Чтение онлайн

Рейкс подчинился, как и многие другие в Саути. В конце концов ему пришлось предстать перед Большим федеральным жюри, расследовавшим дело о вымогательстве и отмывании денег в винном магазине Балджера. Его вызывали дважды, в 1991 и 1995 годах. Спустя несколько дней после второго вызова Балджер притормозил рядом, когда Стивен шел по улице Южного Бостона, и крикнул с пассажирского места:

– Эй, я за тобой слежу!

Но на самом деле Уайти не стоило беспокоиться из-за Стивена Рейкса. Оба раза тот рассказывал Большому жюри, что добровольно и с радостью продал магазин Кевину Уиксу буквально через несколько дней после открытия. Почему? Рейкс под присягой сообщил, что все это оказалось для него чересчур сложно – он слишком глубоко залез в долги, и ему не нравилось проводить долгие часы, разбираясь в трудностях бизнеса. Согласно его свидетельским показаниям, Уикс заплатил ему 5 000 долларов, а затем еще 20 000, которые он вложил в магазин, итого 25 000 долларов. Этой глупой лжи не поверил никто, несмотря на все усилия Рейкса выглядеть спокойным и убедительным. И у лжи есть своя цена.

Против Рейкса выдвинули обвинение в лжесвидетельстве и чинении препятствий следствию. В 1988 году в федеральном суде США его признали виновным в обоих преступлениях. Таким образом, Рейкс пострадал дважды – правительство, которое его не защитило, его же и обвинило, а Балджер вышел сухим из воды. Но Стивен предпочел такую судьбу, лишь бы больше не сталкиваться с Балджером.

Детектив Дик Бергерон из полицейского отдела Куинси придвинулся ближе к пишущей машинке «Ройял», стоявшей на металлическом письменном столе. Его жизненным призванием было бродить по улицам и выслеживать гангстеров, а не печатать на машинке. Он поерзал на стуле и положил руки на клавиатуру.

Детектив напечатал слова: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Далее последовало: «ТЕМА: Объекты расследования, предложенные для усовершенствованного наблюдения с использованием электронных средств».

Потом напечатал следующее:

1. Джеймс Дж. (известный как Уайти) Балджер.

Д/р: 03.09.1929 г.

НСС: 018—22—4149.

2. Стивен Джозеф (известный как Стрелок) Флемми.

Д/р: 09.06.1934 г.

НСС: 026—24—1413.

Все это происходило 19 июня 1983 года, по столу Бергерона были разбросаны записи и отчеты наблюдения. Бергерон рылся в материалах, составляя для своего начальства из полиции Куинси отчет (семь листов с одинарным интервалом) о двух «печально известных лидерах организованной преступной группировки». Пришло время копам сделать с ними что-нибудь.

Бергерон много месяцев следил за Балджером и Флемми. Как он выяснил, Балджер не только руководил рэкетом в Южном Бостоне, но также контролировал организованную преступность в Куинси и «дальше, на южном побережье». Более того, следя за Уайти, Бергерон и другие детективы отдела по борьбе с организованной преступностью выяснили, что Балджер поселился прямо среди них. Как писал Бергерон: «Объект Балджер проживает в кондоминиуме по адресу 160 Куинси Шор-Драйв, Куинси, расположенном в роскошном многоквартирном комплексе под названием Луисбург-сквер. Номер квартиры 101». Как выяснил Бергерон, кондо числился не за Балджером. Владелицей считалась Кэтрин Грейг, подруга Балджера. Апартаменты были куплены в 1982 году за 96 000 долларов – наличными, не в ипотеку. «Наши осведомители сообщают, что занавески в апартаментах обычно задернуты, а небольшие окошки на входной двери прикрыты картоном». (В то время Бергерон еще не знал о жутковатом соседстве кондо с местом захоронения. Всего в сотне ярдов от кондо, на берегу реки Непонсет, Балджер и Флемми восемь лет назад закопали труп Томми Кинга.)

Копы выяснили, что Балджер заправляет рэкетом в Куинси и часто проводит тут ночи – а этой причины достаточно, чтобы предпринять против него какие-то действия. Но тут Бергерон наткнулся на интригующий и совершенно новый поворот в деле криминального босса. Проконсультировавшись с собственной сетью тайных осведомителей, Бергерон узнал, что Балджер и Флемми «сейчас расширяют свои горизонты, занявшись контрабандой наркотиков». «Внедрившись на рынок наркотиков, – пишет Бергерон сухим, официальным языком, – они будут помогать людям губить свои жизни».

Бергерон закончил печатать отчет, отдал начальнику и вернулся на улицу. Он вместе с другими детективами продолжал следить за Балджером, который в основном перемещался между их городом и Южным Бостоном и регулярно встречался с Флемми, некоторыми другими гангстерами и Джорджем Кауфманом, числившимся владельцем их гаражей и часто служившим для них «ширмой». В начале 1984 года Бергерон лично видел, как Балджер с Флемми меняли вывеску на винном магазине, расположенном у транспортной развязки, на новую, гласившую: «Винный магазин Южного Бостона».

В конце концов письменное предложение Бергерона, проплутав по многочисленным каналам органов правопорядка, легло на стол в федеральном агентстве, занимающемся вопросами наркотиков – Агентстве по борьбе с наркотиками, АБН. Отчет Бергерона совпадал с уже известными АБН сведениями. АБН арестовало крупного наркодилера, Арнольда Каца, и тот рассказал агентам АБН о бизнесе Балджера, связывающим его с другим крупным наркоторговцем, Фрэнком Лепером. Лепер был тем самым дилером, которого полиция штата видела с Балджером у гаража на Ланкастер-стрит, когда вела наблюдение в 1980 году. Теперь Кац рассказывал АБН, что в начале 1980 года Лепер создал «альянс с Уайти и его партнером, Стиви Флемми. Лепер соглашался платить Уайти и Стиви за каждую привезенную им партию наркотиков в обмен на их покровительство». Кац сообщил, что Лепер сам рассказывал ему об этой сделке, в том числе и о том, что привозил Балджеру наличные в кейсе.

АБН знало даже больше. В начале 1981 года надежный тайный источник сообщил, что Балджер и Флемми постоянно находятся в разъездах, «пытаясь контролировать наркотрафик в регионе и требуя наличных выплат и/или процент от доходов за то, что разрешают дилерам работать». Получив секретный отчет полиции Куинси, АБН назначило двоих своих агентов, Эла Рейли и Стива Берри, сотрудничать с Бергероном. Рейли и Берри быстро сумели многое добавить ко все растущей стопке сведений о Балджере. В феврале 1984 года Рейли встретился с одним из своих осведомителей, в отчетах проходившим под кодовым шифром «С-2», и тот рассказал, что торговцы кокаином жалуются, что вынуждены «платить Уайти деньги за крышу». Осведомитель опознал владельца паба в Южном Бостоне, платившего Балджеру за право продавать «небольшие партии кокаина и героина в баре». Затем агент Берри встретился со своим осведомителем под кодовым именем «С-3», знавшим Балджера уже два десятка лет, и тот сообщил, что амбициозный гангстер «совсем недавно» взял под свой контроль «распространение наркотиков в Южном Бостоне».

Тему наркотиков подхватил и «С-4», а также многие другие тайные осведомители, и к началу 1984 года отдельные части совместного расследования наркобизнеса Балджера стали занимать свои места. В это дело, названное «Операция „Бобы”», были в основном вовлечены АБН и детективы из Куинси.

Работа шла «снизу вверх», от полицейских, состоя преимущественно из скучной до зубовного скрежета деятельности Бергерона и его коллег. Ночь за ночью ведя наблюдение в течение всего 1983 и в начале 1984 года, Бергерон выяснил о Балджере очень многое. Роясь в мусоре, выброшенном из кондо, Бергерон мог найти список покупок, составленный витиеватым почерком Грейг: «спаржа, куриные грудки, шербет, рикотта, оливковое масло», – но иногда находил бумаги Балджера, порванные на мелкие кусочки или сожженные. Он узнал, что Балджер «раб привычек» – тот уезжал из кондо в Куинси каждый день примерно в одно и то же время, направляясь на обед к Терезе в Южный Бостон. Затем следовала целая ночь тайных деловых встреч, в основном в винном магазине. Если следующий день выдавался солнечным, Балджер после полудня частенько появлялся в патио на втором этаже, подышать свежим воздухом, иногда все еще в пижаме.

Бергерон обнаружил, что этот человек ведет двойную жизнь. Было очевидно, что Тереза ничего не знает о Кэтрин. Но помимо этих двух женщин, Балджер обманывал и свое окружение, чему Бергерон тоже стал очевидцем. Балджер держал все передвижения наркотиков через Южный Бостон и дальше в железном кулаке. Он заставлял дилеров платить ему «ренту» за каждый грамм «Санта-Клауса», как называли в Саути кокаин. Он требовал долю со всего – от четверти унции до килограммов, от приблудного косяка до джутовых тюков с марихуаной. В любое время дня и ночи посетители стучались в определенные квартиры жилого комплекса Олд-Колони (того самого комплекса в Олд-Харборе, рядом с которым Балджер вырос), расположенного прямо напротив винного магазина. Молодые люди, иногда женщины, торговали наркотиками на дому – ангельской пылью, мескалином, валиумом, спидами, кокаином и героином, но ничто не продавалось без одобрения Балджера. (Пол Хорек Мор, один из мелких подручных Балджера в наркобизнесе, держал такую точку в Олд-Колони.) Балджер часто высказывался о наркотиках, как о «гребаном дерьме», но отвращение не мешало ему делать большие деньги на наркоторговле, процветавшей в двух жилых комплексах у транспортной развязки куда круче, чем на большинстве улиц Сити-Пойнта, населенного представителями среднего класса. Дошло до того, что П-допинг (героиновая смесь) стоил четыре доллара за дозу, дешевле, чем упаковка пива.

Потребовалось еще десять лет, чтобы нарушить кодекс молчания: когда жертвы начали «прорастать» и восставать против Балджера; когда на улицах появились социальные работники, обращавшиеся к окрестным детям и побуждавшие их перестать нюхать кокаин и колоть героин; когда бывшие наркоманы стали их поддерживать.

Один восемнадцатилетний парень из Саути открыто рассказывал, что не видел своего отца восемь лет, что его мать умерла от передозировки, что сам он пытался повеситься в коридоре жилого комплекса. Но пройдя через все это, он считал себя везунчиком, потому что не кололся уже четырнадцать месяцев. Еще один девятнадцатилетний парень по имени Крис описывал семь лет, отнятые наркотиками, – спираль, начавшуяся с выпивки и плана, затем последователи ЛСД, кокаин и героин. Он отбыл срок, но теперь был полон решимости завязать. «Если я начну сначала, на этом пути меня ничего не ждет – ничего, кроме могилы с моим именем». Патрик, выздоравливающий наркоман, говорил о скользком пути, на который ступают подростки-наркоманы. «Когда им четырнадцать или пятнадцать, они начинают нюхать. Они говорят – я никогда не буду втыкать иголки себе в руку. Потом, начав колоться, говорят – я никогда не буду использовать грязные иглы. Но очень скоро они уже колются ржавыми иголками, лишь бы ощутить приход».