Чтение онлайн

— У меня случаются пульсирующие головные боли, но в остальном я как огурчик. — Он похлопал себя по карману. — И инспектор Флауэр порадовал меня благотворительными сборами. Почти пятьдесят фунтов.

— Поистине святой человек, — сказал Ребус. — У меня был для тебя подарок — собирался принести.

— Что?

— Кассету. «Роллинг стоунз» — «Пусть кровоточит» [57] .

— Вот спасибо.

— Это тебя приободрит после Пэтси Клаксойн [58] .

— Ну, она-то хотя бы умеет петь.

Ребус улыбнулся:

— Ты уволен! Все еще у тетушки обитаешь?

Этот вопрос утихомирил Холмса, как на то и рассчитывал Ребус. Сначала спустить его потихоньку с небес на землю, а уж потом преподнести настоящую новость.

— Пока что — да. Нелл… она говорит, что пока еще не готова.

Ребус понимал, что чувствует Брайан, — он и сам спрашивал себя: когда наконец Пейшенс пригласит его посидеть за стаканчиком.

— И тем не менее, — сказал он, — дела между вами, кажется, налаживаются.

— Да-да. — Холмс сел против своего начальника. — Она хочет, чтобы я ушел из полиции.

— Это серьезно.

— Не меньше, чем разрыв.

Ребус выдохнул:

— Да, пожалуй. И все же… И что ты будешь делать?

— Думать — что я еще могу делать? — Холмс поднялся. — Я, пожалуй, пойду. Я только заглянул, чтобы…

— Брайан, сядь. — (Холмс, узнав решительный тон Ребуса, сел.) — У меня для тебя плохие новости про Эдди.

— Про шеф-повара Эдди? — (Ребус в ответ кивнул.) — И что с ним?

— Несчастный случай. Как бы. И Эдди пострадал.

По интонации Ребуса нетрудно было догадаться, о чем идет речь. Он научился произносить такие слова за долгие годы общения с семьями погибших в автокатастрофах, несчастных случаях на работе, убитых…

— Он умер? — тихо спросил Холмс. Ребус, сжав губы, кивнул. — Господи боже. А я собирался заскочить и повидать его. Что случилось?

— Мы пока не уверены. Результаты вскрытия, возможно, будут сегодня днем.

Холмс был неглуп; он снова ухватил суть:

— Несчастный случай, самоубийство, убийство?

— Рассматриваются два последних варианта.

— И вы ставите на убийство?

— Мои денежки останутся у меня в кармане, пока я не поговорю с жучком на ипподроме.

— И этого жучка зовут доктор Курт?

Ребус кивнул:

— А до этого мы мало что можем сделать. Слушай, давай я возьму машину — отвезу тебя домой…

— Нет-нет, со мной все в порядке. — Холмс медленно поднялся, словно проверяя свои кости на прочность. — Правда, в порядке. Просто… бедняга Эдди. Знаете, он был моим другом.

— Знаю.

После ухода Холмса Ребус понял, что Брайан еще легко отделался. Его мозги пока не включились в полную силу — частично он еще не до конца выздоровел, частично был слишком потрясен сообщением Ребуса. Поэтому он и не задал трудных вопросов, например: связана ли смерть Эдди с тем человеком, который чуть не убил меня? Ребус и сам себе задавал этот вопрос. Прошлым вечером Эдди числился пропавшим, а Ребус ездил к Кафферти. Сегодня с утра пораньше выясняется, что Эдди мертв. А это означает, что не стало свидетеля, который мог что-то сказать о том вечере, когда сгорел «Сентрал». Не стало еще одного человека, который был там тогда. Но Ребус нутром чувствовал, что Кафферти удивился, услышав про нападение на Холмса. Так где искать ответ?

— Да что б мне провалиться, если я знаю, — пробормотал Джон Ребус себе под нос. Зазвонил телефон. Он снял трубку, услышал шумы паба, потом голос Флауэра:

— Ну у вас и команда, инспектор. Сначала одному расквашивают физиономию, потом другая отбивает себе задницу. — Сказав это, Флауэр тут же отключился.

— Вот туда я тебя и посылаю, Флауэр, — с чувством напутствовал коллегу Ребус, хотя его никто уже не слушал.

Эдинбургский морг располагался на Каугейт-стрит [59] , названной так потому, что этим маршрутом прежде в город гнали скот на продажу. Улица — узкий каньон, почти без заведений и магазинов, а транспорт в основном транзитный. Выше располагались куда как более загруженные улицы, Саут-Бридж например. Они казались такими далекими от Каугейт-стрит, что могло возникнуть впечатление, будто та находится под землей.

Ребус подозревал, что Каугейт всегда служила безрадостным местом сбора беднейших эдинбуржцев, которые сами нередко походили на скот, отупевший от отсутствия солнца и перебивающийся подаяниями прохожих. Каугейт созрела для перестройки, но кто возьмется за убой скота?

Трудно было найти лучшее место для здания морга, где доктор Курт в свободное от лекций в университете время занимался своим ремеслом.

— Во всем нужно видеть хорошую сторону, — сказал он Ребусу. — На Каугейт есть два отличных паба.

— И еще несколько, где можно безбожно обобрать и покойника.

Курт хохотнул:

— Красочно, хотя я не думаю, что навеваемый этим образ и в самом деле что-нибудь значит.

— Я склоняюсь перед вашими непревзойденными знаниями. Так что же у нас есть на мистера Рингана?

— А-а-а, бедный Сиротка Эдди.

Курт любил давать прозвища своим покойникам. Ребусу казалось, что «Сиротка» уже была, и не раз, хотя Эдди Рингану прозвище пришлось как нельзя кстати. У Эдди родственников не было, по крайней мере никто о них не слышал, а потому на опознание пришли Патрик Колдер и Шивон Кларк, которая и нашла тело.

— Да, это тот человек, которого я обнаружила, — сказала она на опознании.

— Да, это Эдвард Ринган, — подтвердил Пэт Колдер, после чего Колдера увел бармен Тони.

Теперь Ребус стоял вместе с Куртом за прозекторским столом, на котором ассистент приводил в порядок то, что осталось от тела. Ассистент напевал себе под нос «Пусть проходит молодость лихая, как сквозь пальцы талая вода», соскребывая месиво со стола в ведро с какими-то потрохами. Ребус перечитывал текст на листе бумаги. Уже в третий раз, пытаясь отстраниться от окружающей обстановки. Курт курил сигарету. В пятьдесят пять лет он решил, что вполне может начать курить, раз уж до этого возраста ничто не смогло его прикончить. Ребус мог бы стрельнуть у него сигарету, но доктор Курт курил «Плеерс» без фильтра — курительный эквивалент жидкости для удаления краски.

Может быть, потому, что Ребус столько раз просмотрел текст, что-то наконец зацепило его глаз.

— Знаете, — вспомнил он, — мы так и не нашли предсмертной записки.

— Самоубийцы не всегда оставляют записки.

— Эдди непременно оставил бы. И он установил бы рядом с духовкой магнитофон с записью «Отель разбитых сердец» Элвиса Пресли.

— Шикарный стиль, — саркастично заметил Курт.

— Далее, — продолжал Ребус, — судя по списку содержимого его карманов, я вижу, что при нем не было никаких ключей.