Чтение онлайн

— Сюрприз, детка, — усмехнулся я себе под нос, заметив ее из окна кафе. Я знал, что она скоро пойдет на остановку. Просто хотелось удивить ее своим внезапным появлением. Это вышло забавно.

Она смотрела на меня, раскрыв рот, и я ни черта не мог понять по ее слишком темным глазам, и только то, как она сглотнула, натолкнуло меня на мысль, что девчонка напугана. Она явно поняла, что я здесь неслучайно.

Окей, признаю, мне хотелось свернуть Луису шею, когда он упомянул Джен, думая, кого пригласить на Рождественский вечер. Ее и так было слишком много в моей жизни, а еще он со своим: «Что ж, вот ее и приглашу. Гарри, поможешь выбрать для нее платье?». Придурок, мать его. Но, черт, я не ожидал, что Томлинсон так заиграется со своей ревностью и пойдет на такое дерьмо, как фотографии. Я, конечно, понимал, что он успел сохранить фото, потому он не особо расстроился по поводу разбитого телефона. А вот мне захотелось начистить ему рожу. Ну, на черта вести себя как тупой подросток? Прижимал Джен к себе, танцевал с ней, намеренно тиская за задницу, привлекал мое внимание. Вот реально подросток. Чего он добивался? Моей ревности? К кому? К ней или к нему? Я сам не понял. И нахрен мне не нужен его Mercedes. Никогда не любил его тачку. Меня устраивает моя. Мне просто хотелось узнать, что будет делать Дженни. Как она поступит, станет ли отвечать на фальшивое внимание Луи? Не стала. Я не сомневался. Было смешно, глядя на Томлинсона, такого растерянного, и, клянусь, я посочувствовал ему.

Блять, за меня готов был драться мужик. Ну просто отлично. Почему потом Луис так удивляется моей самовлюбленности? Очевидно же, кто так раздул мою гордыню до вселенских масштабов…

Я отвез Дженни в то кафе. Зейн часто ездил туда с Джеммой. Я не стал говорить об этом Джен. Неважно. Важно то, что она написала в письме, которое спрятала на могиле Малика. Я следил за ней сегодня с самого утра.

Целенаправленно прикатил к ее дому на машине Найла. Прошел следом за ней на кладбище, дождался, когда она достаточно наплачется… Мать твою, Зейн, она правда сохнет по тебе. Меня это ошеломило. Несмотря ни на что, все равно рыдает по тебе. Вот ты сукин сын, где ты вообще ее нашел? Я еще не видел такой верности и непробиваемости. Я ведь сам лично ей рассказал о Джемме, о ее беременности, а эта девчонка по-прежнему таскается на кладбище. Не напрасно ты ее прятал от нас…

В кафе разговор не слишком клеился. Меня сорвало, и я несколько раз грубо задел ее, намекая на наш недосекс на капоте моей тачки. Я слышал, как сорвалось ее дыхание, заметил, как скулы тронул румянец. Я сглотнул, потому что во рту пересохло. Я хотел ее. Именно в эту секунду я окончательно понял, что если не затащу ее в постель, подохну. Хочу именно ее. Назло всем. Назло тебе, Зейн. Чтобы ты, болтая ножками, сидя на облачке, смотрел на нас своими щенячьими глазками и плакал от податливости своей драгоценной девочки. Хотя нет, Малик, ты явно горишь в аду. Тем лучше.

Долбанные узкие джинсы стали тесными, я поерзал на месте. Уверен, Дженни заметила, что за херня творится с моими глазами. Я уже мысленно наклонил ее. Можно это прекратить? Баб что ли мало? Неинтересно. Хоть бы кто из них сопротивлялся. Одинаковые. Я хочу, чтобы оказали сопротивление, совсем немного, чтобы руки уперлись в мою грудь. Чтобы бедра стискивали меня, пытаясь не впустить в себя. Хочу смотреть в эти черные глаз и срывать с этих губ стоны. Как тогда, на холодном ветру. Она горела в моих руках. Ей было плевать на Зейна. Она хотела меня. Я видел, как она хватала ртом воздух, когда я прижимался к ней твердым пахом. Мне стоило невероятных усилий не стащить с нее трусы, не расстегнуть свои брюки. Я не знаю, сколько еще протяну, но одно решение было принято: я получу ее во что бы то не стало. Просто так получу. Сам. Она поддастся, даже не сомневаюсь. Я поймаю ее…

Пусть идет. Я уехал. Пусть идет. Я все равно найду ее.

«Как перестать видеть его глаза среди толпы? Как не слышать его голоса?».

Ты сама признала это.

Я поймаю тебя, Дженни. Уже почти поймал.

Настоящее всегда будет настоящим, а прошлое, оно так мимолетно. Как любой миг. Мы не умеем прощаться, верно? Что-то все равно держит. Мы невольно натыкаемся на воспоминания о чем-то важном для нас. И когда вновь приходится подумать об утраченном из-за влияния каких-то внешних факторов, все сводится к тому, что мы намеренно окунаемся в прошлое, будто в отместку себе, чтобы стало больнее. Ведь после боли всегда приходит облегчение. По крайней мере именно так и должно быть. Со мной так и было.

Я уже не чувствовала ноющей боли из-за прошлого, я боялась настоящего, ведь именно оно стало давить на меня. Я не допускала в свои мысли Стайлса, но он был там против моей воли, и я пришла к выводу, что именно этого я и хочу. Подсознательно. Надо уметь признаваться себе. Вроде у меня это неплохо получалось.

После наступления нового года, который мы встретили всей своей женской компанией во дворе дома матери, где забросали друг друга снегом, все изменилось. Гарри больше не появлялся. Я расстраивалась? Да. Не могу объяснить почему. После того случая на мосту все стало другим, мне было от этого не по себе. Я не хотела думать о Стайлсе, как о парне, который меня интересует, но все равно он проникал в мои мысли и даже в некоторые сны. Как правило… В общем, да, основатель психоанализа Зигмунд Фрейд сказал бы, что у меня проблемы сексуального характера, если бы узнал, что мне снится. Но я и без него знала, каков подтекст моих сновидений.

Хейли присматривалась ко мне, лишь однажды озвучив свои мысли по поводу моей задумчивости. Она сказала, что я влюблена. Но это не было то, что она имела в виду, мы обе это понимали. Меня стал привлекать Гарри в физическом смысле, о его душевных качествах я даже мысли не допускала, потому как это светило мне полным и бесповоротным поражением. За всеми отрицательными чертами характера Стайлса скрывались положительные. Порой я доходила до того, что мне казалось, он нарочно строит из себя кого-то хуже, чем есть на самом деле. Нет, жестокости и грубости в нем хватало. Однако я предполагала, что это защитная реакция Гарри на внешние раздражители. Например, на меня. Я его очевидно бесила. Ну и пусть так, зато он открывался мне. По сути, я вообще не знала, кто такой Гарри Стайлс. Но хотела ли я узнать?..

Утро первого января, которое для меня наступило примерно к полудню, было таким тягучим, ленивым и томным, что я никак не могла решиться выбраться из-под одеяла. Я лежала в своей постели и смотрела, как за окном снова кружит снег. Мне было хорошо и спокойно. Мама восстановилась, хотя все еще двигалась осторожно и с опаской. Анализы, которые у нее взяли за пару дней до наступления нового года, оказались хорошими. Я была счастлива. Для меня это важнее всего — благополучие родных. Мэйди уезжала сегодня вечером. Вчера звонил папа. Поздравлял всех нас с наступлениям новой жизни в новом году, и я действительно попыталась оставить заботы и проблемы там, позади — тридцать первого декабря, чтобы сегодня уже проснуться в новыми ощущениями. Но, увы, они, в некоторой степени, были теми же: тянуло в области сердца при мыслях о зеленых глазах, мальчишеской улыбке, татуированном теле. Это было не смешно. Я сопротивлялась себе, а хуже нет войны, чем с самим собой. Именно потому для поднятия боевого духа этим утром я включила любимую музыку, и голос Дэна Рейнольдса* разнесся по моей маленькой квартирке.

Я заставила себя приготовить вкуснейший завтрак, пританцовывая и выкрикивая слова заученных текстов, наплевав на соседей. Черт с ними. Пусть вызовут копов. Мне-то что? Сегодня все шумные, поскольку выходной. Я как раз и проснулась от того, что на лестничной площадке грохотали и громко смеялись. Потому безбоязненно слушала музыку, поедала свой завтрак, а после позвонила Хейли, разбудив и ее.

— Э-э-эй… ненавижу тебя, Дэвис, — протянула она, сопя в трубку. — Зачем так рано?

— Ха-ха, — сказала я по слогам и сделала музыку потише, — уже половина первого. Собирайся. На улице снега по колено, поедем в парк. Давай, Хейли, я хочу расслабиться и просто подурачиться. Выпьем кофе, съедим по маффину и выкатаемся в снегу, как детишки. Забавно же!

— Да уж точно, забавней некуда. Скоро буду… — проворчала подруга и сбросила вызов.

Я собралась быстро. Надела теплый спортивный костюм, тот самый, в котором убегала от Стайлса… Вот снова я о нем. Только не сегодня.

Шапка, «наличка», сотовый, ключи… Слишком много для карманов. Пришлось взять рюкзачок. Только после того, как необходимые вещи были закинуты в сумку, я покинула квартиру и понеслась навстречу Хейли. Та уже плелась ко мне.

Мое настроение зашкаливало. Хотелось смеяться, глядя на подругу, которая все еще казалась заспанной.

Мы хохотали в автобусе, когда ехали в Бостон, толкались как дети, вспоминали старые шутки, и обе невероятно обрадовались, когда, добравшись до парка, встретили там Джастини и Джонни. Этот день был особенным. Светлым, снежным, радостным. Внутри все ликовало, как от предчувствия чего-то необычного и приятного. Я всем сердцем надеялась, что никто из компании Стайлса не встрянет в наше веселье и не испортит его…

Крэйг первым начал лепить «снежки». И начался бой. Парень объединился с Джастини, я с Хейли, и мы принялись носиться между деревьев, кидая друг в друга снег. Кстати, помимо нас тут было много народу, и все развлекались кто как умел. Среди толпы ребят, приблизившихся к нам спустя некоторое время, Джонни узнал сокурсников и проорал им, чтобы те присоединялись. Вот тогда наступил Апокалипсис. Кто кого пытался «убить», уже было совсем непонятно.