Чтение онлайн

Павлин, с надеждой глядя на Сладковского.

— Надо, так сказать, опередить противника.— Он

понизил голос до шопота.— Подайте заявление в комитет

комсомола о грубости и оскорблении вас этой... как ее...

Наташей.

395

И еще одно средство... Вот вам две тысячи рублей... не

смущайтесь! Я знаю, что вы мне их отдадите. Так вот...

передайте их жертве вашей неосторожной любви — пусть

сделает аборт.

— Спасибо,— пробормотал Павлин.— Вы думаете,

это поможет?

— Непременно!.. Только, пожалуйста, напишите

расписочку в получении...

Комсомольское собрание, разбиравшее заявление

Павлина, исключило его из комсомола за недостойное

отношение к девушке — жить с Клавой он наотрез

отказался.

Но именно с тех пор и началось сближение между ним

и Сладковским. Когда директор завода по просьбе

комсомольцев снял Павлина с должности управделами, Слад-

ковский посоветовал Павлину подать заявление .об

увольнении и помог ему устроиться в ОКБ, к Бакшанову.

Павлин стал захаживать на квартиру к Сладковскому,

встречал там женщин — немолодых и манерных. Сладков-

ского они неизменно звали "* Витюньчиком, а Павлина

дразнили: «Точка, куда вы девали свою запятую?»

Они много курили, мешая запах дорогих духов с

папиросным дымом...

Чаще Сладковский бывал один. Трезвый, он с

Павлином говорил мало, но, выпив несколько рюмок коньяку,

начинал философствовать.

— Жизнь, если мыслить образами, есть море, а

люди — пловцы. Море безбрежно, неспокойно и студено,

но есть в нем множество островков — прекрасных тихих

уголков среди бушующей стихии.

Особенность, молодой человек, в том — и это

запомните! — что райские островки невидимы простому глазу,

они открываются только тем, кто умеет их увидеть.

— Это, Виктор Васильевич, бесплотная философия, а

я ее всегда не терпел. Ее да математику! — отзывался

Павлин.

— Напрасно! Философия — это как раз и есть тот

ключ, который открывает невидимое. И если вы, молодой

человек, не обучитесь философии, вы станете пловцом,

который плывет в никуда.

Итак, продолжаем мыслить образами. Люди плывут,

барахтаются в холодной воде, борются с волнами Одни

396

плывут быстро, саженками, вкладывают все силы, другие

плывут неторопливо, экономя силы, часто

перевертываясь на спину и отдыхая. Кто доплывет первый?

— Конечно, тот, кто плывет быстро...

— Нет.

— Ну тогда тот, кто часто перевертывается на спину.

— Тоже нет, доплывет тот, кто первый увидит свой

остров.

— Ну, достигли своего острова, а дальше что?

— А дальше закрепись на нем так, чтобы тебя

штормом не смыло...

Потом заходил разговор о работе. Сладковский

рассказывал заводские новости*

— А как там Николай Петрович? Что слышно о его

машине? — спрашивал он у Павлина.

— Уже сборку заканчивают. Вчера на аэродром

выкатили... Красавица! — ответил раз Точка.

— Мне Николай Петрович сказал, что на его машине

реактивный двигатель.

— Реактивный,— подтвердил Павлин.

— Где же он его монтирует? Неужели. под

фюзеляжем?

— Нет, внутри фюзеляжа.

— Странно,— пожал плечами Сладковский.— Как же

у него осуществлен выход газовой струи? — Он достал

блокнот, нарисовал фюзеляж, задумался.— Вы не

помните? — стрельнул он глазами в Павлина.

— По-моему, вот как.

Павлин взял карандаш и стал рисовать.

— Так, так. Стало быть, реактивная игла имеет ход

примерно сто семьдесят миллиметров? А как выполнено

сопло?

Сладковский подливал в рюмку Павлина коньяку и

задавал новые вопросы...

Г лав а шестая

С утра на стене у конторы цеха появилось красиво

оформленное объявление:

«Товарищи! Сегодня лучшему стахановцу нашего

цеха Якову Игнатьевичу Зайцеву исполняется двадцать

лет со дня рождения. Горячо поздравляем тебя, дорогой

друг, и желаем новых успехов в твоей жизни»,

397

А вечером, после работы, в красном уголке цеха

собрались все рабочие и служащие первой смены. Пришли

представители от других цехов.

Яша Зайцев краснел, в смущении теребил полы своей

спецовки.

Чардынцев притянул Якова за плечи и по-русски

трижды поцеловал его.

— Поздравляю тебя с большой и счастливой жизнью!

Потом Зайцеву стали вручать подарки. Наташа

подарила книгу «Чайка», Шура «Повесть о настоящем

человеке» с надписью: «Дорогому комсоргу в день его

двадцатилетия от Никиты и Шуры». Гульнур бережно поднесла

ему снежной белизны сорочку в целлофановой обертке.

— От имени всех девчат... носи на здоровье!

— Рубашка счастливая. Теперь от девушек отбою не

будет! — смеясь, заметила Тоня.

Зайцев взял сорочку и, не выпуская руки Гульнур,

сжимал ее с такой силой, что она едва сдерживалась,

чтобы не скривиться от боли: минута для подобной

гримасы была крайне неподходящей.

— Полагается поцеловать юбиляра! — крикнул Глеб,

подмигнув товарищам/

— Да-да! — поддержали озорные голоса ребят.—

Поцеловать!

Гульнур, наконец, освободила онемевшую руку и, сколь-

внув по крикунам лукавым взглядом, ответила:

— Согласна... когда Якову исполнится... трижды

двадцать!

Все засмеялись.

К Зайцеву подошел дед Ипат. Он положил свою