Чтение онлайн

— Выходит, лозунг надо снимать? — спросил

Ибрагимов. Из-под густых ресниц неодобрительно глядели era

черные глаза. Все невольно посмотрели вверх.

Призывные слова на красном полотнище звучали теперь

укором.

— Нет,— спокойно проговорил Мишин,— потому и

собрал я вас, что лозунга снимать нельзя. Мы, инженеры

и руководители, обращаемся к вам за советом — как

выйти из трудного положения с подшипниками? Ваш

практический опыт может помочь.

— Шарада! — вздохнул кто-то тревожно.-—Разве

заказать столярам, чтобы выточили подшипники

деревянные.

Все невесело рассмеялись.

409

— Подумайте, товарищи,— попросил Мишин. Серые

глаза его глядели па рабочих с искренней верой в то, что

они непременно помогут решить задачу.

Задумчивые, озабоченные, рабочие расходились по

своим местам. Вася Колчин уже что-то чертил

карандашом прямо на верстаке, показывая Ибрагимову, а тот

внимательно и строго слушал.

— Александр Иванович, пока не разгрызешь орешка,—

в кабинет не поднимайся,— с шутливой серьезностью

проговорил Мишин.— Я прикажу секретарю до

особого распоряжения главного инженера в кабинет не

пускать.

Солнцев грустно улыбнулся.

— Пошли, Алексей Степанович, к Добрывечеру,—

сказал Мишин.— И вы, Борис Филиппович, пойдемте с

нами.

— Я хотел бы, Семен Павлович, остаться...—

нерешительно произнес Рубцов.

— Помочь в беде Александру Ивановичу? Ну, ну!

Оставайтесь.

Мишин и Чардынцев пошли вдоль ленточного

подвесного транспортера. Тяжелые детали комбайна шли из

кладовой непрерывным потоком.

Мишин показал глазами на транспортер:

— И месяца нет, как Рубцов главным технологом, а

уже внедрил.

— Да, со Сладковским мы безобразно долго

возились,— сказал Чардынцев.

— Долго! — горячо отозвался Мишин.— До сих пор

простить себе не могу!

По середине заводского двора на центральной витрине

висела «диспетчерская молния»: «Цех № 6 срывает выпуск

первой серии! Выпуск барабана-бича задерживается из-за

брака при изготовлении подбичников. Товарищ Сурков!

Кончайте с неорганизованностью, с грубым нарушением

графика!»

— Твоя работа? — спросил Мишин.

— Моя. Не зря же я был диспетчером у Добрывече-

ра,— улыбнулся Чардынцев.

— А знаешь, эти диспетчерские молнии мне здорово

помогают.

— Догадываюсь...

— Серьезно. Я ведь рабочий день начинаю с читки

410

именно этой молнии. Она тревожит, не дает

успокаиваться... Хорошо!

— Ради одного тебя я не стал бы огород городить.

Важно, чтобы молния тревожила всех, весь коллектив

завода.

— Зайдем к Суркову,— сказал Мишин, сворачивая

на боковую аллею.

Сурков встретил их с виноватой улыбкой.

— Только назначили, Семен Павлович, и уже попал

под огонь. Сурков срывает, Сурков такой-сякой,

немазаный!

— Правильно! —громко ответил Мишин.— А ты

думал, я тебя поставил начальником цеха для отдыха? Я

бросил тебя на трудный участок для атаки!

— Понимаю,— вздохнул Сурков.

Второй механический встретил их ровным, низким

гулом моторов, острым, горьковатым запахом эмульсии

и горячей стружки.

Чардынцев любил этот цех больше других цехов.

Может быть, оттого, что немало с ним пришлось повозиться,

и на глазах у всего завода второй механический из

отстающего стал выходить вперед и об успехах его все чаще

рассказывает всевидящий «Комбайностроитель»; может быть,

оттого, что люди этого цеха, м.олодые, горячие, стали ему

роднее с тех пор, как он помог им подняться выше и

сам научился у них многому; может быть, оттого, что

здесь работает парторгом Антонина Сергеевна, Тоня...

У конторки Добрывечера цеховая «диспетчерская

молния» строго надоминала, что осталось три часа до

конца работы, а бригады Бакшанова и Ахметова

выполнили только сорок процентов дневного задания. Рядом

висела стенная газета «Резец» с широкой, алой лентой

лозунга: «Даешь первую серию!»

У токарного станка стояли Добрывечер и Лиза. Она

показывала ему резцы, а он осторожно, словно бритвы,

ощупывал их острые грани.

Увидав директора и Чардынцева, Добрывечер пошел

к ним навстречу. Они остановились возле станка, где

стояла Лиза.

— Как у вас с дефициткой? — поздоровавшись с

обоими, спросил Мишин.

Добрую сотню различных деталей недодавал цех на

сборку и уж пожалуй не меньше тысячи «молний» обру-

411

шили грозную силу общественного укора на голову

Ивана.

«Дефицитна» звучало как оскорбление, на которое

нельзя было обижаться потому, что оно было заслуженно.

Она напоминала болезнь — изнурительную и бог весть

когда излечимую.

— Все...— ответил Добрывечер, растягивая рот в

широкой улыбке.

— Что все?

— Рассчитались подчистую. Сборке мы больше не

должны ни одной шайбы.

— Не может быть,— проговорил Мишин

озадаченно.— Мне главный диспетчер только сегодня

докладывал...

— Главный диспетчер отстал от жизни, Семен

Павлович,— еще больше осклабился Добрывечер, перебивая

директора.— Спросим у рядового диспетчера.

Он подозвал стройную девушку с белыми сережками

на маленьких, густо побагровевших ушах. Чардынцев

узнал в ней ту некогда чопорную и заносчивую девицу,

что секретарствовала у Добрывечера.