Человек Огня
Шрифт:
— Время позднее, сеньорита, пора спать. Спокойной ночи! — Рамон резко отвернулся и пошел прочь.
Сердце девушки дрогнуло — снова формальности! И тихое, бесцветное «до утра» утонуло во внезапно окружившей ее пустоте.
Глава 8
Утром стало очевидно, что лесной доктор решил идти на попятный. Нет, он не говорил напрямую, что отказывается готовить снадобье, но, сложив все необходимые ингредиенты — корни одних растений, кору других и кучу листьев, старательно собранных Тиной и Рамоном прошлым вечером, явно не хотел продолжать. Доктор тянул время и все поглядывал на густые заросли, точно ждал какого-то сигнала или происшествия. И так продолжалось, пока солнце не поднялось высоко над поляной, а сеньор не начал выказывать нетерпения. Он завел оживленную беседу с доктором, явно настаивая, чтобы тот принимался за дело, но старик лишь смущенно бормотал, возводя очи к небесам, словно просил своих богов явить какой-нибудь знак благоволения.
Несколько секунд спустя в зарослях послышался шум — посыльный из деревни, выскочив на поляну, подбежал к доктору. Он так спешил, что совсем запыхался и не сразу смог заговорить. Известие, по всей видимости, требовало от доктора каких-то решительных действий, поскольку даже настойчивые требования сеньора не смогли привести его в такое возбуждение, как слова посыльного.
Тина старалась не вмешиваться, но в конце концов нетерпение пересилило, и, подскочив к группе спорящих мужчин, она потянула сеньора за рукав:
— Пожалуйста, объясните мне, что происходит! Случилось что-нибудь ужасное?
— Жена лесного доктора родила мальчика, — коротко бросил Рамон.
Лицо Тины засияло.
— Но ведь это великолепная новость, значит, мы можем приступать…
— Нет! — сердито отрезал сеньор. — Доктор настойчиво твердит, что, согласись он делать джамби сейчас, ребенок заболеет и умрет. Короче, нам надо потерпеть шесть месяцев, прежде чем он посмеет бросить вызов своим богам. Будь младенец девочкой, доктор еще мог бы пойти ва-банк, но рисковать сыном он не станет.
У Тины опустились руки, когда до нее дошел смысл сказанного.
— Значит, мы ничего не добьемся… Если магия джунглей запрещает доктору нам помочь…
Однако Рамон не желал так быстро сдаваться.
— Магия джунглей обычно запрещает все, что не хотят делать сами туземцы! — гаркнул он. — Думаю, настало время слегка подшутить я над доктором!
Рамон быстро повернулся к упрямому старику и начал что-то быстро объяснять. Тина остолбенела от изумления, увидев, как он достал из кармана пачку мятных таблеток, и, не переставая что-то втолковывать, опустил один белый кружок на ладонь доктора. Тот посмотрел на конфетку и, пару раз потрогав ее пальцем, опасливо положил на язык.
Несколько секунд лицо его ровно ничего не выражало, потом осветилось удивлением, и старик широко открыл рот, пытаясь смягчить жгучий холод. На лице доктора ясно отражалась борьба страха и удовольствия, пока Тина и Рамон молча ожидали решения. В конце концов, через несколько долгих минут, туземец медленно присел к ногам сеньора, а потом быстро подпрыгнул, и Тина поняла, какое из чувств победило. Бессильно привалившись к Рамону, она взмолилась:
— Пожалуйста, удовлетворите мое любопытство! Что вы ему сказали?
— Конечно. — Напряжение ослабло, и теперь он довольно улыбался. — Хотите, чтобы я повторил дословно или объяснил в двух словах?
— Как угодно, — отозвалась Тина, — только поскорее!
Рамон посмеялся над ее нетерпением, но просьбу выполнил.
— Я напомнил доктору, что уже много лун его народ знает: мои слова не бывают плохими и все мои дары — полезные вещи, а не всякий хлам. Например, ножи, принесенные мною, режут лучше тех, что у них были. Я также напомнил о дне, когда впервые продемонстрировал им силу своей «огненной палки», а в конце заверил, что, если доктор положит на язык мою волшебную «огненную таблетку», с его ребенком ничего дурного не случится. Он, слава богу, мне поверил. — Рамон кивнул в сторону старательно работающего доктора. — Я принес эти конфетки на крайний случай, как последний козырь, надеясь, что уж они-то помогут рассеять все его страхи и сомнения.
На лице Тины отразилась целая гамма чувств — изумление, восторг, облегчение, и, естественно, ее разбирал смех. Описать, что творилось у нее в душе, было невозможно, и тогда Рамон просто взял девушку за руку и потянул туда, где стоял лесной доктор:
— Идемте, вы должны понаблюдать и сделать необходимые заметки.
Тина безропотно подчинилась и молча присела рядом с колдующим туземцем.
Остаток дня она провела, внимательно наблюдая за возней доктора с составляющими снадобья, — каждую он аккуратно укладывал на большой плоский камень, а потом измельчал деревянной колотушкой. В перерывах старик бегал в хижину немного передохнуть, потом, освеженный и набравшийся сил, продолжал трудиться. Когда эта часть работы была завершена, он отправился в заросли искать палочки определенной формы и вида, чтобы разжечь огонь. Наконец, к видимому удовольствию доктора, пламя разгорелось, и, поставив на плоский камень посреди костра горшок с водой, старик разложил измельченные ингредиенты аккуратными кучками и принялся отмерять определенное количество каждого.
Работа шла полным ходом, но, когда доктор уже приготовился бросать порошки в кипящую жидкость, Тина невольно воскликнула:
— Нет, подождите! — Доктор тотчас отпрянул от костра с недовольной гримасой и злобно плюнул к ее ногам. Перепуганная больше, чем когда-либо, девушка бросилась к сеньору: — Я должна взвесить ингредиенты, до того как он бросит их в воду, иначе все мои наблюдения бесполезны!
Рамон кивнул и что-то крикнул на гортанном языке разъяренному доктору. Тина затаив дыхание ждала. Доктор явно понял, чего от него хотят, но, к полному отчаянию девушки, отказался — гневный отрицательный жест не требовал перевода. Мужчины опять начали спорить, сердито жестикулируя, но в конце концов доктор снова сел и, метнув на Тину горящий ненавистью взгляд, передал все составляющие сеньору.
Девушка вопросительно посмотрела на Рамона.
— Доктор отказался подпустить вас к джамби, но разрешил сделать все необходимое мне. Давайте-ка показывайте, что надо делать, пока он не передумал и не удрал от нас в джунгли!
Тина поспешно объяснила, как пользоваться миниатюрными весами. Рамон подтвердил, что все понял, коротким кивком, и они тотчас принялись за дело. Сеньор взвешивал ингредиенты, а девушка скрупулезно записывала вес каждого из них, прежде чем доктор бросал его в горшок. Тина старалась не слышать яростного шипения, сопровождавшего ее торопливые записи в блокнот. Шипение это, впрочем, утихло, когда доктору была предложена очередная мятная конфетка; сунув ее в рот, он молча уселся наблюдать за своим горшком, нарочито не замечая присутствия посторонних.
Это было донельзя мучительное дежурство. Тина не позволяла себе ни на миг упустить доктора из виду на случай, если он вздумает бросить в горшок какую-нибудь утаенную от них целебную травку. Ее решимость наблюдать за процессом до последнего не исчезла, даже когда сеньор отправился в джунгли поискать что-нибудь съедобное. После его ухода поляна вдруг показалась Тине зловеще тихой и пустынной. Вдоль позвоночника прошла ледяная дрожь, на лбу выступили крупные капли холодного пота, хотя инстинкт подсказывал, что Рамон не может позабыть о ней и оставить тут надолго одну. Но аура физически ощутимой беспредельной ненависти, которая исходила от неподвижной, словно впавшей в кому фигуры чуть не свела Тину с ума. Но она не могла дать волю панике. Помощь была недалеко, и, если бы столь остро ощущаемая угроза вдруг материализовалась, девушка могла позвать Рамона — он тотчас прилетел бы на крик. И все-таки, продолжая караулить, Тина мысленно молила Провидение, чтобы сеньор поскорее вернулся и спас ее от страхов, вызванных присутствием лесного доктора.
Туземец настолько мощно излучал ненависть, что когда Рамон вышел на поляну в сопровождении посыльного из деревни, девушка не помня себя от страха бросилась к нему.
— Что случилось? — Сеньор окинул проницательным взглядом мертвенно-бледное лицо и каменно-невозмутимую маску доктора. — Почему вы так дрожите? Он напугал вас?
Тина помотала головой. Слишком испуганная, чтобы вразумительно объяснить буквально парализовавший ее ужас, Тина смогла только выдавить:
— Прошу вас, не оставляйте меня с ним одну, пожалуйста!