Чтение онлайн

В катере было донельзя жарко и душно. Чуть ли не все место занимал багаж, и каждый участник экспедиции принялся обустраиваться на том минимальном пространстве, что ему досталось. Окончательно и бесповоротно встав на путь ненавистных ей приключений, Тина твердо знала, что ее единственным спасением и утехой станет работа. В свое время, собирая свои первые образцы, она так увлеклась исследованиями, что ненадолго позабыла обо всех многочисленных ужасах, что таили бескрайние джунгли, по которым они путешествовали и сейчас. Тина изо всех сил старалась побороть сковавший ее страх, однако на лбу все же выступила испарина, когда она с тоской глядела на исчезающий в дымке Манаус. Единственным утешением было то, что главная трудность уже позади, хотя беспокойство не оставляло девушку тех пор, как она покинула комнату Рамона Вегаса. Тогда Тина кое-как добралась до своей спальни, собрала разбросанную по полу бумагу, потом ее рука машинально потянулась к карману, куда, отправляясь на встречу, она сунула письмо тете, однако там было пусто. Первой ее мыслью было, что Рамон Вегас таким образом разоблачит ее ложь — наверняка письмо упало на пол рядом со стулом. Тина бросилась вниз и заглянула в гостиную Вегаса, но комната была совершенно пуста. Безрезультатные поиски убедили девушку, что кто-то нашел письмо. Но кто? Радовало только то, что это явно не Рамон Вегас — уж он-то не преминул бы тотчас поинтересоваться, почему письмо с обратным адресом отеля адресовано ей самой в Лондон. Сквозь шум мотора прорезался голос Инес Гарсии:

— Мисс Доннелли, вы плохо слышите? Я уже три раза задаю вам один и тот же вопрос!

Слова доньи Инес буквально выдернули Тину из воспоминаний, и, внезапно вернувшись к действительности, она вздрогнула.

— Прошу прощения, что вас интересует?

— Я составляю досье на каждого члена экспедиции, и мне нужны кое-какие сведения о вас. Вы, конечно, знаете, что я врач…

Тина кивнула, хотя донья Инес не слишком походила на врача. На ней была белая нейлоновая рубашка с большим отложным воротником, бледно-зеленые брюки стягивал на тонкой талии широкий кожаный ремень с медной пряжкой. На ее фоне Тина в своем хлопчатобумажном костюме цвета хаки чувствовала себя довольно невзрачной, но не без тайного удовольствия думала о том, какие неудобства испытает Инес, открыв для себя, что в такую жару через пару часов ее нейлон, пускай модный, облепит тело, словно вторая кожа, а широкий ремень станет невыносимо тереть кожу. Но все же девушка не могла не признать, что сейчас молодая докторша выглядела прелестно. Непринужденно усевшись рядом с Тиной, Инес приступила к допросу:

— Прививки?

— Семь, — коротко ответила, девушка.

Врач сделала пометку в карте.

— Что у вас есть в персональной аптечке?

— Комплект для оказания помощи при змеином укусе с отсосом для яда и миниатюрным дюймовым скальпелем, репеллент, средство от малярии и нюхательная соль.

Холодный, изучающий взгляд доньи Инес вперился в лицо Тины.

— И ваш возраст? — От внимательных глаз никак не мог ускользнуть румянец, выступивший на щеках девушки, и та сердито выпалила очередную ложь:

— Двадцать шесть!

Брови сеньориты недоверчиво поползли вверх, и, несмотря на то что возражать она не стала, Тина не сомневалась: бразильянка не поверила ей. Под насмешливым взглядом румянец запылал еще ярче, а донья Инес спокойно заметила:

— Какое совпадение, мы с вами ровесницы. — И, не дожидаясь каких-либо комментариев со стороны англичанки, она снисходительно продолжила: — Еще одно: как мне обозначить род ваших занятий — охотник за растениями?

От нескрываемого сарказма Инес Тина похолодела. Так часто называли ботаников, но это было вовсе не издевкой, а скорее почетным званием. А вот в голосе Инес Гарсии улавливалось что угодно, только не готовность признать за Тиной какие бы то ни было заслуги. Девушка гордо выпрямилась и с величайшим пылом выступила в защиту своих отважных коллег:

— Ботаники внесли огромный вклад в развитие мировой медицины, сеньорита. И если бы не представители моей профессии, вы, врачи, выпустили бы всю кровь из страждущих в бесплодных попытках излечить их от малярии! — Пылая негодованием, Тина продолжала гневную речь, сверля взглядом весьма удивленного таким накалом страстей медика: — Кто открыл, что из зеленых листьев шпината или люцерны можно получать витамин К, который способствует свертыванию крови и останавливает кровотечение? Может быть, врач? Нет! Это сделал «охотник за растениями»! Кто собирал семена, выращивал плантации, потел на многочасовых испытаниях и в конце концов доказал, что масло каланхоэ облегчает страдания больных проказой? Врач? Нет, снова «охотник за растениями»! Резина! Пеньковая веревка! Воск! Кураре? Многие месяцы, а то и годы «охотники за растениями» проводят в одиночестве, то продираясь через болотистые джунгли, то поднимаясь по горным тропам. Холодные туманные утра и темные гнетущие ночи, голодные дикие животные и ядовитые рептилии…

Тина умолкла, заметив вокруг ошарашенные лица. Вдохновенная речь в ответ на ехидные слова сеньориты собрала преисполненную недоумения аудиторию, и симпатии этих мужчин, судя по выражению их лиц, были целиком и полностью на стороне Инес Гарсии, чье личико являло миру смущенное удивление.

Тина, почувствовав себя неловко и даже глупо, развернулась, но все вдруг куда-то исчезли — звучный голос Рамона Вегаса мгновенно разогнал мужчин, призвав их заняться делом. Инес, лишенная поддержки своих сторонников, быстро удалилась в дальний конец судна, оставив Тину наедине с начальником экспедиции. Девушка отважно встретила его суровый взгляд, но не произнесла ни слова, когда он сел рядом.

— Сеньорита Доннелли, — крайне сдержанным тоном осведомился Рамон, — почему вам так необходимо расстраивать и оскорблять каждого, с кем вам приходится иметь дело?

Столь явная несправедливость возмутила девушку. Она даже задохнулась от негодования:

— Но я никого не… не оскорбляла!

— Простите, — сеньор Вегас царственно повел рукой, — но я могу с уверенностью сказать, что все мужчины избегают вашего общества, поскольку вы ведете себя с ними высокомерно, а также, чему я сам был свидетелем, властно и жестко. Я всегда с большим уважением относился к представителям вашей профессии, и в частности к вам, судя по вашей репутации. Но я хочу, чтобы вы поняли, — бразилец помедлил и наклонился так, что его сверкающие голубые глаза впились в зрачки Тины, — успех экспедиции помимо удачного плана и опытности проводника, во многом зависит от того, насколько члены команды ладят друг с другом. Первые два пункта я целиком и полностью взял на себя и сделал все, что мог, а сейчас, полагаю, долг велит мне буквально в приказном порядке поставить перед вами задачу поддерживать гармоничную психологическую атмосферу во время экспедиции. Будьте любезны позаботиться об этом, сеньорита Доннелли, — проскрипел Рамон Вегас, — и в будущем постарайтесь быть сдержаннее на язык, а кроме того, — надеюсь, вам это по силам, — соизвольте обращаться с другими членами группы более вежливо и спокойно.

Сеньор Вегас распрямился и вызывающе выпятил челюсть, ожидая ответа. Мускулы под тонкой тканью рубашки угрожающе перекатывались, глаза гневно сверкали, а были они того же оттенка, что и у рыжей пумы, смертельно опасной в ярости.

Тина невольно отшатнулась — этого человека окружала аура поистине бешеной неукротимости, и ей стоило немалых усилий освободить свой голос от оков, тугим узлом стянувших горло.

Высокие борта катера ограждали ее от джунглей. Там, снаружи, она не смогла бы ничего предпринять, но здесь, на судне, чувствовала себя почти в безопасности. И все-таки сейчас, когда над ней грозной тенью нависал Рамон Вегас, а вокруг не было ни единого дружеского лица, Тина вдруг ощутила, что неумолимое наступление джунглей началось. Вжимаясь худенькой спиной в угол, девушка вскинула на него полные страха зеленые глаза. Прочитав в этих глазах ужас, он издал тихое, неразборчивое восклицание и положил смуглые длинные пальцы на дрожащую руку Тины.

— В чем дело, сеньорита? — довольно резко осведомился сеньор Вегас. — Что вас так обеспокоило?

Тина залилась краской и, выдернув свою ладонь из-под его руки, вновь надела личину холодной неприступности.

— Я терпеть не могу, когда меня отчитывают. Сеньор, пожалуйста, не прикасайтесь ко мне!

Дон Рамон невольно отпрянул и, гневно сверля ее пронзительно-голубыми глазами, воскликнул:

— Madre de Dios! [1] Я и не предполагал, что за такой красивой внешностью может скрываться столько холодного яда! Вы меня поражаете, сеньорита!

Тина с облегчением подумала, что теперь-то сеньор Вегас оставит ее в покое, однако девушку ждал неприятный сюрприз — после секундной заминки он вновь заговорил:

— Сеньорита? — Тина нехотя отреагировала на пытливый тон быстрым взглядом, и Рамон Вегас, радуясь, что привлек ее внимание, продолжил: — Мы, смею заметить, группа людей с весьма несходными интересами и стремлениями, и, если не подготовиться заранее, всякие трудности и напряженные ситуации мигом разобщат столь разношерстную компанию. Вы согласны?

Тина не ответила, и голос Рамона Вегаса посуровел.

— Сейчас между членами нашей группы возникли теплые отношения; каждый готов делить с другими трудовые обязанности в лагере, когда мы будем устраивать ночные стоянки. Обещайте мне, что постараетесь укротить свой индивидуализм и позволите товариществу расцвести в полной мере. Кое-что обязан делать любой из нас, — в голосе дона Рамона прорвалось раздражение, — не действовать друг другу на нервы!

Все было предельно ясно: начальник экспедиции настаивал на тесном общении, а вот этого-то Тина как раз позволить себе не имела права.