Чтение онлайн

Нет! Черт, больше никаких проволочек. Вспоминая Корею, Деннисон ощутил прилив мужества и уверенности в себе. Он ведь тогда сумел нажать на курок, пойти на риск! Разве он изменился? И тогда и сейчас он вполне способен собраться, выработать план и придерживаться его, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Такой уж он человек.

Внезапно ему стало легко. Несмотря на жар и озноб, Деннисон знал, что именно ради таких минут стоит жить. Эта опасная неопределенность и есть приключение. Для такого дела нужны люди определенного склада. Как он мог позабыть, что он как раз такой человек? Как он позволил себе скатиться до уровня болтливого бродяги?

Он сейчас же отправится заводить мотор!

Но сперва он обезопасит себя от всяческих сюрпризов, насколько это возможно.

– Джеймс? – тихо позвал он, перегнувшись через борт.

Никакого ответа.

– Капитан Джеймс?

На этот раз в ответ слегка хрюкнули. Деннисон нагнулся чуть пониже и разглядел бледное пятно лица.

– Джеймс, – сказал Деннисон, – ты можешь отцепиться и покончить с мучениями. Я сижу здесь, на носу. И буду сидеть. И не уйду, пока ты не потонешь.

Тишина.

– Я только надеюсь, – продолжал Деннисон, – я действительно надеюсь, что ты высунешь свою башку над бортом. Потому что, кэп, я сразу же ее отрежу.

Никакой реакции. Деннисон присел на крышу рубки, прислушиваясь. Ничего не произошло. Он тихонько встал и двинулся к каюте. Затем внезапно остановился.

А если Джеймс заговорит с ним, что-нибудь предложит, а я не отвечу? Тогда капитан приподнимет осторожно голову, увидет, что меня нет, и вылезет на палубу!

А может, вообще не стоит с ним болтать? Молчание значительнее любых слов.

Деннисон постарался обезопаситься:

– Это мое последнее слово, кэп. Мне плевать, что ты скажешь, плевать, что ты спросишь. Я не намерен отвечать. Точка, кэп.

Ни ответа, ни привета. Не слишком ли он разболтался? Не догадался ли капитан о его плане? Может, он зря говорил все это?

«Наверное, – подумал Деннисон, – лучше посидеть немного, не двигаясь, и последить за бортом. Не стоит оставлять открытой спину. Этому меня научила армия.

Сейчас семь восемнадцать. Я подожду до семи тридцати».

Подняв глаза, он увидел, что луна стоит почти у него над головой. Ветер снова утих.

До часа «Х» осталось двенадцать минут. Ожидать всегда тяжело, но я знаю, что такое ждать, и что такое действовать. Всего несколько минут, чтобы быть уверенным, а затем я спущусь вниз и заведу мотор. Ожидание перед делом – самая трудная на свете штука, но я справлюсь. Как когда-то. Тогда, на Туамото, было еще хуже. Я...

9.

...сидел у себя в хижине и читал книгу, когда они пришли за мной. Я увидел страх на их лицах. Старый Оено, вождь, был с ними. Значит, что-то стряслось.

Это было на острове Йа-Хики, на юго-восточных Туамото. Небольшой клочок земли, окруженный коралловыми рифами. Население около семидесяти пяти человек. Ресурсы – кокосовые пальмы, хлебные деревья, овощи, рыба и жемчуг. На архипелаге Туамото искали именно жемчуг. Некоторые жемчужины вполне ничего, хотя, конечно, не сравнить с теми, которые вытаскивали со дна Персидского залива.

Но я оказался там не из-за жемчуга. Собственно, я совсем не собирался туда заходить. Я вел свой тендер из Вальпараисо на Таити, и наскочил на рифы. Лично для меня Опасный архипелаг вполне оправдал свое название. Течение занесло меня на кораллы так быстро, что я и опомниться не успел. А могло быть и хуже. Я все-таки снял свой тендер с рифов, но в днище зияла приличная дыра. Я откачал воду и продолжал плыть, пока, наконец, не добрался, полузатопленный, до первого же острова. Это был Йа-Хики.

Я вытащил тендер на берег, заштопал его, но плыть дальше мне расхотелось. Остров был небольшой, но прекрасный, и практически не испорченный цивилизацией. Полинезийцы оказались людьми милыми, простыми и великодушными. На борту у меня была небольшая библиотека – Шопенгауэр, Ницше, Толстой и всякое такое. Эти книги утоляли все мои интеллектуальные потребности. Я работал кем-то вроде кузнеца, ковал крючья для рыбной ловли и ножи из разных обломков железа, какие только были на острове. У меня не было постоянной женщины, как-то сердце ни к кому не лежало после Джейни. Но вокруг меня постоянно вилась стайка любопытных полинезиек. Туземки в этих вопросах так милы, и ведут себя так непосредственно...

В местном обществе я занимал весьма почтенное положение. Туземцы считали, что у меня есть «мана» – что-то вроде колдовской силы. Это их заблуждение обычно здорово мне помогало, но на этот раз едва не стоило жизни.

Старик-вождь рассказал, какая беда у них стряслась. Похоже на то, что в прибрежных водах завелась акула и стала пристально интересоваться ныряльщиками – ловцами жемчуга. Такое не раз случалось и прежде, и туземцы придумали надежный способ борьбы с этим. Но на этот раз акула была не простая, не такая, как остальные акулы – так сказал мне вождь. Эта акула не кружила вокруг человека, примериваясь, а сразу нападала. Это – акула-людоед. Хуже того, на голове у этой акулы виднелись три белых отметины. Никто и никогда не встречал раньше акулы, похожей на эту. А значит, это – акула-призрак.

Я попытался было объяснить, что существуют сотни вполне естественных способов, какими акула могла заработать эти белые отметины, но туземцы и слушать не хотели. Это акула-призрак, и все тут. И ни один обычный человек не сможет ее убить. И либо им придется прекратить ловлю жемчуга, пока акула снует поблизости – и нападает на ныряльщиков, либо кто-то должен выследить и убить эту акулу.

Но акулу-призрак способен убить только человек, у которого очень сильная «мана». А на всем острове достаточно сильная «мана» только у старика-вождя и у меня.

Вождю было уже за шестьдесят, у него отросло огромное жирное пузо, и времена, когда он нырял за жемчугом, давным-давно миновали. А вот я как раз прекрасно годился для этой опасной работенки. Туземцы свято верили, что я, безусловно, сумею ее проделать, и моя «мана» от этого вырастет вообще дальше некуда. Ну, если, конечно, я не захочу, то придется попробовать старому вождю.

Так что, на самом-то деле, выбирать мне не приходилось. Этот пузатый старик здорово выручил меня, когда я вел свой продырявленный тендер среди рифов. И я готов был скорее умереть, чем послать его на растерзание к этой чертовой акуле. И я сказал, что согласен.

Они обрадовались, как дети малые. А мне было о чем задуматься, когда я пристроил нож за набедренной повязкой и надел маску ныряльщика. Об акулах написано много всякого – они-де и чудовища, и грязные трупоеды, и до смешного трусливы, и – королевы глубин. Как говорится, выбирай на вкус. Неважно, какими там на самом деле бывают эти акулы, но вряд ли кому понравится идея порадовать закоснелую акулу-людоеда наживкой из самого себя. Может, вы и представляете, теоретически, какими должны быть акулы. Но теория и практика – совершенно разные вещи. Я знал одного охотника, который вышел против тигра-людоеда с одним только копьем. Это было в джунглях Непала. Ему казалось, что это будет неплохое развлечение, он подробно описывал нам, как именно и что за чем следует в таких случаях делать. Жаль, бедняга не дожил, чтобы рассказать, что же у него пошло не так, как должно бы. Сейчас я почувствовал себя в его шкуре.