Чтение онлайн

Потерпев неудачу в облавной охоте, мужчины начали ходить в лес поодиночке либо малыми группами, хотя и понимали, что этак только дичь распугают. А что делать? Новый опыт покупается детскими могилками.

Таши промышлял счастливее прочих. Выручал тонкий слух, и сказывалась привычка – прошлым летом гуляли они с Ромаром в здешних местах целую неделю. Уники тогда с ними не было, на столь большой срок Лата дочь не отпускала. Что искал старик в лесу, Таши не знал. Почему-то думал, что ищут они то место, где закопаны Ромаровы руки. Ромар тогда ничего не сыскал и воротился к дому недовольный, а Таши со своим делом справился отлично: всю дорогу туда и обратно и неделю в лесу кормил старика, промышляя силками и детским луком. Правда, в том году грибов была пропасть.

Сегодня Таши удалось подстрелить всего одну тетёрку. Вспугнул птицу и сбил из лука влёт. Не бог весть какая добыча, но сыты они с Уникой будут, и Ромару крылышко перепадёт. В конце концов, не каждый же раз, как позавчера, косулю приносить. Косуля пошла в общий котёл, и это правильно. Если не делиться, род сгинет ещё надёжнее. А так – сегодня ты выручишь людей, завтра тебе помогут. Был уже случай – Таши пустым вернулся, а дома ужин ждёт. Братья Курош и Машок свиней подстерегли. Завалили крупного, тоголетошнего подсвинка, а потом приняли в копья ринувшегося на обидчиков вепря. Красиво сработали, хоть и не охотники, а пахари – сыновья покойного Свиола. Мясо было между всеми поделено, а то бы сидеть Унике голодной.

Ну а когда мелочёвка охотнику достаётся, тут уж кушай сам. Рябчика на всю ораву не поделишь.

У самого становища Таши углядел Тейко. Тот явно поджидал его. Таши прошёл мимо, не покосив даже взглядом. Ему с Тейко говорить не о чём.

– Погоди… – произнёс Тейко, гулко сглотнув, словно проглотил несказанное ругательство.

Таши остановился, по-прежнему глядя в сторону.

– Ты не забыл, что у нас спор остался незаконченным? – спросил Тейко, тоже рассматривая ближние кусты.

– Не угомонился? – вопросом на вопрос ответил Таши. – Пора бы уже.

– Не дождёшься… – процедил Тейко. – Ну так что?

– Что-то не пойму я тебя, парень, – с неожиданной улыбкой проговорил Таши, – или ты думаешь, что как морду мне начистишь, так тебя женщины любить начнут?

Ехидный вопрос содержал двойное оскорбление. Не так давно, ещё и недели с тех пор не прошло, как Тейко самым дурацким образом выставил себя на посмешище. Хотел ли он доказать что-то себе самому, или уязвить Таши, или ещё что, но в одну из вдовьих ночей он, хотя сам ещё не был женат, принарядился и отправился в гости к Калинке. А ведь мог сообразить, что не следует лезть к женщине сразу после гибели любимого, когда ещё и слёзы не высохли. Во всяком случае, от молодой вдовы он вылетел с треском, словно утка из тростника. Таши, привычно отбывавший вдовью ночь в дозоре, всё видел и сейчас не удержался, чтобы не подколоть недруга.

Второе оскорбление было изощрённей, не так бросалось в глаза и оттого било особенно хлёстко. Вроде обижаться не на что – обычное слово: «парень» – даже уважительное… Но только не в устах Таши. Ведь так обращаются старшие, семейные охотники к своим ещё не женатым товарищам.

Тейко был отнюдь не дурак, понял и прямое оскорбление, и тайную насмешку. Лицо его пошло пятнами, руки сжались в кулаки, но он сдержался и лишь повторил вопрос:

– Ну так что? Или мне тебя прямо тут бить при всех, как труса?

– Успокойся ты, – устало сказал Таши. – Я и без драки отсюда дней через пять уйду.

– Куда? – не понял Тейко.

– А тебе не всё равно? На север, новые места искать. Говорят, за лесом снова степи идут. Угодья там хорошие. Мамонтовую кость оттуда приносят. Надо разведать.

– А Уника как же? – глупо спросил Тейко.

– И Уника со мной. – Таши усмехнулся и добавил: – Не надейся, тебе не оставлю.

– Тьфу на тебя! – оскорбился Тейко. – Не нужна мне твоя брюхатая мангаска! Сгинете оба, туда вам и дорога! Проваливайте!

Тейко круто развернулся и пошёл прочь, раздражённо сшибая ремённой петлёй пращи верхушки перезревшей валерианы и кипрея, давно растерявшего свои летучие семена.

Таши не соврал молодому охотнику, хотя и не сказал всей правды. Собственно говоря, всей правды он и сам не знал. Просто несколько дней назад в его только что отрытую землянку зашёл Ромар. Посидел, одобрительно глядя на зарождающееся хозяйство, похвалил молодых, а потом спросил как бы невпопад:

– Жалко, поди, было бы бросать этакие хоромы?

– Чего жалеть-то? – проворчал Таши. – Нора, она нора и есть. Такую отрыть – два дня работы.

– Что ж, – задумчиво произнёс колдун. – Значит, не так обидно уходить будет. – И, видя, что от него ждут объяснений, добавил: – Хочу вас с места сорвать. Есть у меня одна задумка, но какая – покуда открыть не могу. Сразу скажу одно – путь предстоит немалый. Лучше бы, на зиму глядя, и не выходить, да время не терпит. Вы и сами видите, в лесу нам не житьё, благодарение предкам, если половина родичей до свежей травы доживёт. Лучше уж в дороге пропасть, не так обидно будет…

– Нечего нас отпевать прежде времени, – суеверно перебил Таши. – До сих пор не пропали, как-нибудь и дальше выберемся…

– …да и вам будет удобней, – продолжал Ромар, словно его и не прерывали, – а то сейчас люд успокоился, а как голод подожмёт, глядишь, опять объявятся любители искать виноватых.

– Пусть попробуют. – Рука Таши потянулась к топору.

– Мы согласны идти, – примиряюще произнесла Уника. – Вы же оба знаете, я люблю бродяжить, мне это в охотку.

– А дойдёшь ли? – забеспокоился Таши.

– Чего не дойти-то? Малышу на свет только летом появляться. За этот срок можно до края земли дошагать и назад вернуться. Только собраться надо, одежду тёплую справить, запасец скопить. А то мы сейчас почитай что голые.

– Недели тебе хватит? – строго спросил Ромар.

– Я постараюсь. Шить придётся много, могу и не успеть.

Уже на следующий день они собрали то, что не требовало специальной подготовки. Инструмент, оружие, сотня всяких мелочей, без которых не обойтись в дороге, были подготовлены и отчасти сложены в два заплечных мешка. Не первый раз приходилось им отправляться в путь, давно уже знали и Таши, и Уника, что следует собирать. Правда, на этот раз брали больше, чем обычно, оружия: охотничьего и боевого, против недоброго человека. Тут уж приходилось строго отбирать, что взять с собой, а что оставить, сдав за ненадобностью Стакну. Два топора с собой не потащишь, рабочим драться несподручно, а боевым работать и вовсе никак. В конце концов Таши, посовещавшись с Ромаром, остановился на рабочем инструменте, с которым привык ходить в прежние походы, а вместо боевого, из чёрного диабаза, топора взял деревянный меч с жёлтыми кремневыми накладками. Таши было из чего выбирать – оружия в роду оставалось куда больше, чем воинов; во время бегства люди бросали что угодно, но не воинский снаряд.

Так что оставалось разжиться только зимней одеждой и сколько-нибудь приличным запасом пищи. Но если еду можно было добывать в пути, то выходить из дому без тёплых вещей значило отправляться на верную гибель. В этом деле великую помощь оказал им Стакн. Мастер, деливший теперь на пару с Матхи всю власть в роду, видимо, знал, куда наметился Ромар, и затею его одобрил. Во всяком случае, он переговорил с охотниками, и Уника получила из скудных родовых запасов мех и овчину, чтобы сшить зимние обновы всем троим. Тёплые постолы, кожаные, мехом внутрь, штаны, нагольные тулупы-охабни, шапки и две пары тёплых рукавиц, без которых мигом можно обезручесть в зимнем лесу.