Чтение онлайн

Наконец Таши не выдержал и поделился сомнениями с Ромаром.

– Мы же домой идём чуть не след в след. Откуда там чародеи? Кроме Матхи, и нет никого.

– Ты что же, на Матхи грешишь? – Ромар рассмеялся, блестя ровными, юноше впору, зубами.

– Нет, конечно… – испугался Таши. Но Ромар, вдруг посерьезнев, сказал:

– А вообще-то так и должно быть. На всех думай, никого не пропускай. Хотя Матхи здесь, конечно, ни при чём. Ослабел он в последнее время, похилился. Весь в мелочах, в сегодняшнем дне. У старух лекарок хлеб отбивает, лихоманку лечит, мелкими заговорами пользует. Верхний мир забросил. Кюлькаса, что ли, боится? Шаман должен большие дела вершить, разом обо всём роде стараться, а он рассыпался, как порванное ожерелье. И на смену себе никого не готовит. А это уже вовсе не дело.

– Кого готовить-то? – спросил Таши. – Говорят, колдуном уродиться надо.

– Захотел бы – нашёл. Калюта, например, толковый паренёк.

– Какой Калюта? – не понял Таши.

– Ты его знаешь. Из западного селения парнишка. Вместе с тобой посвящение проходил. Ему ещё кисет для кремней достался. Сварга из него не получится, а всё без шамана не сидели бы. Вернёмся, душу из Матхи выну, а дело делать заставлю.

– Получается, – вернулся Таши к волновавшей его теме, – что злодей среди большеглазых прячется. Сидит где-нибудь на дереве, а мы понизу бегаем, его ищем.

– Тоже не выходит, – вздохнул Ромар. – Тогда бы они на мангасову уловку ни в жизнь не попались.

– Понял! – воскликнул Таши, озарённый внезапной догадкой. – Это мангас! Ты же сам говорил, что он сильный колдун.

Ромар с сомнением покачал головой.

– Сильный-то сильный, да не настолько. Был бы он тем чародеем, так если бы захотел, все большеглазое племя раздавил словно вошь на ногте. А он ничего особенного не делал. Большеглазых зачаровал их же собственной магией. А что шеи им ломал, словно мальчишка лебеду, так на то он и мангас – силища у него что у мамонта.

– А огонь? Как он костёр распалил-то? Без кремня, без крестовины, голыми руками. Я о таком и не слыхивал.

– Мало ли чего ты не слыхивал. Огневик он, конечно, знатный, но для таких штучек к предвечному соваться незачем. Есть на свете люди, которые без огнива и без палочек костёр разжечь могут. Разумеется, это не так просто, лучше если хоть что-то в руках будет. Кремнем можно и не ударять, а огонь появится. Ох, помню, на состязаниях ты стараешься, камнями впустую щёлкаешь, а у Калюты костёр с полуискры заполыхал.

– Так он… – Давнее воспоминание вдруг наполнило душу обидой. – Так он выиграл не потому, что лучше умел?.. Волшебством взял? Это нечестно!

– Почему? Он лучше знает душу огня и, значит, лучше умеет. Никакое волшебство законом не запрещено. Нельзя только другим мешать. Так он и не мешал, за этим я следил.

– Всё равно нечестно, – пробурчал Таши.

– Да ладно, пусть его, дело давнее. Я это к тому говорю, что мангас великим чародеем быть не может. Он не чары творит, а шутки играет, мается от нечего делать. А тот, что Кюлькаса тревожит, это совсем иное дело. На такое решиться – слаще рузарху в пасть прыгнуть. Мало того, что весь мир кругом стонет, так сам чародей больше всех рискует. Сегодня он у Кюлькаса силу своровал, а завтра его же эта сила походя раздавит. Такими вещами не балуются. У предвечных повелителей силища неподъёмная, ею горы двигать надо, звёзды на землю сводить, моря высушивать. Я ума не приложу, чем этот мерзавец у себя занимается, какие пакости задумал, что за ужасы творит. Ведь он не раз и не два обратился к предвечному, он будоражит его постоянно, каждый день и чуть не всякую минуту. Но я нигде не вижу следов его страшной волшбы. Вот что пугает меня всего сильнее. Возможно, он готовит что-то непредставимое, и нам надо остановить его, пока он не пустил это в ход.

Таши поёжился. Картина, нарисованная Ромаром, проняла даже его. Уму представилась пещера, наподобие той, о которой рассказывала Уника. Мёртвая гладь подземного озера, мельчайший песок и неровный камень стен. И там, в безграничной тьме, безликое, ничем не напоминающее человека существо готовит скорую гибель этого мира и приход иного, где всё будет чужим и враждебным.

– Я его найду, – сказал Таши, – и заставлю раскаяться в своих делах.

Неделю они упорно ломились сквозь лес, не встречая по пути никого и оставив далеко в стороне приречные поселения рыболовов.

На восьмой день, завершив вечернее гадание, Ромар подошёл к Таши и Унике и негромко произнёс:

– А ведь мы и впрямь след в след домой возвращаемся. Давай-ка ты завтра от шапки своей отдохни, и пойдём просто к дому. Дня два потеряем, не больше. А навестить родичей надо, сердце за них болит.

Таши был согласен, а Уника и подавно, хоть и страшновато было, что вновь кто-нибудь надумает взвалить на неё ответственность за несчастья суровой зимы.

Разумеется, Таши по-прежнему сверялся с шапкой и с тайной радостью обнаружил, что, направившись к дому, Ромар начал забирать влево. Значит, не среди своих прячется злой маг, а в закатных землях.

К лесному посёлку путешественники вышли, так и не встретив никого из родичей, и лишь у самой горотьбы услыхали крик караульного. За зиму посёлок изменился мало, большинство землянок осталось недокопанными, да и не нужны они стали оскудевшему роду. Зима выдалась страшная, а осенние запасы погибли во время бегства. Немало родичей недосчитались по весне, когда пошла перелётная птица. Теперь в посёлке оставалось около семи сотен душ. Прежде в Верхнем селении, самом малом из всех, жило больше людей.

Прослышав о возвращении Ромара, сбежался народ. Собрались перед большой землянкой, чтобы послушать рассказ о путешествии. Где были, что выискали и как теперь дальше жить.

Таши обратил внимание, что на поясе у Стакна висит на ремне нефритовый желвак. Сумел мастер из навершия расколотой дубинки выточить кистень, чтобы не совсем оставался род без святыни. А у сородичей достало мудрости назвать тонкорукого Стакна своим вождём. Не беда, что не слишком могуч мастер, главное, что разум у него не убогий.

Ромар рассказывал, да и то не всё, а Таши с Уникой только кивали и поддакивали. Ясно ведь, что не стоит говорить людям, как вместе с мангасом по лесу ходили, о таком рассказывать – только народ злить. Промолчал Ромар и о том, что Баюн и не человек вовсе, а сродни злобным карликам. А вот о злом чародее всё поведал, даже то, что получили от Баюна в подарок святыньку, которая поможет злыдня найти. Что за святынька такая – люди не спрашивали, понимали, что не след волшебными вещами у всех на виду размахивать.

– И что же делать думаете? – спросил Стакн, выслушав рассказ.

– Дальше пойдём, – твёрдо сказал Ромар. – Мы этот поход начали, нам его и кончать.

– А по-моему – блажь это, – вдруг заговорил Мугон. – Как ни верти, нам тут всё одно не жить. Второй такой зимы никто не переживёт. Да и не дело, когда колдун от людей уходит. Таши тоже жаль отпускать. Я с ним бок о бок дрался, знаю, на что он способен. Нечего ему за чародеями гоняться, он роду нужен.

– Ты что же, в степи предлагаешь возвращаться? – спросил Стакн. – Ты же сам туда ходил с разведчиками. В степи снова засуха, от реки и следа не осталось. Там скоро и диатриты жить не смогут.