Чтение онлайн

Агенты и гангстеры образовали «общество взаимного восхваления».

И все же Моррис продолжал завидовать надменной самоуверенности Коннолли, его связям и влиянию. Казалось, у агента есть приятели повсюду. Коннолли не ходил в любимчиках ни у Сархатта, ни у его преемника Джеймса Гринлифа, возглавившего бостонское отделение в конце 1982 года, однако тесно дружил со многими коллегами из отдела по борьбе с организованной преступностью, как и с руководством других отделов. Ник Джантурко, к примеру, отзывался о нем с нескрываемым восхищением: «Он безусловно лучше всех в бюро работал с осведомителями, никто не мог с ним сравниться». А главное, Коннолли поддерживал отношения с ведущими агентами ФБР, своими бывшими нью-йоркскими коллегами, занимавшими теперь солидные посты в Главном управлении бюро, большей частью в Управлении криминальных расследований. Джон Моррис хорошо понимал, что друзья Коннолли в Вашингтоне «способны оказать влияние» на его карьеру и судьбу.

Вдобавок не следовало забывать и о Билли Балджере, ставшем самым могущественным и грозным политиком в Массачусетсе, с тех пор как в 1978 году его избрали председателем сената штата. Коннолли пригласил Морриса на встречу с Биллом Балджером, и на специального агента произвела впечатление легкость в обращении старых приятелей: «Похоже, он знал множество политиков».

Коннолли нравилось хвастать влиятельными знакомствами, вспоминал впоследствии Моррис. Агенты порой разговаривали о будущем, о жизни после выхода в отставку, и Коннолли всякий раз упоминал о своих обширных связях, подчеркивая, что «найти приличную работу не составит труда, кругом масса блестящих возможностей». Бесчисленные друзья по всему городу и в бюро были для Коннолли надежным капиталом.

Моррис внимательно слушал излияния своего приятеля. Он тоже отличался честолюбием и жаждал создать себе имя. Но Коннолли, похоже, обладал всем, о чем его начальник мог лишь мечтать. Самолюбивый Моррис завидовал легкости, с которой дерзкий агент перекладывал собственные проблемы на плечи других. Он видел в Коннолли ловкого манипулятора и все же признавал: «Для меня было важно, что я ему нравился».

В то время оба хватких агента могли считать себя счастливцами, дела у них складывались превосходно. Коннолли подправил материалы следствия, а Моррис его прикрыл. Вдвоем им удалось отбить атаку на Балджера и Флемми, начавшуюся в конце 1980 года и продолжившуюся в 1981, – проверку целесообразности дальнейшего негласного сотрудничества. Они проявили чудеса изворотливости, удерживая Сархатта на безопасном расстоянии и умело пользуясь лазейками в правилах работы ФБР с информаторами.

Казалось, Коннолли вполне был доволен жизнью.

Обычно куратор ФБР работает обособленно, в своего рода изоляции – это часть защиты конфиденциальности источника. Как правило, Коннолли приходил на встречи с Балджером и Флемми один. Чаще всего они встречались в чьей-нибудь квартире, а в хорошую погоду – в районе Олд-Харбор, где выросли Джон с Уайти, или же на пляже Сэвин-Хилл, а бывало, и на крошечном полуострове Касл-Айленд – самой восточной точке Южного Бостона, в старой крепости времен войны за независимость.

Однако в отделе по борьбе с организованной преступностью едва ли не все знали, что осведомитель Коннолли – не кто иной, как легендарный Балджер, и, похоже, куратору это нравилось. Помимо Морриса и Джантурко, в избранный круг посвященных входили агенты Эд Куинн, Майк Бакли и Джек Клоэрти. Слухи бродили даже за пределами отдела. Казалось, Коннолли хотел, чтобы о его триумфе узнало как можно больше коллег из ФБР. Он рисовался перед публикой.

«У меня есть двое знакомых, с которыми тебе, возможно, захочется встретиться», – сказал он как-то в бюро Джону Ньютону, новичку, переведенному в Бостон в 1980 году. Молодой агент, как многие начинающие, выполнял мелкие поручения и занимался в основном проверкой сведений о лицах, принимаемых на работу в правительственные учреждения. Огромная дистанция отделяла его от агентов из вожделенного гангстерского отдела, небожителей вроде Коннолли. Подыскивая жилье, Ньютон по совету знакомых обратился к Джону Коннолли, и тот помог ему найти квартиру в Южном Бостоне. Агенты подружились. Коннолли узнал, что до прихода в ФБР Ньютон служил в войсках специального назначения.

«Похоже, Джона это заинтересовало, – вспоминал позднее Ньютон. – Он сказал, что у него есть два осведомителя, Джимми Балджер и Стиви Флемми, интересные парни». Зная об армейском прошлом Флемми, Коннолли решил, что у них с Ньютоном, возможно, «найдется много общего».

Он спросил бывшего десантника, не хочет ли тот присоединиться к ним, и Ньютон подумал: «Почему бы и нет».

Договорились встретиться у Уайти около полуночи. Ньютон приехал вместе с Коннолли, который знал Саути как свои пять пальцев и мог бы вести машину с закрытыми глазами. Наверное, куратор по пути разглагольствовал о том, насколько ценен Балджер для бюро, быть может, даже описывал волнующее рандеву на Уолластон-Бич. О вербовке Балджера в ФБР ходили легенды, Коннолли нравилось подчеркивать, что соглашение с бесценным источником – исключительно его заслуга.

Коннолли остановил машину в нескольких кварталах от квартиры, в которую переехал Балджер после смерти матери. Оказавшись в доме Уайти, Ньютон первый час просидел молча, пока трое друзей беседовали о делах – в основном о братьях Анджуло. Затем, по словам Ньютона, все четверо «просто разговаривали об армейской службе и тому подобном». Они откупорили бутылку вина. Выпили все, включая Уайти. Это означало, что тот чувствовал себя совершенно свободно.

Эта дружеская пирушка стала первой в длинной череде других, когда Ньютон приходил на встречу куратора с обоими информаторами. Так Коннолли понемногу расширял свой круг.

К тому времени ведущий агент ФБР уже переехал обратно в старый район. В 1980 году он купил дом 48 по Томас-Парк на вершине одного из холмов Саути, в квартале куда более престижном, нежели Олд-Харбор. Два столетия назад эти открытые всем ветрам высоты, поросшие густой сочной травой, служили пастбищем. Но со временем все окрестные улицы обросли тесными рядами малоэтажек и домиков с гонтовыми крышами. Строения стояли плотной стеной, цепляясь друг за дружку, как и их обитатели – сплоченная община американцев ирландского происхождения. Новый дом агента ФБР находился напротив средней школы Южного Бостона, которая несколькими годами ранее оказалась на переднем крае войны, развернувшейся из-за решения федерального суда о принудительных перевозках учащихся.

Коннолли работал в основном по ночам. Обычно Балджер приходил к нему на тайные встречи далеко за полночь, когда весь Бостон уже спал. Иногда Коннолли случалось даже задремать на диване перед включенным телевизором. Он оставлял для Балджера и Флемми дверь незапертой; гангстеры свободно входили, чувствуя себя как дома.

Коннолли был рад их обществу. В сорок с небольшим он стал наконец официально свободен. В январе 1982 года его жена после четырех лет жизни порознь подала на развод, ссылаясь на то, что «брак непоправимо распался». Марианна, дипломированная медсестра, сама зарабатывала себе на жизнь. Супруги уже давно поделили имущество, детей у них не было, и развод стал простой формальностью, благополучно завершившейся несколько месяцев спустя. В бюро Коннолли считался дамским угодником и волокитой. Подобно Балджеру и Флемми, он оказывал явное предпочтение женщинам помоложе. Внимание агента-фанфарона привлекла двадцатитрехлетняя стенографистка из его офиса, Элизабет Л. Мур, – и парочка начала встречаться. Вскоре они отправились вместе отдыхать на Кейп-Код, на Нижний мыс, в Брюстер, где Коннолли приобрел кондоминиум ценой в восемьдесят тысяч долларов, осуществив заветную мечту многих бостонцев.

Моррис завидовал счастливой паре. Его собственный брак тоже безнадежно рухнул, и специальный агент исходил желчью, видя, как Коннолли свободно разгуливает по городу с новой юной подружкой, тогда как ему самому приходится прятать свою любовницу Дебби Ноузуорти, сотрудницу секретариата ФБР, работавшую непосредственно на Морриса и его отдел. Адюльтер спецагента давно стал в бостонском отделении секретом полишинеля, но вынужденная ложь изнутри пожирала Морриса. Впрочем, довольно скоро этот мутный ручеек сменился потоком, и супружеская неверность стала лишь каплей в море.

Хотя Моррис с Коннолли ловко отвели удар Сархатта, устроившего проверку благонадежности информаторов, они больше не желали рисковать. Им хотелось заручиться гарантиями, что впредь никто не заинтересуется их тесной связью с Балджером и Флемми. Но для осуществления этого плана пришлось бы пренебречь высокими принципами, заложенными в основу свода предписаний ФБР о работе с негласными источниками. Оба комбинатора решили воспользоваться фундаментальным противоречием в этих правилах. Должностные инструкции призывали агентов собирать информацию, привлекая к сотрудничеству гангстеров вроде Балджера и Флемми. Однако сделка становилась возможной лишь при условии, что осведомители будут пользоваться определенной свободой.