Чтение онлайн

— Ну, раз триста, не меньше.

— Триста,— повторил Добрывечер.— А эта штука^

дает возможность экономить на каждой остановке

тридцать секунд. Посчитай, сколько времени подарил я твоей

бригаде?

— Сто пятьдесят минут... Два с половиной часа а

смену! — воскликнул Зайцев, и на заалевшем лице ярче

проступили золотистые колоски бровей.— Спасибо, Иван

Григорьевич!

— Погоди благодарить. Я мужик корыстный: дал вам

два с половиной часа, а потребую в три раза больше.

— Дадим! —уверенно ответил Зайцев.

Добрывечер переглянулся с Петром Ипатьевичем.

— Мне рассказывали,— проговорил он,— что ты

сконструировал какие-то мудреные кулачки.

«Ну вотг уже все знают!» — подумал Яша и широко

Ф 444 - 26 401

улыбнулся. Он не умел скрывать своих замыслов. Только

возникала в нем какая-нибудь идея или предложение, как

он уже рассказывал о них товарищам.

— Да, Иван Григорьевич! — произнес он гордо.— Эти

¦кулачки... вернее, комбинации кулачков позволят нам

решить немало вопросов. Помните, вы советовали нам

подбирать наиболее выгодный технологический режим,

комбинируя скорость, подачу и глубину резания? Вот мы

и стали добиваться увеличения мощности станка. Но

секрет все-таки не столько в мощности, сколько в

способе крепления детали. Мы направили свои поиски в этом

направлении...

— Интересно! — заметил Добрьшечер.— А все же

кто это мы?

— Наташа, я, Сережа Поздняков, Петр Ипатьевич

помогал.

— Покажи-ка кулачки, конструктор. Кстати, как у

дела с учебой в институте?

— На второй курс перешел.

Зайцев достал из инструментального ящика кулачки.

Кулачки были и впрямь оригинальны по конструкции

<й, главное, открывали широкие возможности для их

применения при обработке и других деталей. Теперь токарь

получал возможность обрабатывать деталь с одной

установки вместо прежних трех.

В первый день после переоборудования станка Яша

дал семьдесят шкивов вместо прежних девяти штук.

Завод еще не знал о прорыве. До конца ноября

оставалось десять дней и по старым временам собственно

^только они и решали судьбу программы. Но теперь стало

уже очевидным; план выпуска самоходных комбайнов

будет сорван. '

В кабинете сидело четверо: Булатов, Мишин, Солнцев

л\ Чардынцев. Все напряженно молчали.

— Вы понимаете, что произошло? — все более мрач-

здея, проговорил Булатов.— Тысячи людей ежедневно

отдавали свой труд, свою энергию большому делу, они

шли за вами, а вы куда их завели, командиры?

Глухо тикали стенные часы, словно кто-то пристыжи-

прищелкив_ал языком.

402

— И главный виновник ты! — обернулся секретарь

обкома к Мишину. Тот сидел, не опуская головы,— злой,

отчаянный и изумленный.— У тебя горячее сердце. И

энергии море! Это-то и подкупило нас. Но не сумели мы

разглядеть порочный стиль твоей работы, стиль героя-

одиночки.

Лицо Чардынцева жарко запылало. «Все это я видел

давно. И вроде бы боролся...— Его разозлило нечаянно

сорвавшееся: боролся...— Разве так борются? Корил

директора по-семейному, вполголоса... А надо бы... Вот оно

как обернулось!»

Семен Павлович мысленным взором окинул все

обширное заводское хозяйство. Скольких закоулков, куда

не добраться и солнечному лучу, достигал орлиный

директорский глаз, сколько человеческих лиц, характеров,

судеб держала его цепкая память!

И вот поди ж ты, сорвался. Нашлись и такие закоулки,

что остались для него недоступными.

В быстром беге дней упустил, не разглядел многих

начальников, инженеров, рабочих. А ведь все решают

люди и каждому нужно найти свое место.

Многие начальники цехов и отделов привыкли сидеть

в затишье за широкой спиной директора, и колючий ветер

ваводских невзгод не обжигал их, не закалял их

выносливость.

«Семен Павлович все знает, все предусмотрит!» —

этот щит надежно служил не один год, но под конец

обветшал. И впервые почувствовал Александр Иванович

Солнцев, как лизнул его холодок ветра.

— Что скажет главный инженер? — спросил

Булатов.— Ведь на его обязанности, если не ошибаюсь,

готовить необходимый задел по всем деталям?

«Вот она, ноябрьская ледяная поземка!..» Александр

Иванович с трудом произнес:

•— Дефицит оказался... по некоторым позициям... Я

полагал, что Семен Павлович...

— Позиция у вас одна: иждивенческая!—с

ненавистью бросил Чардынцев.— Приживалки какие-то, а не

руководители! — Он откинулся на спинку дивана и

тяжело задышал.

— Продолжай, Алексей Степанович,— сказал

Булатов, чиркнув спичкой и жадно затягиваясь душистым

дымом папиросы.

до 403

— Виноваты мы тут все вместе! — поднялся Чардын-

цев.— И больше других — я! Отчетливо видел: всю

махину руководства заводом везет, по существу, один Мишин.

Понимал, что к добру это не приведет. Бранил

директора... с глазу на глаз! А обсудить его поведение на

партийном комитете не решился! И не из-за недостатка

принципиальности, а просто поверил легенде, что Семен

Павлович все сумеет! — Чардынцев хотел сказать, что

трудно ему было разобраться в сложном и новом для него

деле — партийном руководстве крупным заводским

коллективом, но сдержался: Булатов еще примет его слова'

за попытку оправдаться.