Вы на меня, верно, обижаетесь, девчонки... А я не

виновата! Вот честное слово, не виновата! Мать заперла

дверь и ушла. Я проснулась и до сих пор металась, как

лиса в клетке.

— Врешь, — тихо проговорила Наташа, сдерживая

гнев, — ты прогуляла.

— С кем?

— Тьб прогуляла половин»у рабочего дня и сорвала

нам первенство.

— Да что вы, девчонки. Разве я хотела...

Зоя и Гулынур, перебивая друг друга, стали укорять

подругу.

— Бессовестная! Целый месяц соревновались,

старались изо всех сил и вот на тебе! — в последний день все

испортила.

— Сколько мьб с тобой возимся, Клава, терпенье

лопается!

Клава вспыхнула, полные губы перекосила

страдальческая гримаса, и из глаз побежали слезы.

— И вдобавок ко всему — говоришь неправду,—

пристально вглядываясь в Клаву, сказала Наташа.

Клава, закрыв руками лицо, снова грохмко

всхлипнула,

— Хватит! — отрезала Наташа. — Иди к Ивану