Чтение онлайн

На «Канопусе» был только один бак с бензином, на тридцать галлонов. Этого спокойно хватало, чтобы пройти четырнадцать-пятнадцать сотен морских миль без дозаправки. Джеймс проверил мотор и сказал, что его надо будет запускать примерно раз в три дня хотя бы на час, чтобы подзаряжать батареи аккумулятора. Бак все равно будет почти полным, когда они доберутся до Санди-Хук, и горючего должно хватить, чтобы подняться до Сити-Айленда по Ист-Ривер.

Они пересмотрели все фалы, один за другим, и заменили старые, перетершиеся, новыми. Проверили, чтобы все концы были закреплены на скобах, заменили, где нужно, клинья. Попробовали, как работает помпа, и поставили новый предохранительный трос на гик. Деннисон в маске нырнул под дно, осмотрел для верности рулевые тяги и тяжелый бронзовый винт, и сообщил Джеймсу, что все в полном порядке. Днище кеча малость обросло ракушками, но не настолько, чтобы ощутимо замедлять ход судна.

Утром австралийцы на своей прогулочной яхте вышли в море и взяли курс на Панаму. Деннисон проводил их взглядом, позавидовав беззаботной легкости, с которой эти парни преодолевают любые водные пространства.

– Нельзя так водить яхты, – высказался капитан Джеймс. – Эти мальчишки слишком полагаются на слепую удачу.

Деннисон понимал, что капитан, конечно, прав. Но это, несомненно, был самый простой способ путешествовать по морю – конечно, пока удача от тебя не отвернулась.

К вечеру они закончили все приготовления, и завтра утром кеч мог спокойно пускаться в плавание. Джеймс остался в каюте – разбирал свои карты и прокладывал первый отрезок маршрута. А Деннисон отправился в яхт-клуб, решил в последний раз пропустить стаканчик на острове Сент-Томас.

В баре яхт-клуба почти никого не было. Только писатель одиноко сидел за угловым столиком и потягивал ром с колой, мрачно уставившись на рукопись, разложенную на столе перед ним.

– Ну, как идет? – спросил Деннисон, присаживаясь рядом.

– Туго, – поднял голову писатель. – Я вообще не знаю, почему до сих пор не бросил это безнадежное дело и не стал, к примеру, фермером или еще кем. Знаете, что издатель сказал об этом рассказе?

– И что он сказал?

– Он сказал, что тут слишком явственно отдает Мальро. Подумать только! В чем только не обвиняли меня эти чертовы ублюдки, которые заправляют издательским делом в Нью-Йорке! Это зависит от того, что они время от времени перечитывают на досуге. Мне сообщали, что в моих рассказах «слишком много» от Конрада, Лондона, Киплинга, и вот теперь – Мальро!

– Да ну? – спросил Деннисон.

– Может, конечно, и так, – проворчал писатель. – Но с этим ничего нельзя поделать. Жизнь, знаете ли, похожа на литературу. И в киплинговских ситуациях люди говорят и действуют, как киплинговские герои.

– Жизнь похожа на литературу?

– Конечно. В литературе показана жизнь, какой она должна быть. И жизнь старается по возможности соответствовать литературе. Помните, как старик Финнерти спорил со шведом вчера вечером? Законы жизни и все такое. Борьба за выживание. Ну, разве не похоже это на что-нибудь из Джека Лондона?

– Наверное, похоже, – согласился Деннисон и тоже заказал себе ром с колой.

– Ну вот, и откуда, вы думаете, наш Финнерти набрался таких умных мыслей? Думаете, его убеждения появились на ровном месте, а? Как бы не так! Он, конечно же, читал когда-то Лондона, и теперь бессознательно старается приспособить к собственной жизни то, что вычитал в книгах.

– А вы никогда не писали о таких людях и ситуациях, которых нет у Конрада и Лондона? – спросил Деннисон.

Писатель какое-то время задумчиво разглядывал потолок, потом ответил:

– У меня есть приятель, который пишет о гангстерах, наркоманах, бандитских налетах, изнасилованиях, убийствах и всем таком прочем. Я точно знаю, что он никогда и близко не видел ничего подобного. Да он и не хотел бы, чтобы это его коснулось. Этот человек любит покой и уют, и проводит время в основном сидя в удобном кресле у себя дома. Он слушает музыку и читает книги – как, собственно, и большинство других писателей. Так вот, он сидит себе дома, слушает музыку, и пишет о насилии и жестокости. Вы думаете, я тоже должен так поступить?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Деннисон.

– Что ж, я не стал сидеть дома, – воинственно продолжил писатель. – Я уехал, чтобы повидать мир, чтобы самому узнать, как все происходит на самом деле. Но беда в том, что люди не хотят читать о том, что и так видят вокруг каждый божий день. Им подавай романтику, приключения – а ты где хочешь, там их и бери, а правду жизни – к черту!

Деннисон хмыкнул, стараясь как-нибудь проявить сочувствие. Он уже понял, что писатель надрался вдрызг и теперь его потянуло на откровения.

– А я пишу о том, что вижу и слышу вокруг, – гнул свое писатель. – Возьмем, к примеру, этих ребят-австралийцев. Они ведут себя, как типичные австралийцы, правда же?

– Точно.

– Вот и я так думаю. Только кто в это поверит? А этот бесстрастный англичанин, он разве не типичная личность? На яхтах выходят в море только люди определенного типа.

– А я, к примеру? – спросил Деннисон.

– А ты – типичный бродяга.

– А по-моему, нет. Начать с того, что я получил в свое время неплохое образование.

– Бродяги и бездельники все с образованием.

Деннисон усмехнулся.

– А вдруг у меня в банке лежит миллион долларов?

– Значит, ты бродяга, который сумел отхватить где-то миллион долларов.

– Как-то вы слишком быстро навешиваете всем ярлыки, – заметил Деннисон. – Неважно, что человек делает, вы враз решите, что ничего необычного в нем нет, если он подходит под какой-нибудь ваш шаблон. И распишете его судьбу шаг за шагом. Ерунда все это! Неудивительно, что ваши рассказы никто не берется печатать. Кто ж их купит?

– Так вы что, не избавились еще от иллюзий насчет свободы выбора?

– Иллюзии? Я свободен и делаю, что хочу.

– Выходит, вам больше всего на свете сейчас хочется плыть вместе с капитаном Джеймсом?

– Конечно. У меня были и другие варианты.

Писатель вздохнул и потер лоб ладонью.

– В самом деле? Мои поздравления!

Он опрокинул в рот остатки рома и заказал еще. Деннисон видел, что писатель сильно пьян.

– А что вы думаете о капитане Джеймсе?

– Вы вправду хотите знать мое мнение? – переспросил писатель.

– Ясное дело. Вы согласны с тем, что говорил швед?

– О колониальных фашистах? Нет, этот швед сам не понимал, о чем толкует. Он немного не в себе из-за того парня, который вывалился с его яхты. К тому же во вторую мировую он воевал за англичан и побывал в немецком концлагере. Так что и теперь, когда война закончилась, наш швед болезненно относится ко всякой жестокости. Его ужасает любое проявление жестокости и насилия, и его взгляд на мир пронизан страхом.

– И все же он ходит на яхте один.